40. Ледяная смерть

— Обманщица, воровка! — завизжала она.

Ее уже схватили дракониры, но Лале вырывалась с усердием разозленной львицы. Анвар мгновенно задвинул меня за спину:

— Не трогай эту дрянь, — бросил Диану. — Я сам.

На Лале он даже не взглянул, скачком переместившись к активированному артефакту и подцепил его мыском сапога. Тот взмыл вверх с неприятным шипением, и спустя секунду Анвар поймал его, словно тенистый мячик, хотя весил артефакт очень прилично. Я и в прошлый раз гадала, как Лале сумела его удержать.

— Открывает портальный вход в Сопределье, — Анвар задумчиво обвел глазами собравшихся дракониров. — Только форма странная. Присуща ифритам, но… форма все же другая. Диан, возьми-ка шестой отряд…

— Нет! — я перехватила Анвара за руку, и тот словно сполоснул меня своим странным инопланетным взглядом — смятенным и немного дезориентированным.

Половина лица у него была залита кровью, и меня прошило двойным ужасом. Мы не в силах сражаться. Не сейчас!

— Не волнуйся, Аль, я позабочусь об остальном, — голос у него странным образом приобрел нежность и глубину.

— Нет! — на этот раз мой крик дополнила рыком драконица, и наконец, настала тишина.

В отдалении слышались вопли Лале, но она уже нагадила и можно было не принимать ее в расчет.

Анвар попытался меня обнять, но я увернулась, выпрыгнув в центр.

— Это портал для ифритов, — кивнув на артефакт, я повернулась к Диану. — И Диана посылать нельзя, он погибнет почти сразу.

— Что значит погибну?

— Что значит погибнет?

Анвар и Диан спросили одновременно. Ошалевший от обилия информация и приключений на квадратный метр Сопределья Ворош растерянно дергался между нами и его отряд точно также невидимо сдвигался следом за ним. Я бы посмеялась, да только все было очень плохо.

— Не знаю, как именно он погибнет, — голос у меня звучал умоляюще. — Если бы знала, то дала бы ему козырь в сражении, но погибнет он почти сразу, потому что ифриты ведут за собой перевертышей!

— В Сопределье не бывает перевертышей.

Ворош с сомнением закрутил крупной головой, словно отыскивая этих перевертышей взглядом. Диан с тем же сомнением согласно кивнул:

— Даже если так, откуда вам знать, вейра Фалаш?

У меня словно все тело превратилось в датчик, отсчитывающий убегающие минуты, каждая из которых весила больше, чем сотня золотых слитков. Мы теряем время на бессмысленный спор. Мы теряем не только время. Одна минута равна сотне — тысяче — жизней!

— Все погибнут, останется только Кастор. Будет заражена вся восточная область, несколько городов будут полностью выжжены, погибнут люди… Много людей и много драконов. Я уже прожила ту жизнь, и я знаю, что будет дальше!

Анвар крупно вздрогнул, но промолчал. Только смотрел.

Несколько секунд у меня было чувство, что я на сцене и играю фигово написанную роль, но к моему изумлению, дракониры слушали меня внимательно, и никто не думал смеяться.

— И как ты… вы победите? — спросил Диан с интересом человека, попавшего в параллельную вселенную.

Он не смеялся, но и не верил мне, так что ответила я уже без особого запала:

— Активирую герцогскую печать, конечно.

— Как вы активируете герцогскую печать? — искренне поразился Ворош. — Она же…

Он перевел взгляд на герцога и замолчал, пытаясь усвоить новую информацию. В конце концов любой дракон знает, что герцогская печать имеет только одного владельца. И либо герцог отказался от печати в мою пользу, сложив с себя полномочия, либо… умер.

Анвар медленно взял мою руку, поднес к губам и застыл на несколько секунд, закрыв глаза. Он часто так делал. Раньше я не понимала, зачем, но за последний месяц этот жест превратился в мой собственный ритуал, дающий силы прожить еще один день.

— Ты видела будущее? — спросил он тихо.

Слух поймал сразу несколько разноголосых восклицаний от дракониров, а я засмеялась.

Нет, Анвар, я не видела будущее. Я его прожила.

— Можно сказать и так, — мягко забрала из захвата руку, чтобы тут же обхватить пальцами его лицо — совершенное даже сейчас, после пытки богини. — Ты веришь мне?

— Конечно, — не задумываясь ответил он.

Казалось, он удивился моему вопросу, словно вера в меня так же очевидна как то, что днем светит солнце, а ночью восходит луна.

— Тогда ты знаешь, где произойдет вторжение?

— Ваша Светлость… — осторожно начал Диан. — Мы не можем полагаться на слова сказанные под влиянием богини. Мы ведь до сих пор не знаем, как ваша супруга остановила ее гнев.

В переводе с загадочного его слова звучали как «не верьте этой чокнутой, мой герцог». К счастью, мне не потребуется много времени, чтобы их опровергнуть. Это в прошлый раз мы искали разлом почти сутки, на этот раз нам потребуется куда меньше времени.

— Знаю.

Вытянула руку вперед, указывая на храм богини.

— Ифриты пройдут через храм богини.

К сожалению, храм нагло противоречил моим словам. Даже будучи маленьким и просевшим от старости, он величественно возвышался на фоне ночного неба.

Диан картинно поднял брови.

— Там никого нет, вейра Фалаш

Есть. Они уже внутри. И нам лучше поторопиться, потому что именно мы в проигрышной ситуации. Нас меньше, мы снизу, мы устали и дезориентированы, Анвар ранен, но самое важное — Сопределье не привыкло бороться с перевертышами. Его задачей испокон веков была охрана границ от ифритов.

— Они уже внутри, — сказала устало. — Кстати, вейр Диан, ты в курсе, что у подножья этого холма четыре выхода? Один из них ведет на Велеш.

Анвар, внимательно выслушал каждое мое слово, а после резко скомандовал:

— Диан, твой удел — Велеш, возьми четвертый клин, там много умельцев, владеющих темными артефактами. Ворош, останешься защищать замок и Аль.

Голос приобрел емкость и глубину, как случалось всякий раз, когда герцог включал Зов. Я почти слышала, как застывшее на миг Сопределье, пришло в четкое и слаженное движение. Ифриты частенько посягали на его территориальную целостность, поэтому готовность к бою здесь была в приоритете.

Со стороны замка к нам уже летел Кастор в сопровождении глав кланов и десятка воинов.

А после на меня обрушился столп белого пламени.

Теперь я знала, что такова сила ифритов. Драконы владели пламенем, красным, как кровь, желтым, как песок и золотым, как прямые потомки богов. То был огонь небес. Ифритов же их собственный бог наделил белым пламенем, рожденным во чреве земли. Пламя драконов летело, а пламя ифритов шло по земле, не в силах преодолеть пресловутое притяжение.

И это проклятое пламя разрезало землю прямо у меня под ногами, ослепляя короткой вспышкой.

Анвар бросился ко мне, и я протянула ему навстречу руку, только почему-то очень медленно. А после маленький взрыв откинул меня куда-то вбок с легкостью ракетки, отбивший теннисный мячик. Я задыхалась гарью и ветром, и перестала слышать свою драконицу, а после впечаталась… во что-то мягкое и, кажется, живое.

Чьи-то руки взяли меня в захват. Кто-то держал меня на весу, как куклу!

— Аль! — рык Анвара смешался с ветром и звоном в ушах.

Как во сне подняла взгляд.

Сердце остановилось.

Я знала этого ифрита. Он убил Диана, потом Вороша, после методично выслеживал Кастора, и, думаю, не случись моего возврата в прошлое, рано или поздно он убил бы и его. На нем опробовали весь арсенал Сопределья, но тот, словно заговоренный, избегал ловушек, обходил засады, а в моменты тщательно спланированных атак проваливался под землю, как, в общем-то и подобает приличному ифриту.

Он вел это наступление и подчиненные называли его «Хисс, видящий сны», хотя видит бог, не очень-то он походил на сновидца. Он был поход на древнюю индийскую статуэтку — смуглокожий, плавный и неспешный, с круглыми черными глазами, он вызывал у меня животный протест. Его я боялась.

Пламя утихло. Анвар застыл в атакующей стойке, отслеживая золотыми глазами каждое микродвижение Хисса. Ворош и Диан были уже далеко, сдерживая расползающуюся черную массу ифритов, за которыми лезли перевертыши. Храм превратился в муравейник, облепленный черной биомассой.

— Отпусти ее, Хисс, — голос Анвара упали до четырех герц.

Та опасная частота, от которой ломило в висках, а сердце тряслось, как заячий хвостик. Не будь я сильной драконицей могла бы словить кому и месячный сериал из галлюцинаций.

Кажется, он знал Хисса. А судя по тому, как плотно меня вжало в теплый обнаженный бок, Хисс тоже неплохо знал Анвара.

— Он живой еще? — сказал он вдруг с удивлением. — Ты вытащила его из хватки богини, моя опасная герцогиня?

Сердце пропустило удар.

— Вот бездна, — расстроился он искренне. — Я думал получить тебя бескровно, даже скорректировал время атаки… Кстати, передай мою благодарность этой полоумной девочке, открывшей портал. Ее доверчивость мне очень помогла.

Заглянула в черные и круглые, как полная луна, глаза ифрита, и вдруг поняла, что он знает. Он видел ту прошлую жизнь, которую я изменила. Видел или прожил, как я. Ужас прошил от макушки до пят, кровь застыла в жилах.

Со страхом взглянула на Анвара.

Его глаза были божественно-пусты. Золото чешуек покрыло руки, скулы, и опустилось на ключицу и плечи, превращая его в мифическое существо. Я не могла понять, что он чувствует. Я не слышала его дракона. Внутри Анвара стояла тишина.

И, кажется, это напугало не только меня. Хисс судорожно сглотнул. Он был не так спокоен, как хотел казаться. Он боялся герцога.

Больше. Он рассчитывал, что герцог будет мертв к моменту открытия портала. Хисс, видящий сны, хотел получить Сопределье бескровно.

— Ты нас боишься, ибо мы не пощадим тебя, — на губах Анвара зажглась знакомая яркая улыбка, и меня пришило ужасом.

В сочетании с совершенно бесстрастным лицом и отсутствующим взглядом, он выглядел древним богом, сошедшим к смертным. И это «нас». Я и забыла, каким высокомерным он может быть.

— Ты потерял дары богини, — взгляд Хисса метнулся по черным рядам собратьев, берущих победу численностью, и вернулся к Анвару уже умиротворенным. — Без доброты богини, ты просто сильный дракон. Но не самый сильный. Без богини ты уступаешь в силе клану Леяш и клану Шиин, поэтому я убью тебя и заберу твою землю и твою жену. А тебя посажу в каменный мешок и буду пытать четыре столетия, пока ты не сгниешь от потери магии.

После такого пламенного заявления я была вынуждена протрезветь от ужаса.

Я предполагала, что Хисс и Анвар знакомы хотя бы по той простой причине, что ифритам в Сопределье медом намазано, но ошиблась. Это не было похоже на знакомство. Это было похоже на маленькую и очень личную войну.

— Когда скажу, перекидывайся, Аль, — бесстрастно сказал Анвар, словно не заметил слов Хисса, и того перекосило от гнева.

Поежившись от холода, кивнула.

— Перекидывайся.

Наверное, сработал рефлекс. В голове еще крутились слова Анвара, а тело уже автоматически перестроилось в первородную форму, снося в сторону ставшего маленьким и далеким ифрита по имени Хисс. В крылья ударил ветер, и я поднялась на несколько метров вверх, паря над Анваром.

Миг назад мне казалось, Сопределье пылало белым демоническим огнем, но теперь я видела, как по земле полз жутковатый морозный узор. Заледенели кусты роз, высаженные вдоль храма, а взорванные стены стали напоминать причудливый сахарный домик — весь белый от снега и льда.

Среди ифритов началась паника. Некоторые от безысходности лезли обратно в разлом, навстречу перевертышам, и погибали. Ифриты переносили заражение гораздо хуже драконов.

Зажатые между холодом и перевертышами, ифриты метались по территории Гнезда, выискивая укрытие от ледяной магии герцога.

Белое демоническое пламя не жгло и не грело, лишь ломало землю, да чертило в воздухе руны. Из лекций по истории Сопределья я знала, что холод не причиняет вреда жителям и официальным гостям Сопределья. Герцог даровал им свою милость. Просто до этого дня, я не думала, что его милость так буквальна.

Даже я, чувствуя холод на тонких веках и кожистых перепонках лап, не ощущала пагубного воздействия ледяной магии. Холод был терпим. А когда меня накрыло тонким и прочным, как стекло щитом Анвара, стало совсем тепло. Мне оставалось лишь нежится в безопасности, наблюдая, как ифриты застывают меловыми фигурками и рассыпаются со стеклянным звоном на сотни осколков.

Так красиво и так страшно.

Анвар поднялся в воздух следом за мной, похожий на пылающий факел, филигранно уходя от чудовищной белой вспышки, а после камнем бросился вниз, атакуя Хисса. Видящий сны метнулся подобно зайцу, выворачивая пламенем пласты земли и выставляя их щитами. Анвар бил их хвостом, словно в насмешку не желая тратить на противника магию.

И Хисс дрогнул. Потом побежал. А после очередной защитной вспышки рассыпался хрустальной крошкой, как снежная фигурка, вылепленная неловкой детской рукой.

Но практически сразу Анвара с земли атаковал подоспевший отряд ифритов. Эти действовали слаженно, умно, неспешно, чертя своей магией прямо на земле языческие руны, которыми их наделили боги.

Анвар чередовал огненный дождь с ледяными потоками, но богиня выпила половину его магии, а ифритов было слишком много. У многих оказались артефакты, защищающие от магии Фалаш. Отряды переформировывались, меняли тактику, сбивали с толку и, все чаще, прикрывались перевертышами.

Уже скоро земля оказалась усыпана телами ифритов и драконов, мертвыми кайранами и пылью разбитых артефактов.

Я чувствовала себя зрителем, случайно шагнувшим из кинозала на экран. Все что я могла — парить в небе, глядя, как схлестываются в кровавой бойне смуглые орды ифритов с белокожими драконирами. Темная языческая магия билась против белого потока драконов, меч против пики, огонь против огня.

У Вороша оказалась обледеневшей половина лица, у Диана висела плетью правая рука, и ему уже не удавалось перекинуться в первородную форму. Лучше других держался Кастор. Кажется, его роду была доступна холодная магия этой земли, и магия Анвара хотя и не проявлялась в нем в полной мере, была ему все же доступна. Но и на него накинулись сразу четверо, и он медленно, но отступал.

Потихоньку расклад менялся не в нашу пользу. И стратегию битвы меняли перевертыши. Впервые за этот месяц я подумала, что нападением на Сопределье руководил вовсе не Хисс. Истинный церемониймейстер битвы остался за кулисами военного театра.

Магия Анвара лилась на землю ледяным дождем, а рядом лилась его кровь.

В груди шевельнулся страх. Я не могу потерять его снова.

Расправив крылья, ударилась всем телом о тонкую преграду щита, после дохнула огнем, потом, уяснив, что добром Анвар меня не выпустит, решилась на хитрость.

«Проси его дракона, — шепнула онемевшими губами своей драконице. — Проси, как умеешь, иначе они оба умрут».

Взывать к животной сути мужчины, особенно в минуту боя, считалось не самым красивым поступком. Вот мной самой и считалось. Но я помнила вкус зелья, холодную руку Анвара, черные тени век, его запрокинутое к небу лицо, исписанное кровью.

Спустя миг щит поддался. Лишь на мгновение дал слабину, чтобы вновь обрести кристаллическую твердость, но я успела, навалилась всей огневой мощью, выдавливая себе проход.

— Вернись, Аль! — рык Анвара, усиленный Зовом, разорвал небо, но я не послушалась.

Теперь, когда я скинула щит, его ослабленная потерей крови и магии драконья суть чувствовалась особенно остро.

В эту секунду я знала, что делать.

— Прости, — сказала искренне. — Только не злись. Я просто не знаю другого способа.

Шум боя перекрывал мой голос, но Анвар услышал.

Полоснул белым от ужаса взглядом, рванулся за мной, но языческие руны ифритов крепко держали его в ловушке, не давая двинуться. Он был магически опустошен. Его отчаянный Зов оглушил меня, но вокруг было так много крови и смерти, так много потерянного времени.

Полностью слившись с драконицей, я ныряла в воздушные потоки, уходя от атак ифритов, разрывала атакующие руны клыками и когтями, пока не опустилась в разлом холма, на котором когда-то стоял храм богини. Шкуру обожгло мимолетное соприкосновение со скверной темного источника, но я только крепче сжала зубы. Это была хорошая, правильная боль. Во благо.

Спланировав в черный зев разлома, я перекинулась в человека, отыскивая обостренными рецепторами единственную вещь, которая могла дать Сопределью шанс на жизнь.

Возможно, я была единственным человеком, способным чувствовать артефакт на расстоянии, будучи его создателем.

Перевертыши, которые неспешно лезли вверх, задумчиво повисли на земляных сколах. Мое появление их дезориентировало.

Меня это волновало меньше всего.

С отчаянным всхлипом я вцепилась в землю, нащупывая пальцами каменный край алтаря богини. Где-то здесь. Так близко!

В разлом спрыгнуло несколько смуглых мужчин, подбирающихся ко мне с волчьей грацией и огнем в миндалевидных глазах. Один из них уже чертил на земляных стенах руны ловушки.

Всхлипнув, погрузила пальцы в землю глубже и… нашла. Пальцы нащупали круглый бок и спустя мгновение на ладонь легла перепачканная в земле черная бусина. Единственная бусина, которую не выпила богиня. Мгновенная смерть.

Ифриты не знали, что она из себя представляет, но чуяли фон сильной магии. На азиатских лицах отразилось беспокойство.

— Положи артефакт, дева, и твоя смерть будет легкой, — сказал один из них.

— Может, мы даже оставим тебя в живых, — поколебавшись, сказал самый юный из всех. — Может, мы даже подружимся.

Его взгляд огнем прошелся по коже.

— На некоторое время, — снова поправил его первый.

Ифриты переглянулись и засмеялись. Я вроде бы понимала их и в то же время смысл их смеха и слов ускользал от меня. Шел по краю сознания. Весь разум ушел в пальцы, быстро и ловко перестраивающие опции зелья.

Самым сложным было задать радиус поражения.

Изначально он был минимальным — метр на метр на метр, если мыслить трехмерно, и теперь судорожно высчитывала в уме расстояние до Гнезда. Нельзя задеть Гнездо. Там гражданские, там… дом.

— Ловушка закрыта, девочка, не убежишь, — прошипел кто-то из ифритов.

Из моих рук вырвали бусину, одновременно опрокидывая в землю, срывая платья и наваливаясь сверху. Но я словно заново лишилась чувств. Уставилась пустыми глазами в далекий клочок неба, не чувствуя жадных рук, скользящих по телу. Пульс даже не ускорился.

Сердце билось медленно и тихо. Наверное, что-то подобное чувствовала Мария-Антуанетта, взойдя на плаху.

Впервые за последний месяц я была искренне рада, что стала герцогиней. Мне стал доступен Зов, активирующий всех дракониров Сопределья.

— Диан, — позвала негромко, одновременно выкручивая герцогский Зов на максимум. — Пусть все дракониры поднимутся в воздух как можно выше. Заберите раненых и гражданских из зоны поражения, всех, кого еще можно спасти поднимайте с собой.

Мне попытались закрыть рот, но я легко увернулась. Я все еще была драконом и не уступала в силе ифритам. Просто не видела смысла в сопротивлении. Все равно мы скоро умрем.

— Точка сорок два, двадцать четыре, радиус поражения тысяча метров.

Последнее пробубнила, лежа носом в землю. Мы вывернули руку, уткнув лицом в разрытую мной же ямку, пытаясь заставить замолчать. Но сила голоса не имела значения. Значение имел только Зов.

— Я понял, — с запинкой отозвался Диан. — Выполняю.

Он вообще был очень умным. Может, поэтому мы так сложно ладили. Двум умникам договориться сложнее, чем умнику и дураку.

Раненый рев Анвара ударил по ушам, в груди горячо и больно откликнулось сердце, обожгло несбывшейся сказкой, но я заставила себя договорить:

— Через минуту активирую Мгновенную смерть.

Меня перевернули и затрясли.

— Что за Мгновенная смерть, что за артефакт?!

Я смотрела в искаженные ужасом лица ифритов и не могла даже почувствовать удовлетворения от того, что сорвала им веселенькие планы на ближайшие десять минут. Ну или за сколько они там планировали уложиться. В середине-то боя.

Кто-то из них швырнул в меня бусину. Меня тоже толкнули, а после отпустили, и бросились бежать. Можно было тоже подняться в небо и улететь за тысячу метров даже меньше, чем за минуту, но вот беда — активатор всегда умирает первым. От заклятья не убежишь.

Обняла бусинку пальцами и свернулась калачиком. Под зажмуренными веками стояли солнечные дни, смеющийся Анвар и веселая малышня, копающаяся в очень драконьем подобии детской песочницы. Почему-то я была уверена, что у нас родились бы две девочки и мальчик.

А после наступила тишина.

Я почувствовала, как смерть скользнула рядом — по коже, по тонкой ранке на ноге, вдоль неровного земляного пола, очерчивая контур тела. Выпила дыхание и словно отключила зрение. Оглохшая и ослепшая я лежала в темноте и… была жива.

В страшной ослепительной тишине неловко приподнялась, растерянно оглядывая раскиданные тела ифритов, среди которых признала и парочку своих несостоявшихся друзей. Я была жива вопреки всем законам магического мира.

Только встать сил не осталось. Ноги дрожали и руки тоже, и мне было холодно. Платье совершенно разорвалось, и я едва сумела прикрыть грудь. А потом вдруг вспомнила, что именно сказала в храме.

«Я буду жить, пока не исполню договор».

Вспомнила и начала смеяться. Ну, конечно. Невольно моя жизнь стала пунктом договора, как когда-то таким пунктом была жизнь Астора Фалаш. Можно сказать обманула смерть. Можно теперь ходить на зверя с голыми руками, нырять без акваланга и пить яд галлонами. Пока не исполню договор, буду бегать здоровенькая.

Надо же, а я умирать собралась. Вот умора!

Я уже начала задыхаться от хохота, когда щеку обожгла пощечина. Перед глазами всплыло совершенно белое от ужаса, но все равно очень красивое лицо Анвара.

Он что-то сказал. Или закричал. Я слышала его, словно сквозь толщу воды, не в силах разобрать ни звука, но наслаждаясь одним фактом его близости. А потом не выдержала и спросила извечно-женское, примитивное:

— Ты не уйдешь?

В ответ он с силой прижал меня к себе, и я затихла. А потом заплакала.

— Я здесь, Аль, — услышала, наконец. — Я буду всегда здесь.

Он обнял меня крылом, и мы медленно поднялись к серому квадрату неба.

Наступил рассвет.