28

От его внимания стало не по себе. Зачем ему искать следы нашей с Аароном связи? Разве что доказать его причастность к убийству Дьюмана. Если Шейн знал, что Дьюман меня купил, информация о чужой метке на мне могла дать ему основание полагать, кто убийца. Аарон приходил к Дьюману в ту ночь, и по всему выходило, что это было ошибкой. Но он пришел. Увидел меня. Купил бриллиант. И сказал, что теперь его будет носить только особенная женщина. А вчера зачем-то дал понять, что это я.

— Александр!

Я вздрогнула, а Шейн красноречиво сморщился, потом многозначительно оскалился, глядя мне в глаза, и обернулся к Грейс. Скоморох. Та вышла из-за ширмы в своем свадебном платье, нежном, как бутон чайной розы. И этот фирменный блеск-роса… Я поджала губы и отвернулась. Жизнь напоминала дурдом. Лучшее утро в жизни обязательно должно было пройти с невестой Аарона Хауэра — мужчины, который держит меня на поводке своих непонятных планов?

— Ну как тебе та самая «особенная»? — шепнул мне Шейн, делая вид, что восхищаться гостьей с моего ракурса удобнее всего.

— Думаю, тут ваше обаяние сработает лучше, — усмехнулась, глядя на «овечку» в зеркало.

Шейн одобрительно улыбнулся, переводя на меня блестящий взгляд. В его обществе я начинала себя чувствовать так же напряженно, как и с Аароном. Но если тот опасен и не оставлял на этот счет сомнений, то Шейн являлся мастером подковерной возни. И я боялась, что если и разберусь в его интригах, то с опозданием.

— Как Аарон, Грейс? — громко спросил он.

Я напряглась, а Грейс обернулась:

— Спасибо, отлично! Не дождется свадьбы!

Меня будто обухом по голове приложили. Я моргнула, пошатнувшись. Корсет показался вдруг таким плотным, а платье — неподъемным.

— Теа? — будто через толщу воды послышался голос Александра.

— Корсет давит, — мотнула головой и, падая, уцепилась за плечи мужчины, который неожиданно легко подхватил меня на руки вместе с тяжеленым платьем:

— Врача, Вес!

— Не надо врача, — мотнула головой, выгоняя звон из ушей, — я не завтракала просто…

***

Уже сидя в кафе с булочкой в одной руке и чашкой латте в другой, я чувствовала, как возвращаются краски в мир.

— И часто ты падаешь в обмороки? — изящно вздернул бровь Шейн в кресле напротив.

Было ощущение, что у него вообще нет работы, кроме как держать руку на моем пульсе.

— Когда на голодный желудок пытаюсь поверить, что стою в платье от Кафарелли, — усмехнулась я.

Могло показаться, что мне удается изящно обходить расставленные им сети, но чувство, что меня просто направляют в заготовленную западню, не оставляло.

— Значит, теперь будешь завтракать под моим присмотром, а потом мерить платья, — улыбнулся он незнакомой улыбкой. Будто и правда заботился. — Ну и как тебе его «особенная» женщина?

— Буду пить латте без сахара еще неделю, — поморщилась я, и мужчина рассмеялся. — Думаю, обаять ее будет просто…

— Грейс Долли не настолько проста, как кажется, — прищурился он.

— Наверняка, — пожала плечами, — если ее выбрал такой мужчина.

А теперь он еще и не дождется свадьбы! Щеки снова начинали пылать, стоило вспомнить, что именно спонсировало мое предобморочное состояние. Чертов лицемер. Нет, мне не жалко «овцу» — сама выбирала. Жаль себя — мне никто выбора не предоставил. А теперь я будто по битому стеклу хожу с завязанными глазами, а этот котяра скалится от удовольствия!

— Браки по расчету одни из самых крепких, — пожал Александр плечами.

Лучшее утро в жизни было испорчено напрочь.

— А что делать, если у вас не будет колье к моменту моего выхода? — Было плевать, но хотелось поменять тему. По мне — свет клином на нем не сошелся!

Но Шейн был другого мнения:

— Нет такого варианта, Теана, — и он загадочно подмигнул, — это же «Тейваль».

***

День прошел не в пример утру, но в душе расползалась горечь, что осталась после встречи с будущей миссис Хауэр. Меня раздражало все: суета вокруг, однотипные вопросы и монотонные повторения — «Тейваль» шлифовал сценарии предстоящего мероприятия до блеска, меня же эти примерки вымотали вконец.

Венцом всего стал выбор белья для одного из дефиле, когда Артелина с помощниками два часа решали, какой именно комплект взять — сиреневое кружево с закрытыми трусиками или точно такое же, но с шортиками, что прикрывали бедра больше на целых два сантиметра! А я переодевала эти самые трусики двадцать два раза, бегая за ширму и обратно.

Со стороны могло казаться, что надо мной все издеваются, но на самом деле для профессионала это обычный рабочий день. Для профессионала. А не для жертвы дичайших обстоятельств в эпицентре политических зооинтриг. Я уже даже ждала, когда Аарон напишет и потребует меня к себе, чтобы высказать ему все, только он, как назло, молчал. А вот Шейн нарисовался как раз, когда я стояла в двадцать второй раз перед Артелиной. И не один. Кажется, Грейс провела тут весь день.

— О, как красиво!

Я судорожно вздохнула. Стоять в белье перед невестой Зверя стало верхом унижения. Мы будто сошли с зарисовки иллюстратора, демонстрируя наши роли. Я — проститутка, почти голая, как и положено. А она уже избавилась от жуткого утреннего ансамбля и переоделась в вечернее платье в пол. Подозреваю, что от того же Кафарелли — черное, дорого сверкавшее темными камням в вышивке на груди.

— Это последняя коллекция Уайн Амолли, — сообщил Шейн, подводя Грейс ближе, будто я была музейным экспонатом, — будет на показе, в продаже еще нет.

— Александр, — улыбнулась кокетливо Грейс, закусывая губы.

И Кот оскалился:

— Оставлю, — кивнул благосклонно.

Это было последней каплей.

— Ладно, мне пора. У нас сегодня ужин с Аароном, будем обсуждать списки гостей. — Грейс чмокнула Александра в щеку, а я с трудом сглотнула ком в горле. — Теа, была рада познакомиться!

Я даже не утрудилась ответом и вообще какой-либо реакцией. Стояла и до боли кусала губы, тяжело дыша. Артелина с командой, конечно, не удосужились меня отпустить, просто молча приняли решение и устремились к выходу.

И мы с Шейном остались одни. Я уже была не в силах скрывать эмоции. Все так достало, что хотелось кого-то убить. Был бы Аарон рядом, я бы разбила еще пару бокалов — пусть привыкает!

— Теа, — Александр медленно облизал меня взглядом, и мои губы растянулись в призывной ухмылке. Он тут же внимательно сощурился. — Ты дрожишь… Замерзла?

— Что вы делаете сегодня вечером?

Его улыбка стала по-настоящему хищной:

— Боюсь спросить… — Он не спускал с меня взгляда.

— Можно вас пригласить на ужин? — я говорила тихо, почти шептала, но нас разделял лишь шаг.

Атмосфера между нами накалилась за один мой судорожный вздох.

— Теа, — Александр сделал этот шаг, приблизившись ко мне вплотную. — Уверена? — Он вдруг вскинул руку и обхватил за шею, притягивая к себе, а я уперлась руками в его грудь. Только ему ничего не стоило преодолеть мое сопротивление. — Я не смогу смотреть и не трогать, — он склонился к самому лицу, и вблизи его взгляд показался дьявольским. Теперь я ясно видела характерные красные всполохи-блики в глазах мужчины. — Только если трону, меня ждет та же участь, что и Дастина Дьюмана…

Не стала подавлять усмешку. Знает. Все. Кто я, и кто убил Дьюмана. Но ни капли не собирается облегчать мне жизнь или сочувствовать. Я для него просто вешалка для белья и средство манипуляций.

— До понедельника, мистер Шейн, — выпуталась из его рук и шагнула нетвердым шагом за ширму.