Глава 6

Ребенок, оплетенный проводами и трубочками, лежал на дне инкубатора, сжав кулачки.

Женщина снова что-то сказала.

Я не реагировала.

Ни на нее, ни на вопросы Зверя.

Рассматривала младенца и старалась пока не верить. А вдруг не он… Но в сердце уже начала зарастать дыра, которая разрушала меня с того момента, как я потеряла ребенка. Я ощутила, что это он. Нависла над инкубатором, прижав ладони к прозрачному пластику, и с отчаянием и надеждой смотрела в крошечное лицо сына. Ребенок подрос, но все еще оставался миниатюрным.

Видел бы малыша Руслан…

Но он никогда его не увидит. Не узнает. Не возьмет на руки.

— Лили! — прорычал Зверь.

— Это он, — почти спокойно ответила я. — Мы нашли его.

Зверь отшвырнул ширму в сторону, и мы встретились взглядами. У него были ошеломленные глаза, он не верил, что это правда. Шел напролом, но не верил. А по моим глазам и так все было видно. Я пошатнулась, но Зверь успел меня подхватить.

Я ощупала ладонями инкубатор, не веря, что происходящее реально.

— Она врач? — я не отрывала глаз от сына. — Почему он еще там? Что с ним?

— Ты слышала? — Зверь махнул пистолетом, вынуждая ее подойти. — Ответь на ее вопросы!

Сам он остановился у окна, настороженно вглядываясь в темноту из-за экрана.

— Ребенок должен оставаться в кувезе, — у врача сильно дрожал голос, под давлением Зверя она опустилась на колени, и так и не встала. — Масса тела еще недостаточно, он не дышит сам, нужно постоянное наблюдение…

Я горько сглотнула и прижалась лбом к инкубатору.

Я не сошла с ума.

Я была права!

То, что я ощущала сейчас… было трудно описать. Легкость в душе, и во всем теле, надежда, я словно возродилась заново. Встала из кострища и стряхнула пепел. Даже не хотела слушать врача. Ничего не хотела, только на него смотреть…

— Лили, его нужно забирать, — ко мне подошел Зверь, схватил за предплечья, в глазах вместо счастья была тревога. — Охраны мало, но здесь оставаться нельзя.

Глаза досказали все остальное.

Здесь оставаться нельзя. Перевести ребенка тайно тоже непросто: нужны врачи, оборудование.

— Я вызову охрану, — решил Зверь, — пока к нам не нагрянули гости. Закроем экраном, чтобы не видели, что внутри… Никому ни слова, Лили. Нужно вывезти его в «Авалон».

— Хорошо, — я предоставила Зверю решать проблемы, оставшись рядом с инкубатором.

Охрану выставили за закрытыми дверями. Врач тряслась рядом со мной, прикованная наручниками, Зверь вскользь заметил, что ее заберем с собой. Вряд ли он теперь доверит ей лечение ребенка, но она знает о нем все.

Инкубатор накрыли белым экраном.

Зверь хотел оправить меня в клуб раньше, но я отказалась уезжать одна. Он ходил по комнате, переоборудованной в палату, уставший и напряженный, рыская взглядом по сторонам.

Меня то трясло, то знобило.

Комнату в клубе подготовили за несколько часов, на улице уже рассвело, когда Зверь подошел сообщить, что мы перевозим ребенка.

— Пойдем, — он заставил меня подняться, поднял на руки, потому что по-другому я идти не могла, и отнес вниз. — Нужно как можно быстрее убраться отсюда, и замести следы. Камер здесь нет, только по периметру забора. Нельзя, чтобы узнали, кто разорил гнездо…

После недосыпа и волнующей встречи с малышом, у меня отупели эмоции. Мы возвращались в «Авалон», а я как будто не могла поверить, что все позади.

— Ты помнишь, о чем мы говорили? — спросил Зверь.

О Руслане. Я кивнула.

— Я пообещала, — хрипло сказала я. — И не скажу. Что бы ни случилось — не скажу ему. Только он и так может узнать… В «Авалоне» пойдут слухи.

— Там его сторонников не осталось. Пока он в тюрьме, от моих он ничего не узнает, если сама не скажешь.

Палату оборудовали на втором этаже в самом дальнем уголке клуба. Окна выходили на лес. Двух врачей, которых срочно нашел Зверь, поселили здесь же. Он сам ушел утрясать вопросы безопасности.

Когда с инкубатора сняли экран, я села рядом, глядя на ребенка.

— Вот мы и дома, — прошептала я.

Все хорошо. Все прекрасно. Самая тяжелая ноша упала с плеч. По правде говоря, на наследство мне было плевать — Зверю оно было нужно больше, чем мне. Другие проблемы не волновали. Даже то, почему Коринна упомянула этот дом — по недомыслию или специально, пытаясь сделать подсказку. Я наслаждалась долгожданным покоем, который омрачали только мысли о Руслане…

Мне было жаль его. Очень жаль.

Потому что он остался мучиться в том же аду, в котором я была еще недавно.

Даже если он выживет, если мы еще столкнемся, заговорим, где-то увидимся, всегда мне придется хранить эту тайну.

В коридоре раздался шум, но я смотрела на ребенка, пальцами поглаживая пластиковую стенку — словно к нему прикасалась.

За спиной хлопнула дверь и все стихло.

Я не обернулась.

И так знаю — Зверь пришел. Раздал последние указания в коридоре, и появился здесь.

— Принцесса?

Я знала, что он пришел за мной.

Свое главное обещание он выполнил, пришло время платить за это. Молчать. Скрывать. Отдать в его руки власть и деньги, причитающиеся ему по закону. Стать его супругой.

Не такая плохая судьба.

— Идем, — он потянул меня за руку. — Тебе нужно отдохнуть.

Я не стала сопротивляться или уговаривать посидеть еще минутку.

Он прав — я безумно устала, а когда исчез адреналин, то ощутила, какие руины от меня остались. Ощущая боль в каждой мышце и косточке, особенно в грудине, по которой пришелся удар, я встала и покорно пошла за ним. Дала Зверю увести меня в спальню. С порога он начал раздеваться, бросая одежду на пол: куртку, футболку, расстегнул ремень джинсов… Он шел в душ, а я любовалась сильным тренированным телом. Грязный после леса, с растрепанным хвостом, на боку — длинная царапина, словно увернулся от удара.

Я направилась следом.

Зверь включил воду, капли посыпались в черную каменную чашу, которая заменяла здесь душевую кабину. Я сбросила куртку, когда Кирилл схватил меня за плечи и прижал к стене. Стало немного больно после того пинка в лесу. Он рассматривал мои глаза — без лишних слов. Уставшие, но спокойны и преданные.

Второй раз он спас моего ребенка. Второй раз спас меня.

Мы слились в поцелуе. Далеко не впервые, но впервые я ощутила такую волну чувств, жара, которые шли прямо из живота и из сердца. Его хотелось целовать и целовать, не останавливаясь. Он должен был ощутить волну благодарности от меня, и страстное желание поблагодарить поцелуем.

— Зверь, — прошептала я, прижимаясь к нему.

Ласкала его тело открытыми ладонями, покрывала поцелуями грудь. От каждого прикосновения словно электричеством прошибало: от жара, ощущения его желания, эмоций, которые захлестывали, как лавина. Я ощутила то же самое, что в наш первый раз… Не секс, а те прикосновения и ласки, когда он поймал меня после побега.

Я думала, такие чувства не смогу больше испытывать.

После похищения Русланом, потери ребенка, всех бед, что на меня обрушились.

Не прекращая поцелуя, он толкнул меня под душ и на нас обрушились потоки воды. У меня захватило дыхание, я захлебывалась теплой ласковой водой, эмоциями и Зверем.

Он сорвал с меня майку, и накрыл обе груди ладонями.

От него шла такая же энергия, желание животного секса, что и от меня. Словно мы вернулись на год назад и, еще живые и полные сексуальной энергии, хотели даже не сексом заняться, а спариться. Голые инстинкты. Жажда жизни. Он рванул застежку моих джинсов, скорее разрывая, чем расстегивая. Они плотно облепили ноги, намокнув, и Зверь стянул их с меня вместе с бельем. Я оказалась совершенно голая и горячая. Доступная ему вся. Мне не хотелось закрываться, не хотелось прятаться. Прижавшись к нему так плотно, что в живот вдавился напряженный член, я прошептала:

— Делай, что хочешь…

Это была не просто благодарность. Настоящее желание оказаться в руках Зверя в полной его власти. Этого многие девушки мегаполиса боялись. Но я мечтала об этом с тех пор, как его узнала. Даже раньше, когда он прижал меня в том переулке к стене и мы впервые встретились взглядами. Я боялась его, и того, что о нем говорят. Но не смогла забыть.

Я забросила ногу ему на бедро, прижимаясь ближе, и ощутила, как влажные пальцы проникают в меня. Он проверял мою готовность. Действительно ли я чувствую то, о чем говорю.

От наслаждения я выдохнула ему в лицо.

Мои глаза закатились. Я оперлась спиной на стену — если бы не она, ослабевшие ноги бы меня не удержали. Ногтями я впилась в кожу на его спине и шире развела бедра, приглашая не только пальцы. Второй рукой он убрал мокрые волосы с моего лица, полного наслаждения. Гладил скулы, подбородок, открытый рот, проникая пальцами и принуждая меня посасывать их.

И пока я сходила с ума, он просто смотрел.

Пока мы вместе, он уже не раз насладился моим телом. Теперь его интересовало нечто большее.

Он хотел, чтобы я наслаждалась им. Хотел видеть, как сильно я хочу его.

И он это заслужил.

Так откровенно, с таким желанием я никогда ему не отдавалась.

Словно изучая меня, Зверь еще раз сделал это пальцами, а затем расстегнул ширинку своих мокрых джинсов, и овладел мною, пока душ лупил ему в спину. Я открыла рот и сладко выдохнула. Ощущая, как он меня заполняет.

Это было так остро, так чувствительно, словно у меня не было кожи. И каждое прикосновение ощущалось, как нечто невероятное. Первым же толчком он раздвинул мне бедра так широко, что заныли сухожилия.

— Еще, — прошептала я ему на ухо.

Ногтями впилась в плечи, подзадоривая его. Наши бедра плотно прижались друг к другу, и я застонала от удовольствия. Он сдерживался, я ощущала, как дрожат разогретые мышцы, но хватило его ненадолго. Застонав вместе со мной, он прикусил кожу на шее и закончил все за несколько толчков. Отпустил не сразу, сжав так сильно, словно хотел раздавить.

Наконец, Зверь поставил меня на ноги.

Поцеловал в лоб, и встал под душ, смывая с себя лесную грязь.

— Иди сюда, — он был готов вымыть и меня.

После бурного секса ноги подгибались. Он быстро вымыл меня, намылив ароматным гелем для душа. Несмотря на разрядку, хотеть меня меньше он не стал. Просто утолил первый голод.

Завернув меня в полотенце, он отнес меня в спальню и бросил на кровать.

Навис, рассматривая сладким, прищуренным взглядом, от которого все пылало внутри. Как давно он на меня не смотрел так… Наша сложная история его тоже измотала.

— Хочешь еще? — Зверь прижался ко мне бедрами.

— Ты думаешь, я могу сказать «нет»? — пробормотала я, млея от счастья.

Одного раза мне не хватило. Все случилось слишком быстро. Так что он без лишних вопросов развел мне ноги, и я выгнулась навстречу, забросив руки ему на шею. Это было что-то дикое и безумное, он терзал мое тело, как дикий хищник, дорвавшийся до добычи.

Я расцарапала ему спину. Губы болели от наших поцелуев, но мы полностью удовлетворили животную страсть.

Угомонились мы только через час. Разнеженная душем, нежным сексом и счастьем, я лежала в постели, прижимаясь к Зверю, и почесывала Голди за ухом. Она без меня заскучала, и встретила радостным мяуканьем. Теперь, накормленная и успокоенная, она дремала, устроившись прямо на нас.

— Похороны скоро, — вдруг сказал он, поцеловав меня в макушку.

Я застонала от отчаяния.

— Не напоминай…

Не хочу об этом думать! О моем отце, наследстве, сестре! Мой ребенок со мной, это главное.

Но Зверь упрямо возвращал меня в реальность.

— Настораживает, что твоя сестра хотела остановиться там, где мы нашли ребенка. Позвони ей, и скажи, что дом продан и она не сможет там остановиться, — предложил Зверь. — Посмотрим, как отреагирует.

Мне не очень хотелось звонить. Лучше бы лежать и ничего не делать, но я не могла ему отказать.

— Передай телефон.

Я набрала номер сестры, не заботясь, какая разница во времени сейчас с Лондоном. Вроде бы утро.

— Алло?

— Привет, это я, — выдохнула я. — Лилия.

— Как хорошо, что ты позвонила. Похороны перенесли, ты знаешь? Мы прилетаем послезавтра.

В сознании возник какой-то тревожный маячок. Может, это постоянная нервотрепка обострили тревогу и мне кажется страшным и подозрительным. Но все же. Руслана переводят в столицу для суда, тело отца выдали для похорон, и моя сестра прилетает уже скоро.

Хорошо, что она первая начала об этом.

— Я хотела сказать, что… В доме на озере не получится остановиться, извини. Я даже не сразу поняла, что за дом, год назад он был переоформлен на другого человека, так что…

— О, ничего страшного, — вдруг заявила сестра. — Это мой опекун. Этот дом папа для меня покупал когда-то. Я ни разу там не была, потому что жила за границей. Он меня год назад предупреждал, что переоформит.

Я лишилась дара речи, и покосилась на Зверя, ожидая, что он подскажет, как действовать.

— Э-э-э… так дом принадлежит твоему опекуну?

Зверь смотрел с таким же непониманием.

— Да, Лили. Не тревожься. У нас есть ключи.

Голос звучал совершенно спокойно. Как будто она ничего не знает, что там был ребенок. Если играет, она идеальная актриса.

— Тогда хорошо…

— Я позвоню, когда прилечу. Извини, мне пора на занятия.

Она положила трубку.

— Ты знал об этом?

— Нет, принцесса… — голос Зверя был озадаченным. — Я сказал выяснить, кому принадлежит дом, но ничего не узнали. Я даже решил, что новый владелец дома — фикция, фальшивые документы.

— Может так и есть.

— На похоронах они появятся вместе. Тогда и посмотрим, — Зверь притянул меня к себе, поцеловал, расслабившись и порочно улыбнулся.

Его этот человек не пугал, а меня — еще как.

Год.

Она сказала год.

Следовательно, отец оформил дом почти сразу же после того, как братья из «Авалона» меня похитили. Значит, он предполагал такой расклад и заранее начал готовиться, чтобы защитить любимую дочку. Кто знает, что еще он переоформил на этого опекуна. Кто же он такой? Зверь был прав — мой отец не доверял никому.

— А то, что Руслана переводят — тебя не беспокоит? Что-то идет не так, Зверь.

— Знаешь, что, Лили? — выдохнул он мне в волосы. — Я спас твоего ребенка не затем, чтобы ты сейчас нервничала и переживала… Мне нужна спокойная невеста. Спокойная, счастливая… Благодарная. Понимаешь намек?..

— Нет… — изобразила я наивность.

— Я покажу.