Глава 24

Локоть сжался на горле, полностью отрезая кислород.

Он стрелял в Зверя. И я была даже рада, что перед глазами потемнело от нехватки воздуха — я почти не видела, как он падает. Открыла рот, чтобы закричать — не смогла. Но вдруг нас обоих кинуло об борт машины, словно безопасник, держа меня, попытался прошибить машину плечом. И начал сползать, утягивая меня за собой.

— Я сдаюсь! Сдаюсь! — раздался вопль рядом.

Безопасник был слишком тяжелый. Я упала, и в себя меня привел удар об мерзлый асфальт. Даже рефлекторно выставленные вперед руки его не смягчили. Я выдохнула, зрение начало проясняться. Зверь лежал на асфальте. Мне на лицо упали волосы, и я попыталась их убрать.

В нос ударил запах крови, и я увидела, что кисть почти вся в крови. Вторая тоже. Я приподнялась, опираясь на асфальт и смотрела на свои окровавленные руки.

Они притягивали взгляд, как магнит.

Красное на черном.

Запоздало обернулась через плечо: позади лежал безопасник с наполовину снесенной головой. Второй рядом, с дыркой во лбу. Последний лежал лицом в асфальт со сложенными на затылке ладонями. Еще живой.

Я ощутила кровь в волосах, была она и на лице, и на пальто. Просто сначала я не ощутила от шока и холода.

— Лили! Ты цела, конфетка? — ко мне спешил Леонард, я отгородилась от него ладонями, пытаясь встать, чтобы подойти к Зверю.

Тот вдруг шевельнулся.

— Он ранен! — всполошилась я. — Какого хрена вы стоите, помогите ему!

Две мужчин подскочили его, поднимая за руки.

— Да все с ним нормально, — отмахнулся Леонард. — Он в броне, что ему будет! Ты скажи, как сама себя чувствуешь?

— Что? — выдохнула я.

— На нем бронежилет.

Я расхныкалась от облегчения. Нужно встать — я сидела на холодном асфальте, но сил внезапно не осталось, даже Леонард не смог помочь мне встать. Зверь подошел сам, лиц у него кривилось от боли, но глаза были ласковыми, а под распахнутой паркой я не увидела крови.

— Привет, принцесса, — он наклонился, позволил обхватить свою шею, а затем поднялся вместе со мной, крепко схватив за талию. — Все нормально? Ты вся в крови. Замерзла.

Он горячо шептал мне на ухо, согревая.

Я не верила, что все закончилось. И закончилось благополучно, насколько это возможно.

— Зверь, — прошептала я, помня, как он это любит.

На секунду он оторвался от меня, чтобы взглянуть в лицо. И улыбнулся. Это было так странно: мы на холоде, я в крови, он в продырявленном бронежилете, а улыбается, как кот, обожравшийся сметаны. Сыто и довольно. Так нужно улыбаться в тепле и уюте, наедине друг с другом, когда все хорошо.

Но Зверь не был бы Зверем, если бы не…

И тут я поняла, почему он так улыбается.

В светлых глазах светилось тепло, в уголках были добрые лучики.

Он знает, что я беременна.

Знает, и молчит при всех.

Вокруг суетились люди, кто-то орал, выжившего арестовывали, а Зверь улыбался и смотрел мне в глаза, словно мы одни на белом свете.

— Тебя надо показать врачу.

— Хорошо.

— Нашему врачу, — добавил он.

Он мог говорить о чем угодно, но в глазах светились мысли только о нашем будущем ребенке. И пока это секрет. Я провела ладонью по его лицу, чувствуя, как пальцы скользят по щетине, зажившим, но еще багровым шрамам, оставшихся от избиений у Маре.

Скорей бы остаться вместе. Скорей бы остаться наедине.

Вернуться домой в «Авалон».

Зверь отнес меня в машину, недолго переговорил с Леонардом, и сел за руль пикапа. До меня запоздало дошло, что раз следак здесь, то значит, и Руслан обо всем в курсе. Может, даже это его снайпер снял безопасника.

— А где Руслан? — все-таки спросила я.

В пентхаус тоже сегодня поеду, чтобы увидеть моего ребенка.

— В клубе.

— Вы помирились?

— Не знаю, принцесса, — он снова взглянул на меня с улыбкой, и стало тепло. — Нам пришлось объединиться. Сколько это продлится и какие у него намерения, я не знаю.

Зверь не доверял Руслану и это печально. Когда-то ближе друг другу, чем они, у них никого не было. Он завел машину и вырулил на дорогу, не гнал, но видно, что торопится. О беременности пока не говорил, и я не стала.

К «Авалону» мы приехали быстро и это был приятный путь.

У Маре было уютно, но то был искусственный, выверенный до миллиметра уют, обеспеченными большими деньгами. А здесь был дом, к которому я привыкла. И эту разницу я поняла только сейчас.

Зверь проигнорировал большую парковку клуба и въехал на служебную. Я поняла, что мы пойдем через заднюю дверь. Он взял меня на руки из салона, не позволив идти самой, а мне было так приятно, что я не возражала. Он шел быстро, стремительно, пока я почти лежала на его широкой груди. Он внес меня в здание и слабый серый дневной свет исчез. В клубе всегда темно.

Я дома.

Даже не верится.

Мне было холодно, немного болел живот и бок, но уже не так сильно, как в госпитале. Наверное, у него на руках боль успокоилась. Плечом он толкнул дверь в медпункт, и посадил меня на смотровой стол. Девчонки кинулись к нам:

— Что случилось? Она ранена? — его новый врач, Ясмина, выглядела перепуганной. Конечно, ей тоже все рассказали. Она понимала: если у девушки босса случится выкидыш, у нее будут проблемы.

— Это не моя кровь, — сказала я Вике, она тоже была здесь.

— Осмотрите ее, — велел Зверь, и Ясмина кивнула, поняла, что именно нужно выяснять. — Я буду за дверью, принцесса.

— Я просто стояла рядом с тем, кого ранило, — пояснила я.

Ахая, они сняли с меня пальто. В комнате тепло, но меня колотило, так я успела замерзнуть. Вика принялась салфетками оттирать окровавленные руки и лицо. Туда, оказывается, тоже попало.

— Озноб давно? — встревожилась Ясмина.

Она не акушер, а врач с ринга, но, думаю, уже подтянула знания.

— Я упала боком, — рассказала я. — Затем меня схватили, практически таскали насильно волоком, теперь тянет живот. Озноб оттого, что я замерзла.

Я держалась уверенно, и паника Ясмины потихоньку тоже прошла. Кажется, она думала, что меня принесут едва ли не раненную и в процессе выкидыша.

— Все не так плохо, — дрожа, выдохнула она.

— Где она? — вдруг раздалось за дверью. — Там?

Мы притихли, прислушиваясь. Руки покрылись мурашками, еще более чувствительными из-за того, что меня терли влажными салфетками.

Руслан пришел.

— Она здесь, — резкий голос Зверя я тоже узнала. — С ней все нормально, не входи, пусть ее посмотрит врач.

— Зачем? Зачем ей врач?

Руслан выходил из себя, этот сдержанный гнев в голосе я узнала. Так он говорит перед тем, как выбить двери. Но сейчас дорогу заслонял его брат, а не кто-то.

— Она не ранена. Это мера предосторожности.

Кажется, унялся. Голоса за дверью стихли, и я выдохнула.

Но они оба там, не уходят.

— Я проведу УЗИ, — шепотом произнесла Ясмина, чтобы Руслан не услышал.

С меня уже сняли свитер, и я сидела в одном лифчике и брюках. Ясмина попыталась уложить меня на кушетку, и я осторожно легла на бок, спиной к двери. Из шкафа появился мобильный аппарат УЗИ, похожий на складной чемоданчик.

— Я хочу ее увидеть!

— Нет. Нет, Руслан.

А вдруг он войдет сейчас.

Я бы хотела, чтобы Зверь был здесь и видел вместе со мной ребенка, который еще, наверное, с крошечку. Но я не могу позвать, когда Руслан тоже стоит за дверью.

Я понятия не имею, как он отреагирует.

Но где-то в глубине души хочу увидеть его лицо, когда он получит известие, что я беременна от Зверя.

И очень боюсь этого. Очень.

Боюсь, что Руслан почувствует, что здесь происходит что-то не то, оттолкнет брата и войдет прямо сейчас.

— Отойди! — прорычал он.

— Поторопимся, девочки.

Ясмина, понимая, что времени у нее мало, быстро намазала датчик гелем. Мы втроем прислушивались к тому, что происходит за дверью, переглядываясь. Вика побледнела. Я ощутила прохладное прикосновение, но Руслан слишком громко орал, чтобы я сумела расслабиться.

— Не напрягайся, — попросила Ясмина, как будто это легко.

Я дергалась от каждого слова за дверью. В какой-то мере я Руслана понимала: мы расстались на такой ноте, что слов нет: холодное поле, ночь, я убежала, а ему пришлось заткнуться и ползти назад, чтобы не быть убитым. Здесь его мужское эго пострадало.

— Ничего не видно, — прошипела Ясмина. — А, нет… Вот. Вот смотри! Ляг же удобнее, Лили!

От неожиданности я легла на спину и взглянула на экран. Понятия не имею, как врачи разбираются в этом, я толком ничего не понимала. В этот момент Руслан вломился в комнату, с треском выбив дверь. И замер, увидев меня — полуголую, со все еще окровавленными руками.

Я обернулась, вывернув шею и уставилась на Руслана широко распахнутыми глазами.

Он застыл.

— Ты сказал, она не ранена, — бросил он брату.

Зверь был за ним с выражением раздражения и досады на лице, что не смог задержать.

— Это не ее кровь, — быстро ответила Ясмина.

Она застыла с датчиком в районе моего живота, и Руслан заметил его. Затем взглянул в экран. Медленно перевел глаза обратно, уже понимая, к чему все это, и уставился мне в глаза.

— Что с тобой? — Руслан надеялся, что УЗИ мне делают по другому поводу.

— Выметайся отсюда, — пресек Зверь. — Ты ее увидел. Не мешай!

Руслан не реагировал, словно мы одни.

— Ты беременна?

— Все, ты меня достал! — прорычал Зверь и, схватив Руслана за плечо, отшвырнул к стене.

Вот только драки здесь не хватало!

— Прошу, осторожней! — взмолилась Ясмина. — Здесь Лили!

Руслан спиной налетел на стену, но продолжать смотреть на меня. Я со вздохом отвернулась, и тут он взбесился:

— Дай нам поговорить! — взяв руку Зверя на излом, он врезал ему коленом в бок.

Сейчас один нож достанет, другой пистолет, и начнется. Но Руслан отшвырнул Зверя и шагнул к столу, наклоняясь надо мной.

— Лили, ответь мне! Ты беременна? От него?

На несколько секунд мы встретились взглядами. Я думала, сказать будет легче, но поняла, что не смогу признаться, хотя сейчас это безопасно — Зверь здесь. Да и, наверное, ему нужно знать.

Чтобы смирился и перестал меня преследовать.

Между нами давно все кончено. Если вообще что-то было кроме сделки.

Он на что рассчитывал — я сплю с другим, и могу забеременеть. Наследство обломалось. Прости, Руслан. Но в темных глаза, в зачерствевшем лице было что-то еще. От того прошлого, в котором мы переживали потерю ребенка.

Ему больно, вдруг поняла я. Это для него моя беременность — потеря.

Руслан этого не ждал.

Он уставился на Ясмину так, словно это она только что сделала этого ребенка от Зверя. Врач отступила, отдернув датчик от моего живота, столько напора и ярости было в глазах.

— Да, — кивнула я.

Давай, ешь правду.

— Я беременна. От твоего брата.

Черт возьми, он сам сюда вломился. Сам напросился! Пусть получает при всех, если так хочется! И пусть попробует что-нибудь сделать.

— А теперь оставь меня, и дай прийти в себя после нападения.

Я говорила ровным тоном. Не просящим, не испуганным. Скорее уставшим.

— Уходи, — добавил Кирилл.

Я заметила, что девчонки отошли подальше и прячут глаза. Вика даже закрыла уши ладонями. Никто не хотел быть свидетелями публичного унижения Руслана. Это мне все равно, остальные боятся его до дрожи до сих пор.

Он все еще смотрел мне в глаза, сжав челюсти.

Понимал, куда все катится.

Если раньше варианты были, то беременную Зверь меня не отдаст. А если он что-то попытается с моей беременностью сделать, как сделали в прошлый раз, брат убьет его. Они и так едва друг друга терпят. И это будет последняя грань, за которой только смерть. А с ребенком от соперника он меня сам не захочет принять.

Так что последняя точка между нами поставлена именно сейчас.

Не тогда, когда я ненавидела, когда кричала, чтобы валил, когда шарахалась от любого прикосновения. Именно сейчас. Когда мои душа, сердце и тело заняты другими. Моей семьей.

С нашим сыном мы найдем выход.

Руслан все-таки разумный, прагматичный человек.

Просто ему нужна своя точка отсчета, чтобы от меня отвязаться.

— Прошу, иди, — добавила я, не обращая внимания на тяжесть и тоску в его глазах.

— Давай, вали уже, — добавил Зверь, подступая справа.

Руслан резко повернулся, вплотную оказавшись с ним. Братья стояли близко, и никто не хотел уступать. После стычки Кирилл травмирован не был, только волосы растрепались.

Со сжатыми челюстями Руслан несколько секунд рассматривал брата. Словно в первый раз увидел. А затем ударил в лицо кулаком. Короткой, резко, неожиданно. Зверь даже пропустил удар. Опустил голову, закрывая кистью разбитую губу. Взглянул исподлобья, но почему-то не ответил. Просто смотрел задумчивым взглядом без ненависти и осуждения.

Руслан направился к выходу, не проронив ни слова.

— Возьми, — Вика протянула Зверю салфетку, но он покачал головой и наклонился ко мне, с улыбкой опираясь на стол.

Я думала про их стычку и представляла, как Руслан уезжает сейчас из клуба. Это на них не было похоже. И этот удар, не особо и сильный — просто кровь пустил. И дальнейшее безразличие Зверя. В этом было что-то, чего я раньше не видела.

Кровь с губы вытерла я.

— Почему ты его не ударил в ответ?

— Зачем? Лежачего не бьют, — Зверь приобнял меня, помогая улечься обратно. — Продолжим. Покажите, что внутри у моей принцессы?

Ясмин снова намазала датчик гелем и принялась показывать Зверю «крошечку» у меня в животе. Там еще и смотреть толком было не на что. Но Зверь делал это с интересом.

— Все нормально будет? — спросил он.

От его голоса во мне росла уверенность, что действительно все будет хорошо. Страх и счастье… Страх и счастье — до головокружения.

— Я ничего плохого не вижу, — улыбнулась Ясмина.

Я подождала, пока Зверь вытрет мне живот, и села. У него был такой необыкновенный взгляд, что постоянно хотелось улыбаться. Я натянула свой свитер и слезла со стола.

— Пойдем наверх, — позвал Зверь.

Он крепко сжал мою ладонь.

Поднимались мы на лифте. О Руслане больше не говорили, но я поняла, почему они себя так повели. Просто Руслан проиграл, и они оба это знали. Удар в лицо Зверю — это удар побежденного. Не месть, а обида за то, что сделал меня беременной. Поэтому Кирилл спустил это на тормозах.

Нужно будет съездить в пентхаус. Из-за сына. Навестить. Но, наверное, со своим юристом и группой поддержки. Не исключено, что я сумею отсудить ребенка себе. Удача от Руслана давно отвернулась, а после убийства Девина, что-то подсказывало мне, он недолго останется на свободе, когда все закончится. Мне жаль его. Но себя сильнее.

И мне нужно передохнуть. День был насыщенным.

В теплом халате я села на кровать с чашкой чая. Корица, мед, апельсиновая цедра — это был очень горячий и ароматный чай. Чего не отобрать у «Авалона» — чай всегда здесь прекрасный. Кухня Маре даже не сравнится.

Зверь сидел у меня в ногах, большими ладонями обнимая икры. Очень приятное ощущение. Почему-то было грустно, хотя, вроде, все закончилось. Мне еще надо вытащить сестру и еще много что сделать, но сегодня больше никто не будет держать меня на прицеле.

— Скажи, принцесса. Ты ведь знала, что беременна, когда шла туда?