Эпилог

С тех пор, как у меня появился свой личный Пегас, хотя он и не был пони, но мне всё равно приходилось его причёсывать и гулять с ним, наша жизнь изменилась.

Я шла свои семь остановок от метро и вспоминала все волшебные изменения и преобразования, к которым имеет отношение Пегас.

Существенным изменением было то, что шла я семь остановок, а не пять, как это было раньше. И не одна, а в компании собственного мифического существа. Было тепло, даже жарко, и нам, мне и Пегасу, захотелось прогуляться подольше.

Оказалось, что мифические существа очень любят долгие прогулки, и у них всегда находятся силы и желание пробежаться до метро и обратно, по пути отбегая по своим мифическим надобностям.

Такое с Пегасом случается постоянно, у него масса надобностей и дел. Автобусные остановки, скамейки, тоненькие деревца вдоль дороги и самые большие лужи — всё это, как оказалось, представляло интерес для волшебных существ. Интерес, который не проходит никогда, вне зависимости от времени года и суток.

Так, через несколько дней после нового года, когда должен искриться снег и всё напоминать о сказочном волшебстве, шёл дождь, и под ногами была каша из уличной грязи. Егор был на работе, Вася с Маней у Насти, а мы с Пегасом отправились по его мифологическим надобностям. Пегас был занят изучением волшебной лужи, а я своими мыслями.

Когда я была маленькая, часто слышала: «Вот выйдешь замуж — тогда узнаешь», и я часто думала над тем, что же я узнаю, когда выйду замуж. О том же я думала, уже будучи женой продавца. Ведь никаких особенных знаний я так и не приобрела.

Мне нравилось быть женой продавца, нравились его серые глаза и то, как он готовит. Нравилось, что в нашем холодильнике всегда было много еды, и мне не нужно было нести пять остановок тяжёлые пакеты с этой едой. Нравилось, что в выходной я могу спать до обеда, а будят меня всегда поцелуями. И засыпала я тоже под поцелуи своего сероглазого продавца. И ещё Пегаса. И Васи. И даже Мани.

А ещё говорили: «Вот будут у тебя дети — тогда узнаешь». Теперь у меня была Вася. Конечно, формально, она не была моим ребёнком, и я, конечно же, узнала много о детях и, главное, о Василисе и даже Мане, но всё же, наверняка, я должна была узнать ещё что-то. Важное. И многозначительное.

Мой ручной Пегас тоже пребывал в поисках чего-то важного и многозначительного, ведь только этот факт может объяснить, почему он залез в грязь и сидел там, довольно почёсывая себя за ухом.

— Пегас, — позвала я.

Пегас покосился на меня и сделал вид, что он не слышит. Он всегда так делает, так же делает Вася и иногда Маня.

— Пегасик, — позвала ещё раз. Он махнул хвостом и посмотрел в мою сторону.

— Вылезай, и пойдём домой, — я погрозила ему пальцем, но мифические существа не очень-то слушаются. Так что я зашла прямо в центр грязной лужи и вытащила Пегаса. Надела на него поводок и мы пошли домой. Вернее, я пошла, а он побежал, как всегда.

Стоя перед дверью двухкомнатной квартиры по цене однокомнатной, я посмотрела на себя и на своего ручного Пегаса. Мне стало жаль Пегаса. Себя. И особенно чистоту в прихожей и кухне, где уже были переклеены обои и куплена новая обувница.

— Проходи, — я широким жестом, как и полагается радушной хозяйке, пригласила своего Пегаса в квартиру-гардеробную и смотрела, как Пегас оставляет грязные следы в том месте, в котором предполагается прихожая.

Быстро подхватив своего волшебного мини-пони, я закрыла его в ванной и быстренько разделась. До белой футболки, ведь не станешь отмывать от грязи мифическое существо, стоя прямо в шубе.

Пегас стоял почти послушно, когда я мылила ему спину, мягонький животик и шейку. Он разрешил помыть себе лапы и послушно поднимал каждую по очереди, потом позволил вымыть себе мордочку. И снова стал белым. С особой тщательностью я помыла ему места, где должны вот-вот вырасти крылья. А потом Пегасу надоело, ведь он был ещё маленьким, а у маленьких детей, как я уже знала, не самое лучшее терпение. И он начал вертеться, прыгать, пытаться меня поцеловать, что было приятно. И вырывать из моих рук лейку душа, что уже не было приятно.

В итоге я стояла в луже воды. Облитая с ног до головы этой же водой, а рядом носился Пегас и не собирался проявлять благоразумие.

— Будь благоразумным, — говорила я.

— Будь хорошим мальчиком, — повторила ещё раз. Строго.

— Пегас! — взвизгнула, и этот звук смешался со звуком звонка входной двери.

За дверью стоял мой продавец, обладатель шикарной задницы и серых глаз, что не удивило меня, он уже должен был прийти с работы. А вот то, что он позвонил — удивляло.

— Забыл ключи, — сказал Егор и как-то странно на меня посмотрел, — тут вода, — и посмотрел под ноги. На воду, которая бежала из ванной.

— Ага, — сказала я и посмотрела на Егора.

А потом на себя.

Конечно, я не была похожа на Айседору Дункан, и это мой продавец знал, но выглядела я прилично. Без мусорного пакета на голове и даже в футболке, я имею в виду, что она была настолько приличная, что прикрывала мою пятую точку.

Футболка была облита водой и прилипла к телу. Я провела пару раз по ней руками и побежала выключать в воду. Егор подхватил Пегаса и поставил под воду ещё раз, чтобы смыть с него мыло.

Всё это время он молчал. Егор. Пегас не молчал, он лаял, поскуливал и пытался вырваться. У него ничего не получилось. В итоге его даже вытерли полотенцем и отправили в комнату со словами: «Веди себя хорошо».

Потом мой продавец посмотрел на меня ещё раз. И ещё разок. И сказал:

— Вася, у нас есть тридцать минут.

Я моргнула.

— Василина, двадцать девять, — видимо, я очень долго моргала.

— Васенька, — горячие руки прошлись по моей влажной футболке. Остановились у груди. Потом там же оказались губы. А потом губы уже были у моей шеи, и я была рада подставлять её под поцелуи. Как и ключицы, уши, губы, снова шею, грудь, уже без футболки, живот и то, что ниже живота.

Егор поставил меня в душ, и я подумала, что не вешу почти ничего, потому что никаких усилий он не прикладывал. Потом встал рядом. В одежде. Что было странно. Но я не стала удивляться этому. В конце концов — он мой муж, и может находиться со мной в душе в любом виде. Под струями воды одежда снималась плохо. Мне было смешно, а потом жарко, а потом я уже не могла думать, а только держаться за шею или плечи Егора и сцеловывать с его губ тёплую воду. Когда я открыла глаза и кашлянула, потому что иногда я бываю громкой, а под струями воды это оказалось не очень удобно, Егор уже, тяжело дыша, сидел на дне ванной и придерживал меня на себе. Вокруг плескалась вода и убегала куда-то, кружась у слива.

— Вася, я люблю тебя, — это сказал продавец, и я согласилась с ним и подтвердила, что тоже люблю его.

— Ты чуть с ума меня не свела своим видом, — Егор широко улыбнулся, и я почувствовала себя королевой красоты.

Знаете, приятно ощущать себя королевой красоты и Айседорой Дункан в одном лице, несмотря на то, что сидишь не в самой изящной позе, обхватив ногами продавца, и по твоему лицу наверняка размазана косметика. А Егор всегда смотрел на меня так.

— Я скучал, — добавил Егор и поцеловал меня ещё раз. И ещё. А потом ещё немножко. И не только поцеловал. А потом тридцать минут закончились. И мы быстро одевались в сухое, ведь многие вещи хранились в нашей гардеробной квартире, и поспешили в свою двухкомнатную по цене однокомнатной.

— Я не использовал презервативы, — сказал ночью Егор, и я кивнула и задумалась.

Существует масса способов избежать беременности, но так только кажется. В итоге тебе не подходит то одно средство, то другое, а третье ты постоянно забываешь. Так я забывала принимать таблетки. Через несколько месяцев приёма, когда я в очередной раз забыла принять таблетку, Егор задумчиво посмотрел на упаковку и выбросил её в мусорное ведро.

— Это защита от беременности, — напомнила я.

— Я знаю, — спокойно ответил продавец. Он очень осведомлён.

— Дети — это ответственность, — заявила я, и украсила стопку блинчиков смешной мордочкой из сгущёнки. Как нравилось Васе. И Мане.

— Ты хотя бы представляешь, сколько сил и времени занимает ребёнок? — продолжила я, собирая рюкзачок с Васиными принадлежностями для танцев, пока Егор доглаживал бельё — была его очередь. Мы поделили обязанности поровну, ведь я работающая и занятая женщина.

— Подумать только, ребёнок, это же… — я не нашла слов, молча собирая Васины игрушки на полку и расставляя там книги. — Сегодня же танцы на полчаса переносят, — напомнила я. И Егор улыбнулся.

— И надо купить чешки, — ещё напомнила. И снова Егор улыбнулся.

А в дверях сказал.

— Если бы ты не была готова к детям, ты бы не забывала пить таблетки, — и ушёл за Васей, чтобы отвести её на танцы. Василиса очень красивая девочка и красиво танцует.

Я немного подумала и решила, что Егор, конечно, прав. Но на презервативах всё-таки настояла, на всякий случай. Егор со мной не спорил.

В тот день, когда мы отмывали своё мифическое существо, мы забыли о средствах контрацепции, и теперь я шла уже не пять, а семь остановок от метро. Ведь Пегас творит чудеса.

Через пару месяцев Егор задумчиво смотрел в экран ноутбука и с любовью — на меня. И ещё через пару мы переехали в большую трёхкомнатную квартиру с видом на прекрасные котлованы и краешек леса.

И теперь Егор и Настя открывали уже четвёртый магазин в этом районе, один из которых, был в нашем новом доме.

А сейчас я медленно шла домой, поглядывая на Пегаса и на своё приобретение. Пока Пегас не подвёл меня к новеньким дверям с указанием часов работы «24 часа» и скидок на товары народного потребления.

Как можно элегантней я прошла в дверь, немного посторонившись и дав проход Пегасу, а потом смотрела на продавца, который расставлял банки с зелёным горошком и что-то говорил новой продавщице. Что совсем мне не нравилось! Нет, я не имела ничего против зелёного горошка, иногда я даже покупала его, вернее, мой личный продавец приносил его, а вот продавщица мне не нравилась. Сильно!

Я понимала её, ведь невозможно спокойно смотреть на обладателя бархатного голоса, серых глаз и аппетитной задницы. Но это мой бархатный голос. Мои серые глаза и аппетитная задница. И обладатель — тоже мой!

— Егор, — как можно спокойней сказала я.

— Привет, — ответил продавец с улыбкой и обошёл продавщицу так, словно она была частью стеллажа. — Садись, — он протянул мне стул, и я села, — гуляла?

— Да, — ответила я. Я честная женщина и всегда говорю правду.

— Куда ходили? — он погладил у уха Пегаса, присев на корточки.

— К метро, — ответила я.

— Василина, — Егор посмотрел на меня так, что мне должно было стать стыдно. Во всяком случае, с Васей это всегда срабатывала. Но мне не стало.

— У меня было дело, — привела я аргумент в свою защиту. И показала то, зачем мы прошлись с Пегасом эти остановки.

Два огромный белых банта на резинках.

— И которые это по счёту? — Егор внимательно разглядывал моё приобретение.

— Я не помню, — честно сказала я.

— И, кстати, чем они отличаются от предыдущих?

— Всем! — ответила я. — Я ещё не решила, какие из них лучше и подходят больше.

— Это всё решает, — продавец присел, и стал гладить меня по ногам, отчего мне стало хорошо, а Пегасу весело.

— А ты бы не мог… — уточнила я и показала глазами на банты.

— Василина? — глаза продавца расширялись и становились серее.

— Так мне будет легче разобраться, — привела я свой аргумент.

— Ты же не шутишь? — продавец посмотрел на меня с подозрением.

— Нет, не шучу, — я не шутила.

— Боже, Вааааааася, — и я была согласна с ним. Продавец выглядел божественно с двумя бантами, криво сидевшим на его волосах. — Я могу это снять? — его рука потянулась к белому капрону.

— Подожди, — прошептала я. — А ты бы не мог? — я показала глазами на дверь в подсобку.

Егор прыснул и попытался снять банты, продавщица смотрела удивлённо, а единственный покупатель — тщедушная старушка с третьего этажа нашего дома, Роза Измайловна, понимающе покачала головой и засеменила домой.

— Я серьёзно, — я готова была обидеться. И обиделась.

И Егор подал мне руку и завёл меня в подсобное помещение. И всё-таки снял с себя банты.

«Вася, это слишком!» и «Но мне нравится», и «Мне всё нравится».

Да, иногда я бывала «слишком», но мне нравилось, что и в этом случае я продолжала нравиться Егору. И нравилось его терпение. И то, как он целует мои руки и спрашивает «Ты уверена?» и «Может, всё-таки дождёмся вечера, неудобно», и, наконец, «Ты беременная», и то, что он всё-таки находит место, где это удобно. А потом ещё немного сомневается, но я его уверяю, что всё отлично, и напоминаю, что беременным нельзя отказывать, и вообще, мне рожать не завтра.

И я ошиблась. Рожать мне было завтра. Я читала, что занятия любовью способствуют родам, но не верила. Однако, они поспособствовали. Какой именно раз — сказать было сложно. Тот, что в подсобке, или тот, что был дома, или до этого, утром…

Это было утро первого сентября. И наша Василиса собиралась в первый класс. Это очень волнительно. Всё было волнительно. И выбор формы, и портфеля, и бантов, которых оказалось так много, что хватит ещё на пять девочек, и то, как Вася крутилась перед зеркалом, нарядная и с букетом.

— Василина? — спросил Егор и посмотрел на меня с тревогой. Я поморщилась.

— Вася? — Он ещё больше поморщился, и я улыбнулась.

— Идите, — сказала я.

— А ты? — уточнила Вася.

— Я чуть-чуть позже подойду, хорошо, детка? — Я бы присела, чтобы быть на уровне глаз с Васей, но велика вероятность, что я не смогу встать.

— Я звоню Насте, — Егор глянул на меня и пошёл на кухню с телефоном.

— Перестать, — на самом деле очень сложно догнать длинноногого продавца, когда ты передвигаешься по дому как утка, и габаритами напоминаешь медведя.

— Перестань, — я повторила. — Я не знаю детей, который помнили своё рождение, а первое сентября помнят все. К тому же, я не собираюсь рожать прямо сейчас, ты успеешь, — заверила я Егора и вскрикнула.

В итоге Егор не успел…

Он зашёл в палату на цыпочках и молча смотрел на меня, пока я лежала на кровати, а рядом лежал наш новорожденный сын. Он был самым красивым мальчиком на свете, я не сомневалась в этом ни минуточки. И он. И Егор.

Продавец сглотнул и сделал робкий шаг в сторону кровати, потом ещё один, потом быстро отошёл и вернулся, уже помыв руки.

— Как ты, детка? — спросил он и погладил меня по лицу, я потянулась за тёплой рукой.

— Немножечко устала, — улыбнулась я. — Смотри, — я показала на малыша, но Егор уже смотрел во все глаза, и мне только показалось, что в глазах его мелькнули слёзы.

Он аккуратно взял сына на руки, и я внимательно смотрела, как ловко это получилось у Егора. Потом я разглядывала маленький носик и лобик, и то, как смешно наш сын морщил нос и губки. И не могла поверить, что это мой сынок, мой муж, и что прямо сейчас в палату вошла Настя с Васей. Васю сначала не хотели пускать, но, как оказалось, в платные палаты был проход всем, и в итоге, Василису с огромными белыми бантами пропустили и даже поздравили с праздником.

Вася смотрела на меня. Смотрела на братика. Потом снова на меня. А потом она заплакала и стала меня обнимать. Она обнимала меня. Я обнимала её.

— Тебе же не было больно, мамочка? — уточнила Вася.

— Чуть-чуть, — прошептала я и посмотрела на Егора, который всё ещё держал нашего сына, и это помешало ему вытереть щёку от слезинки, которая стекла.

Это не очень-то по-мужски. Поэтому слезинка была одна.

Мне же никто не мешал заплакать, ведь сегодня у меня не только появился сынок, но и дочка, которая впервые назвала меня мамой. И я всё ещё была блондинка. Блондинки всегда сентиментальны. И я родила несколько часов назад. И в моём организме происходили изменения, которые тоже вызывали слёзы.

— Как вы его назовёте? — спросила Настя, глядя на маленькое личико.

Говорят, когда ребёнок рождается, он сразу подсказывает родителям имя, но наш мальчик молчал. Он много молчал и почти всё время спал.

Я посмотрела на Егора, который держал на руках своего сына, на Василину, которая сидела слева от Егора, и на себя — я сидела справа.

И поняла, что сегодня исполнилось не только моё желание, но и Егора тоже.

И ещё я поняла, что Настя тоже заслуживает того, чтобы её желание исполнилось. Она часто бывала задумчивой, с кем-то разговаривала или переписывалась и редко рассказывала, где бывает. И всё чаще грустила.

Я усадила Настю на кровать для сопровождающего — такая была в моей платной палате. Усадила рядом Василису с одной стороны и сама села с другой. Рядом с Васей сел Егор, смотря на меня в удивлении, а я положила малыша рядом с собой и сказала.

— Егор, нашего сына будут звать Егор. И теперь твои желания сбудутся. Тебя окружают две Васи и два Егора, — я улыбнулась, а Настя заплакала.

Потом Егор попросил Настю увести Васю, и мы побыли немного вдвоём, а потом Егор-младший захотел кушать, а я спать. Так что после кормления я уснула, а Егор остался со мной в палате.

Через несколько дней нас с Егором-младшим выписали.

А ещё через год сбылась мечта Насти.

Правда, для этого мне пришлось всё-таки позвонить Сергею и рассказать ему, куда поехала Настя, потому что он оборвал мой телефон и здорово злился.

Егор, который был в это время с Настей, не злился, а только улыбнулся по приезду на мой аргумент, что «Сергей должен знать», и сказал, что, кажется, всё получилось.

Через время Настя уехала к Сергею на Север, и мы встретились с ней на их свадьбе, там же была Машка, которая была такой же смешной и с такими же толстыми коленками.

А потом мы узнали, что волшебство примет и мифических существ работает. У Насти с Серёжей родилась дочка!

И хотя многие считают, что это от того, что Егору удалось накопить на высокотехнологичное лечение бесплодия в Германии, и он поехал туда с Настей, ведь она никак не хотела призваться Сергею в своей проблеме, и поэтому он никак не мог составить ей компанию.

Но я уверена. Всему причина — мой волшебный Пегас.

Именно он наколдовал мне младшего Егора, облив меня с ног до головы водой, и мой продавец был так впечатлён эффектом, что забыл про презервативы.

И примета про двух людей с одинаковыми именами, которая исполняет заветные мечты.

Ведь Настину исполнила.

И мою. Но Егор об этом ещё не знает… или знает, потому что сегодня я нашла в холодильнике два граната с запиской «тебе это нужно».