Глава 8

Верхнее небо

– Зло, ты издеваешься?!

Гром метал молнии. Буквально. С его пальцев то и дело срывались мощные, но маленькие искорки, однако Верховному злу было глубоко по барабану. Она сидела за небольшим столиком у окна, довольно щурилась на заходящее солнце и попивала какао с зефиром.

«Лучшее, что могли придумать люди», – размышляла она. На разгневанного главу всея пантеона она при этом обращала внимания не больше, чем на бегающего из угла в угол Мурлика.

Малыш достиг переходного возраста и пытался учиться летать – но с крыльями как у запеченной в духовке курицы сделать это почти нереально. Мурлик обиженно морщился, но не сдавался.

– То есть ты приносишь мне мое же блюдце, на котором запечатался след моей дочери, способный привести к ней, но просишь… Нет, требуешь, чтобы я этого не делал?! И это твое желание?!

– Гром, дорогой, – мягко начала Зло, откидывая за спину светлые волосы. – Во-первых, ты мне должен не желание, а услугу. И если ты меня до конца дослушаешь, то…

– Нет, ты совершенно точно издеваешься! – возмутился Гром, отпуская искры блуждать по залу.

Те довольно быстро направились к Верховному злу, не причиняя ей никакого вреда. Разве что прическу немного подправили, сделав ее похожей на одуванчик.

– М-м-м, смена имиджа, – с насмешкой произнесла Верховная, длинными пальцами касаясь вздыбившихся прядей. – Согласна, легкая пушистость отразит мою истинную темную натуру!

Пусть Гром и властвовал в пантеоне, но оба сидящих в комнате бога прекрасно знали, что именно Верховному Злу причинить хоть какие-то неудобства своей магией он не сможет. По силе она ничуть не уступала отцу Латарины.

– Так, Зло, давай по порядку. Что ты от меня хочешь? – выпустив пар, с мрачной решимостью спросил Гром.

То, что Латарина сбежала в мир людей, выводило бога из себя. Он уже придумал тысячу и один способ наказать дочь. И тот факт, что Зло сама дала ему в руки ниточку, по которой ее можно отыскать, но требовала этого не делать… не укладывалось ни в какие рамки!

– Я хочу, чтобы ты спустился к людям, занял пост ректора академии, в которую сбежала Латарина, навел там порядок и попытался найти с дочерью общий язык, – совершенно спокойным голос произнесла Зло, делая еще один глоток какао.

– Тебе не кажется, что это выходит за рамки одной-единственной услуги, что я тебе задолжал?! – вновь вспыхнул Гром.

– Кажется, но именно так ты и сделаешь, – Зло широко улыбнулась. – У нас, знаешь ли, процентики набежали. К тому же тебя никто не заставлял приходить ко мне с просьбами. Это было исключительно твоей инициативой.

Верховная отвернулась к окну, мысленно считая до пяти. Именно столько времени требовалось Грому, чтобы осмыслить все, что озвучила темная богиня, и усмирить божественную силу.

– Зачем это тебе? – вдруг спросил Гром, заставляя Зло резко обернуться и всмотреться в лицо главы пантеона.

Она ожидала свежей порции молний, новой волны раздражения, но вместо этого увидела спокойное лицо главы пантеона. Правильные черты лица, прямой нос, длинные медные волосы – Зло на секунду даже залюбовалась.

– На Верхнем небе – скука. А так у меня появляется возможность посмотреть спектакль с тобой и Риной в главной роли, – Зло указательным пальцем постучала по лежащему подле нее блюдцу. – К тому же ее давным-давно пора инициировать. Может, понаблюдав за ней вблизи, ты наконец поймешь, что она готова.

– Она разрушительница! – тут же заметил Гром. – Светлые боги не должны приносить столько боли и страданий людям!

В тот же миг Мурлик запрыгнул к нему на колени, посчитав, что именно это поможет ему ощутить радость полета. Гром замер и брезгливо поморщился. Выглядел он при этом презабавно.

– Что и требовалось доказать!

– Так отдай ее мне, – Зло пожала плечами.

– А темные боги не должны нести добро, – тут же ответил Гром. – Она же… Ни туда, ни сюда. Хаос во плоти!

– И после этого ты удивляешься, почему она сбежала?! – Зло не сумела скрыть раздражения.

Черты лица заострились, светло-голубые глаза потемнели, вокруг нее проявилась густая темная аура. Верховная редко по-настоящему злилась, но этот разговор начал ее утомлять. Упрямство Грома пробудило совсем уж темные чувства и эмоции, но Злу удалось сдержать божественную силу.

«Не то время, не то место и не та тема, из-за которой всерьез стоит ссориться», – рассудила она.

Слишком уж хорошо понимала, что божественные войны могут длиться годами – а страдать будут люди. Еще от прошлых разборок в пантеоне не отошли, не привели дела в порядок. А значит, недопустимо ругаться. Баланс должен быть во всем.

– Девочке попросту скучно! Ей даже сходить тут некуда, ведь добрый папаша запретил! Иди, дорогая Латарина, погуляй в саду, загляни в единственный доступный музей и не мешайся под ногами, пока мы будем вершить великие дела. Я бы на ее месте тоже сбежала.

– Ты просто не понимаешь, что значит быть отцом! – произнес Гром и тут же осекся.

– Зато я понимаю, что значит быть матерью, – сухо ответила Зло. – И при этом по твоей, между прочим, просьбе не способной сказать собственному ребенку, кто я есть. И да, дорогой Гром. Ты сделаешь все в точности, как я сказала. Повторюсь. Отправишься в мир людей, займешь пост ректора академии и посмотришь на нашу дочь в другой ситуации. Причем ни словом, ни делом не намекнешь ей на свою истинную природу и слова дурного не скажешь по поводу ее сумасбродства.

Гром тяжело вздохнул. Даже его порядком пугало, когда Верховное Зло начинала злиться.

– Ты могла просто попросить, чтобы я позволил ей инициироваться, – ответил Гром. – Это было бы куда проще. И она бы быстрее вернулась сюда.

– На Верхнем небе та-а-а-ак скучно, – уже спокойно ответила Зло.

Темная аура пропала, лицо вновь озарила светлая улыбка.

– Феликс, – в воздух сказал Гром.

Через мгновение в центре комнаты, в которой состоялся разговор двух сильнейших богов, появился парень. Он выглядел напряженным и явно не знал, чего ждать от этой встречи.

– Ты должен стать студентом в земной академии. И учиться будешь на том факультете, куда умудрилась поступить Латарина, – заявил Гром, уже готовый погрузиться в подробности.

Однако этого не потребовалось. Феликс вдруг выдал совершенно неожиданное:

– Уже.

Зло хрипло рассмеялась.

– Неужели ты думал, что твой мальчик на побегушках не в курсе, где находится Латарина? – отсмеявшись, произнесла она.

Гром перевел тяжелый взгляд на Феликса, но тот даже не смутился. Он слишком хорошо понимал, что все секреты Рины будут раскрыты в первую же неделю после ее исчезновения с Верхнего неба. С его помощью или без, Гром в любом случае нашел бы дочь в кратчайшие сроки.

А вот чем могло грозить его самоуправство – другой вопрос.

– Хорошо, – произнес Гром. А после уже совсем другим тоном добавил: – А когда ты планировал рассказать об этом мне?!.

– Оставь мальчика в покое, – тут же вмешалась Верховная, поднимаясь со стула.

Какао закончилось. Тут ей больше делать нечего.

– Феликс выполнял мою просьбу. Не только глава пантеона задолжал мне услугу. Оплатить долг – обязательство бога, даже если глава пантеона требовал иного.

Верховное Зло подмигнула оторопевшему от удивления Феликсу, щелкнула пальцами и растворилась в воздухе. Гром перевел тяжелый взгляд на Феликса.

* * *

Латарина фон Громс

– Ты не сможешь бегать от него вечно, – талдычила Тари по пути в столовую. – Рина, он же… принц!

– И что теперь? – мрачно поинтересовалась я.

Вчера я добрых пятнадцать минут просидела в шкафу, притворяясь божественной молью. Его высочество явно не сразу поверил соседке по комнате, тут же завалил ее каверзными вопросами. Соседка по комнате держалась молодцом.

– Если принц Адальберт чего-то от тебя хочет, он этого добьется!

Адальберт? Так вот как зовут его надоедливое высочество? Ну и имечко. Если бы меня так назвали, я бы тоже надоедала всяким богиням. Я бы вообще всем надоедала, лишь бы называли как-то иначе!

– Хотелка сломается, – вяло ответила я. Сама же попыталась придумать хоть одну внятную причину для того, чтобы объяснить свое умение смотреть сквозь фамильный артефакт монаршей семьи. Обходя божественную тематику, разумеется.

Мда, обстановка в столовой оставляла желать лучшего. Заляпанные столы, посуда со сколами и неприветливая кухарка, разливающая по тарелкам кашу у стойки выдачи. Меня даже радует, что я, как и любая богиня, не испытываю голода.

Нет, мы любим съесть что-то вкусное, но у нас нет в этом никакой необходимости. Однако придется создавать видимость того, что есть.

Я вяло ковырялась в каше, когда мы с Тари уселись за столом в углу.

– Первая пара у тебя у мастера Петэра.

Сквозь толстые очки она вглядывалась в мое расписание.

– Весело вам придется, – хмыкнула девушка. – Он очень трепетно относится к своему предмету.

– М-м-м?

Мастер Петэр не производил впечатления человека, который радеет за образование.

– Он принимал у меня вступительные экзамены.

– У-у-у-у, – сочувственно протянула Тари. – Сложно тебе, наверное, пришлось.

Сложно – вот уж точно. Всю ночь потратить на кости и карты! Вслух благоразумно ничего не сказала.

– Вы сидите на нашем месте, – раздалось над головой.

Никогда такого не было, и вдруг опять. Над нами возвышались Эмбер и Кэмбер. В окружении уже знакомых девиц-подпевал я вновь увидела Феликса. Тот сухо кивнул, перехватив мой взгляд.

– Вам столов мало? – делано равнодушно уточнила я.

– Вы же раньше сидели в другом месте? – почти одновременно со мной произнесла Тари.

Я скрипнула зубами. Все же есть несправедливость в том, что Эмбер и Кэмбер так хорошо устроились за счет Тарины. Так мало того, еще и постоянно ее цепляют. И куда, спрашивается, смотрит моя сестричка?! На принца?

– Решили пересесть, – тут же произнесла Эмбер.

Обе сестры выжидательно на нас уставились под тихое хихиканье подружек. Детский сад, честное слово. Складывается ощущение, будто сестры решили, что лучшего способа самоутвердиться не существует.

Я клятвенно пообещала Тарине, что не стану лезть в ее семейную жизнь, однако терпеть подобного рода обращение была не намерена. Если соседке по комнате нравится жевать сопли, пусть жует.

– Место занято, – повела плечами, бросая еще один испепеляющий взгляд на Феликса.

Вот что он за ними хвостом вьется? Неужели понравился кто-то из этих смертных? Трижды ха-ха, если так. Они не только люди, но и непроходимые дуры.

– Рина, пойдем… – шепнула соседка по комнате, подхватывая поднос с несъедобной кашей.

– Вот еще, – буркнула я, откидываясь на спинку. – С чего вдруг я должна вставать и пересаживаться? К тому же мне жутко интересно, что они будут делать дальше.

Что-что? Прошипят что-то несуразное, покудахчут, да и пойдут за другой стол – так оно и вышло. А вот Феликс подзадержался. Окинул меня цепким внимательным взглядом, сощурился – явно намереваясь что-то сказать, – но после последовал за сводными сестрами Тарины.

– Теперь они будут мстить, – едва слышно пробормотала соседка по комнате.

– Так не тебе же, а мне, – равнодушно пожала я плечами.

Верх мести этих дурищ – налить клея в волосы. На большее они наверняка не способны.

– Ты не боишься? – удивилась она. – Они… кхм, королевы академии. Не каждая неаристократка может добиться такого признания.

– А чего бояться-то? – фыркнула. – Знаешь, чем плох статус королевы? Королев с легкостью свергают.

Я бросила на Тарину оценивающий взгляд. Пожалуй, мне предстоит провести целую работу с подопечной. Благодать благодатью, но она должна уметь за себя постоять, поверить в себя и… вообще. Вот куда это годится?!

* * *

– Латарина фон Громс, к доске! – рявкнул мастер Петэр, войдя в просторную аудиторию.

Я вздрогнула, но скорее от неожиданности, чем от страха. Зашла в аудиторию буквально за десять секунд до звона колокола, оповещающего о начале занятий, даже разложиться не успела!

– Феликс Хубер, составьте девушке компанию, – тут же скомандовал преподаватель.

Вот пегасьи отходы! Ну почему опять он?!

Интуиция запоздало предупреждала о форменной подставе. Я намеренно медленно двинулась к доске, пытаясь сообразить, что будут спрашивать. В человеческой магии я, мягко говоря, почти не соображала. Интересно, у Фела дела обстоят так же грустно?

По его лицу сложно сказать. Стоит – смотрит на меня выжидательно.

– Латарина, поторопитесь, – произнес мастер Петэр. – На вступительных экзаменах вы мне продемонстрировали чары левитации. Давайте усложним задачу…

– А у нас разве не вводная лекция? – поинтересовалась коротковолосая девушка, сидящая за первой партой.

Моя же ты девочка! Лови благословение!

В тот же миг у студентки затрезвонил артефакт связи. Она покрылась румянцем и судорожно попыталась нашарить источник звука в сумке под раздраженным взглядом преподавателя. Тщетно.

– Студентка Эмилис, покиньте аудиторию, – сухо произнес мастер Петэр. – Вернетесь, как решите все свои личные дела. После пар жду от вас объяснительную, по какой причине вы не выключили артефакт перед занятиями.

– Простите, – хрипло произнесла девушка и, прижимая к себе сумку, спешно выскользнула в коридор.

– Теперь вернемся к нашим ба… студентам, – мастер Петэр посмотрел на нас взглядом, не предвещающим ничего хорошего. – Чары левитации. Латарина, ваша задача – направить этот самый лист к Феликсу. Ваша, Феликс, – перехватить управление и направить в Латарину. Тот, кто первым коснется правой руки соперника листом, тот победил.

Я и осмыслить задание не успела, как лист, на который указывал мастер Петэр, подхватило воздухом и метнуло в мою сторону. Увернулась в последний миг, да еще и взвизгнула от внезапно накатившего страха. Позорище! Богиня, испугавшая пергамента!

– Феликс, во-первых, леди вперед. Начать должна студентка фон Громс. Во-вторых, поправьте в формуле значение точности! Сначала.

То есть он еще и небожественной магией пользовался?! Везде успел!

Я умудрилась перехватить лист и метнуть в Феликса. Тот почти достиг руки моего противника, но парень взял власть над предметом. Я и сообразить не успела, как это произошло. Пергамент вновь направился в мою сторону. Сцепив пальцы, обновила формулу, лист дрогнул, но продолжил движение.

Вновь отскочила, так и не успев воспользоваться чарами. Бросила раздраженный взгляд на Феликса. Точно. Это он во всем виноват. Я почти на все сто была уверена, что мой божественный надзиратель подлейшим образом мухлюет! У него ведь нет сдерживающей силы каффы!

Лист сменил траекторию, и я совсем запаниковала. Так просто проигрывать Феликсу я не хотела. Пришлось побегать. Улепетывающая от какого-то там чистого пергамента богиня – кому скажешь, не поверит!

Наворачивая второй круг по аудитории, я приметила, что сокурсники подлейшим образом хихикают. Мастер Петэр комментировал:

– Латарина, вы явно перепутали пару по базовой магии с физической культурой! Но раз на то пошло, выше ноги-выше ноги!

Да они все издеваются! Я резко развернулась, в последний момент перехватывая бумагу и сминая ее комком. Этот же комок и направила в Феликса. Тот усмехнулся за мгновение до того, как скомканный пергамент коснулся его руки.

– Феликс, вы одержали победу, мои поздравления, – тут же прокомментировал мастер Петэр.

– Но я справилась с задачей! – тут же заспорила я, пытаясь отдышаться.

– А лист вы чем сминали? Ж-ж… зубами?! – рявкнул мастер Петэр.

Сегодня он никак не походил на того добродушного мужчину, с которым я играла в карты. Разве что ставки от остальных студентов принимал, пока я бегала с закинутым на плечо языком – но это не точно, я была слишком занята. Гадость какая, это ваше «бегать».

Мастер Петэр явно вошел в роль сурового преподавателя. Тут же вспомнилось его предупреждение, что он меня всему научит – теперь хотя бы понятно каким образом.

– Присаживайтесь, студенты, – наказал мастер Петэр. – С Латариной все ясно, теперь давайте разберем ошибки студента Хубера.

Я даже дыхание перевести не успела, как коротковолосая студентка с первой парты вернулась в аудиторию. Эмилис вроде. И как мастер Петэр всех запомнил?..

При этом она натурально светилась от счастья. Да, ей предстоит получить выговор от мастера Петэра, еще и объяснительную писать, но это ни в какое сравнение не идет с новостью о том, что ее брат пошел на поправку, несмотря даже на то, что все лекари на его болезнь рукой махнули. Я с трудом сдержала улыбку.

Ну и пусть Феликс лучше всех бумажку по кабинету пускает. Зато благодатью делиться не может.