Глава 1

Второй раз я готовилась к свадьбе.

Второй раз красивое платье не радовало меня, а на глазах были слезы.

— Все будет хорошо, дорогая, — щебетала подруга, расправляя юбку свадебного платья, чтобы она легла красивыми фалдами. — Кирилл тебя любит. Он тебя защитит. Все остальное в прошлом!

Я судорожно выдохнула, стараясь сдержать слезы.

— Ты из-за Руслана плачешь? — тихо спросила Вика.

Тихо, это чтобы Зверь не услышал.

— Нет, — прошептала я.

— Да что ты мне врешь? — серьезно спросила она. — Я же вижу!

— Нет, Вика… Не из-за Руслана.

Ее не переубедить. Вика бросала на меня сердитые взгляды, пока поправляла корсет.

Она права. Пора все забыть.

В этот раз я выхожу замуж по любви.

Нужно забыть, как Руслан похитил меня и принудил к близости. Как под давлением я подписала контракт, согласно которому должна была родить ему наследника. Забыть, как забеременела. И самое страшное: как меня отравили. Я родила недоношенного малыша, и он умер у нас на руках.

Это изменило меня. Изменило Руслана.

И теперь я выхожу замуж за того, кого по-настоящему люблю. За его брата. Он не подарок, совсем нет… Они стоят друг друга. Но я выбрала Зверя сама. Он не заставлял меня.

Сердцу не прикажешь.

Только свое тяжелое материнство забыть не могу. Душа все так же плачет по погибшему ребенку.

— Вика, ты же врач…

— Пока нет.

— Но понимаешь в медицине. Скажи, сколько недоношенный малыш проживет один в инкубаторе?

Она внимательно посмотрела на меня.

— Дорогая… Откуда у тебя такие страшные вопросы?

Я знала, что это похоже на безумие. Но не могла перестать думать об этом.

— Лили, не обижайся, но я позову твоего… — подруга осеклась, что хотела сказать — позову твоего мужа, хозяина, господина? — Позову Зверя!

Она оставила меня перед зеркалом, и вышла из спальни.

Я смотрела на себя: на прекрасное платье, которое стоило, как половина особняка, черные волосы рассыпались на плечах. Это всего лишь репетиция примерки, а не настоящая свадьба.

Но и ту я сорвала.

Дверь распахнулась через секунду. Кирилл стоял на пороге.

Высокий и мощный, в его присутствии сразу становилось спокойнее. Не всем, конечно. Свое прозвище он получил не просто так. Но мне — да. Мне всегда было с ним хорошо, несмотря на то, кем он был в городе.

Если Руслан был его хозяином. То Зверь — страшным кошмаром.

Психопат, убийца, садист, полный пороков и темной страсти.

— Лили, что случилось? — он решительно подошел.

Развернул к себе и наклонился, словно хотел поцеловать. Светло-голубые глаза, похожие на осеннее небо, жестко смотрели на меня.

Вика ему все доложила.

— Почему ты думаешь, что ребенок жив? — хрипло спросил он. — Его похоронили. Я был на похоронах. Видел тело. В чем дело, крошка? С чего ты стала задавать такие вопросы?

У Зверя были встревоженные глаза.

Не помешалась ли я от горя? Но вдруг про ребенка правда!

— Невеста моего отца сказала, что он похитил какого-то малыша. Она плакала и кричала, что после его смерти ребенок один и может погибнуть… А вдруг это мой? Это ведь был его внук. И сыновей у него быть не может. Он мог его похитить! Назло Руслану — мог!

— Это все? — выдохнул Зверь с видимым облегчением.

— Тебе мало?

— Иди сюда, милая, — прошептал он, ласково ловя в ладони мое лицо. — Давай-давай, не реви…

Зверь выдохнул с облегчением, гладя лицо и шею. Затем поцеловал — почти силой, потому что мне было не до поцелуев. Но он большим пальцем раздвинул мне губы, проникая внутрь языком.

— Милая, успокойся, — выдохнул он. — Она сумасшедшая.

— Я не могу так оставить, — запаниковала я. — Мой отец убит. А если это правда и где-то там погибает какой-то ребенок, пусть даже не мой!

Для многих Зверь чудовище.

Но мне всегда помогал.

Я провела ладонями по его груди, пальцами нащупав под футболкой бугорки — это остались шрамы после того, как он вырезал на груди мое имя.

— Милая, подумай сама… Ребенок не может быть один, его кто-то кормит, ухаживает… — начал перечислять он.

Доводы звучали разумно. Но я продолжала с болью смотреть ему в глаза.

Когда мы говорим о моем отце, наверняка знать не можем. Если он подозревал, что его могут убить, то вполне мог перед этим ребенка спрятать, сделать что угодно. И Зверь знает об этом.

Я не могла успокоиться.

— Пожалуйста, Зверь…

Он любил, когда я его так называю.

— Хорошо, — сдался он. — Сообщу властям, что там может быть ребенок.

Я продолжала смотреть в глаза, гладя мускулистый живот. Пока поверх одежды, но затем вытащила футболку из джинсов и прикоснулась к голой коже, ощущая, как тяжело он дышит, изгибы его мышц и стальной пресс.

У нас уже был секс. До свадьбы.

И не раз.

Но по-настоящему, во всю полноту чувств — еще нет. Я еще не отошла от потрясений. Зверь следил за выражением моих глаз. Ему нравилась моя инициатива.

— Если ты окажешься права, а я нет, ты меня не простишь, — сказал он. — Переодевайся. Едем к коронеру. Проверим, кого мы похоронили на самом деле.

Он вышел из спальни, у меня подкосились ноги, и я оперлась на стену. В спальню влетела перепуганная Вика.

— Помоги переодеться, — я попыталась спустить рукав с плеча, забыв, что корсет зашнурован, и подруга бросилась ко мне. — Ты можешь съездить с нами? Я не справлюсь одна.

— Если ребенок жив, ты снова станешь собственностью Руслана, — зашипела она. — Ты понимаешь?

У подруги были колкие и злые глаза.

— Я ничья не собственность, — отрезала я.

— Это ты так думаешь. А он по-другому. Он дрался с братом. Застрелил твоего отца, мужа. Ты всерьез думаешь, его какие-то слова остановят?

— Руслан в тюрьме, — напомнила я. — А к тебе я обратилась, чтобы ты помогла, а не читала нотации. Ты поможешь, Вика?

Вместо ответа она застонала от страха.

Мне страшно не было.

Руслан был прав, когда сказал, что у нас обоих один огонь внутри и он жжет, пока ты не достигнешь цели. Мы очень похожи. Сейчас этот огонь жег сердце, заставляя не сворачивая идти вперед.

Я сидела в машине, пока Зверь объяснялся с властями. Дело закрутилось быстро. Коронера подняли с постели, и уже через десять минут этот немолодой, замученный жизнью человек сидел перед нами.

— Вот это отчет о вскрытии, — тонкая книжечка из нескольких страниц легла перед Зверем. — Если хотите, мы проведем анализ ДНК. Но есть сложности.

— Какие? — спросил Зверь.

— Образец для сравнения. С чем нам сравнить ДНК ребенка?

Мы со Зверем переглянулись.

Он бы легко дал свой образец, но они с Русланом неродные братья. Кир словно безмолвно спрашивал меня: мы говорим это вслух? Что мы на самом деле подозреваем?

— Сравните с образцом Девина, — предложила я. — Он был убит сегодня. Я его дочь, я могу дать разрешение на это.

Коронер облизал губы. По взгляду я поняла, что у нас проблемы.

— Не думаю, что это возможно в ближайшее время… Убийство громкое. Пока не закончат со следственными мероприятиями, вряд ли у нас получится сделать это, не привлекая внимания… Но, если не хотите сохранять процесс в тайне, можно попробовать. Только имейте в виду. Убийство Девина на слуху. Оно начнет привлекать стервятников со всего мира с минуты на минуту.

Я снова взглянула за Зверя, прося совета.

В паузе стало слышно, как колотит дождь по окну.

Хотелось все сделать быстрее, но… А если мой сын правда жив — растрезвонить об этом, и снова навлечь на него опасность?

— Сравним с образцом Руслана, — решил Зверь.

— Он в тюрьме…

— Ничего, Лили. Это проще. Руслан мой брат, с ним легко встретиться.

— Хорошо, — вздохнул коронер, и неосознанно прикоснулся к нескольким листам, склеенным вместе. — По поводу аутопсии… Это был недоношенный плод сроком двадцать две-двадцать четыре недели.

— У меня было двадцать шесть!

— Лилия, — коронер говорил так, словно ступает по минному полю. — Разница в несколько недель не всегда имеет диагностическое значение. Любая патология, гипоксия, даже наследственность, могли вызвать задержку развития…

— Я была здорова. За моим здоровьем следили лучшие врачи!

Зверь сжал мою руку, и потерся подбородком об макушку, как огромный кот. Но я не могла успокоиться. Коронера я слушала вполуха, мне хотелось скорее узнать результаты анализов и начать поиски.

Мой отец редкостный ублюдок.

Он замучил мою мать до полусмерти. А к женщинам, которые рожали ему детей, из которых выжили только я и моя сестра, относился, как к скоту, а не к людям.

Руслан застрелил этого ублюдка.

Но если Девин выкрал нашего сына, он мог оставить нам жестокий урок на будущее. Я боялась, что ребенок медленно умирает в инкубаторе, оставленный один.

Я видела, что коронер нам не верит.

Мне не верил и Зверь. Просто делал то, что я просила, видя, что я схожу с ума. Именно этим он меня покорил. Зверь всегда был за меня, в любых ситуациях. Он на моей стороне.

Не верит, но действует, потому что знает, что иначе я не успокоюсь.

Мы вернулись в машину. Коронер сел в свой потрепанный старенький седан мятного цвета. Он поедет за нами. Впереди будет двигаться машина полиции с мигалкой. Замкнет конвой внедорожник с нашей охраной.

Зверь сел за руль, поправил зеркало, глядя назад — то ли на заднее сиденье, где нас безропотно ждала Вика, то ли на машину позади нас, расплывающуюся в потоках осеннего дождя.

— Ты как, малышка? — он повернулся ко мне.

Вокруг рта появились жесткие складки.

Он не флиртовал, и не веселился, он, черт возьми, был на взводе, словно впереди поджидала западня. Уже не уверена, что он так уж мне не верит.

Зверь выглядел так, словно готов отразить атаку.

Я сглотнула.

Перед Викой вдруг почувствовала скованность, и ограничилась сдержанным:

— Все хорошо. Едем скорее.

Мы выдвинулись в сторону кладбища. Я не знала, стоит ли идти на могилу, сомневалась до последнего. Но когда мы оказались там, сама вышла из машины.

Перед этим я передала бумаги Вике.

— Прочти.

— Ты ведь понимаешь, что я не профессиональный коронер? — уточнила она, но бумаги взяла. — Что могу ошибаться?

— Мне важно твое мнение. Ты же готовилась к поступлению, а зубрилка ты еще та.

Со вздохом она вчиталась в строчки, включив верхний свет в машине.

Ребенка Руслан похоронил по высшему разряду.

Единственного родного сына.

Белый ангел в конце аллеи — надгробие нашего малыша, вызвал в сердце такой острый приступ боли, что я едва подавила порыв броситься к могиле и разрыть ее руками. Как я и поступила когда-то…

— Жди здесь, — хмуро велел Зверь. — Я сам достану.

— Я могу помочь, — предложил коронер.

— Нет. Это семейное дело, — отрезал он, забрал у полицейского лом и саперную лопату, и направился к могиле.

Я остановилась под кустом бузины, прячась от ледяного дождя. Когда раздался первый удар лома об мрамор, я закрыла глаза. Не хочу смотреть, как ломают могилу ребенку. Кто бы в ней ни был погребен — это невинная душа, обретшая там покой.

Несмотря на ночь и холод, скоро Зверь сбросил куртку, и остался в одной футболке под дождем. Она быстро намокла и липла к мускулистому торсу. Руки и мощная шея стали влажными и глянцевыми в свете фонаря.

Наконец, из-под земли извлекли гроб. Маленький, словно игрушечный, и его вид разорвал мне сердце. Но уйти в машину я не могла.

И Зверь не мог.

Как он сказал — это наше дело, семейное.

— Лили, не подходи, — предупредил Зверь, когда гроб опустили на мраморную плиту и к нему поспешил коронер.

Через несколько минут Зверь направился ко мне — от него пахло дождем и потом. Светлые волосы слиплись, он весь промок. Но широкая грудь заслонила от меня вид на могилу. Я позволила себя обнять, и уткнулась ему в грудь.

— Образец взяли при мне, — прошептал он. — Я надавлю через свои связи, заплачу, результат мы узнаем быстро.

Зверь убрал мокрые пряди с моих холодных, скользких щек.

— Спасибо, что поверил, — прошептала я.

— Дело за малым, — продолжил он. — Осталось убедить Руслана сдать анализ. Идти придется тебе, милая. Со мной он говорить не захочет.