Глава 34

Алиса не отрывала взгляда от Матвея. Он сидел во главе стола, где обычно сидел его отец, и улыбался. Еще несколько часов назад он стоял под белым светом галерейных ламп, неловко принимал поздравления, сжимал ее руку так крепко, будто это не его первая персональная выставка, а казнь. Столько камер вокруг них в последний раз было только после суда над Жанной, но тогда внимание обжигало, и хотелось спрятаться. А сегодня по-доброму грело, ведь Матвей раскрылся миру с другой стороны — не как глянцевый фотограф, а как творец, запечатлевающий жизнь в кадре. И Алиса им очень гордилась, как и вся его семья.

Матвей улыбался Алисе так обворожительно, что у неё ноги подкашивались. И она уже в мыслях закончила весь этот ужин, раздела его и уложила на лопатки. Но ей отнюдь не претили семейные застолья Донцовых, наоборот, её распирало от глупого и детского счастья: когда мама Матвея достала тот самый сервиз из серванта, который «для особых случаев»; когда они несколько часов готовили вместе праздничный ужин, а после играли в тетрис во время сервировки и ругались на своих мужчин, потому что те не придавали значения, с какой стороны положить вилку, а с какой — нож; когда Саню посылали в магазин, потому что «Гриша все надеется на свою память и забыл купить половину из списка» (цитата Евгении Владимировны Донцовой); когда пришла семья Титовых — Женя и её папа, Вячеслав Борисович.

Впервые таким составом они собрались, чтобы отметить окончание судебных разбирательств, объединив такой повод со знакомством с родителями. Саня, бесспорно, по самые уши влип в отношения с Женей, а его мама не находила уже комплиментов для своей тезки. Алиса все хихикала и шептала Матвею о том, как же все-таки Евгения Владимировна мечтает пристроить сыновей и вздохнуть полной грудью.

Затем они праздновали дни рождения всех членов семьи, и даже Вячеслава Борисовича. Женя и её папа пригласили всё семейство Донцовых и Алису на свою дачу, которая оказалась не так далеко от места жительства родителей Матвея. Григорий и Вячеслав довольно быстро сдружились и любили предаваться воспоминаниям о молодости.

Вся семья была в сборе, за исключением матери и отчима Алисы. И хоть за последний год отношения Алисы и Натальи стали более теплыми, но все еще недостаточно, чтобы пускать в свою жизнь. Грехи прошлых лет невозможно взять и просто забыть. Через них можно переступить, можно даже попытаться простить, но Алиса не обязана более цепляться за прошлое.

— Получается, чтобы стать успешным, надо всего-то родиться занудой. Ай! Ну что?

Алиса ткнула локтем Саню в бок за неуместное в такой день прозвище. Нет, он, конечно, был прав, но всё же.

— Не сегодня.

— От того, что я промолчу, занудой он быть не перестанет.

Алиса держала в руках торт, который она самолично испекла для Матвея. Евгения напирала на то, что Алиса страдает ерундой, пытаясь сделать несладким и полезным то, что по определению должно вызывать сахарную кому при большом употреблении. Однако Алиса умудрилась сделать абсолютно ПП-шный торт, заменив всё, что можно заменить, хоть при первых пробах сама и плевалась. Но итог — выше всяких похвал. Даже Евгения вздернула брови в удивлении, попробовав кусочек, который Алиса ей подсунула еще перед подачей, боясь, что никто это есть не будет.

Алиса подошла ближе и наклонила торт ближе к Матвею. На белом гладком покрытии красовалась фотография, с которой всё началось, ещё очень и очень давно, когда Матвей нашел в какой-то из коробок при переезде старенький полароид и сфотографировал на него играющих с мыльными пузырями соседских детей.

— Напечатала на рисовой бумаге, если что, — улыбнулась Алиса.

— Где ты взяла эту фотографию? — Матвей смотрел на торт и искренне удивлялся.

— Мы с твоей мамой нашли, когда она показывала ваши с Сашей детские альбомы. Мне она показалась очень красивой.

— Это болезнь всех мам? — фыркнул Саша. — У Жеки травма после этих показов.

— Твои шутки, Саш, — Женя строго посмотрела на своего парня.

— И ты туда же. Всем сегодня не угодили мои шутки! — Саня вскинул руки в воздух и шумно выдохнул.

— Это потому что мы еще трезвые, — выступил Григорий Донцов. — Слава, наливай что ли. Чего сидишь, как не родной.

— Гриша! Мотя даже свечку еще не задул, а вы уже!..

— Так задует, а у нас не налито. Непорядок. И вообще — у него день рождения что ли, свечки задувать?

— Так положено! — наругала мужа Евгения и отобрала у него бутылку беленькой. — Всё успеешь.

— Не семья, а сплошной абьюз, — Саня сел рядом со своей девушкой.

Матвей и Алиса их, казалось, не замечали. Она робко поставила на стол торт, вставила заготовленную свечку и зажгла её. Матвей молчал и не мог найти слов. Он и забыл об этой фотографии. Он даже не помнил имен детей на фотографии, но ясно как день вспомнил, что испытал в тот момент — чувство, что он может останавливать время. Его мама хранила множество фотографий, но они были не более чем семейной хроникой. А эта — значила куда больше.

— Спасибо, — тихо сказал Матвей. Грудь сдавило и слова давались с трудом.

Будь он более сентиментальным, то уже расплакался бы. Матвей тряхнул головой и сжал руку Алисы.

— Надо загадать желание. Желательно до того, как свечка прогорит и зальет воском весь мой шедевр, — она прикусила губу. — Он совсем без сахара.

Матвей снова улыбнулся, и тяжесть с его плеч постепенно начала уходить. С самого окончания выставки он пребывал в нервном напряжении. У него так сдавило шею, что даже массаж Алисы не помогал, а рука у неё твердая, что греха таить.

— Я хочу…

— Тц! — Алиса перебила его. — Про себя говори. Иначе не сбудется.

— Хорошо, — кивнул Матвей и подумал о том, что он хотел бы, чтобы и сбывались желания Алисы, и задул свечку.

Семья взорвалась аплодисментами, Григорий выпросил свою бутылку назад, Женя хвалила закуски, Саня дулся еще какое-то время, но потом стал снова собой и продолжил шутить, Матвей и Алиса держались за руки под столом, а когда вышли во двор подышать воздухом, он ошарашил её не меньше, чем она его тортом.

— У меня для тебя тоже есть подарок.

— Сегодня? Это твой день. Оставь на завтра, не порть момент, — отмахнулась Алиса и сильнее укуталась в пальто.

Весна немного загуляла, и температура воздуха до сих пор не поднималась выше пятнадцати градусов, поэтому и праздновали в доме, а не на улице.

— Вот именно. Это мой день, и я решаю, как именно хочу его закончить. Тем более, что ты суетилась над этой выставкой больше, чем я.

Алиса поджала губы, а её щеки тронул легкий румянец. Она спрятала лицо в волосах и прижалась к Матвею спиной, в немой просьбе греть её.

— Я думала мы закончим его тем, что оба разденемся и попробуем кое-что из того, что я спрятала в своей тумбочке.

Руки Матвея обвились вокруг её талии и крепко прижали к себе.

— Мы всё успеем, — он поцеловал её в щеку, а затем отпустил, чтобы достать из кармана телефон.

— Если это не билеты на премьеру той мелодрамы, которую я тебе показывала, то даже и не знаю, что ты… — Алиса остановилась на полуслове. — Это что? Топкапы? Ты не можешь подарить мне дворец.

— Но я могу тебя туда свозить.

— Что? Ты серьезно⁈ — Алиса взвизгнула и кинулась целовать Матвея.

— Я продумал маршрут по всем местам, где снимались твои любимые сериалы.

— Кастамону и Инеболу не забыл?

Матвей сощурился:

— Это в Стамбуле?

— Нет. Это север Турции. Там снимали «Мустанг». Ты забыл? Он вообще-то Оскар взял!

— Возможно, я не так хорошо подготовился.

— В твою защиту скажу, что это всё-таки не сериал, — Алиса улыбнулась во всю ширь и еще раз поцеловала Матвей.

Нежность, сладость и теплота затопили до краев их обоих. Его — потому что он до сих пор не мог поверить, что Алисе в руки попалась та фотография, и что она решила украсить ей торт. Её — потому что он не боялся исполнить её мечты, потому что замечал и отмечал её интересы и со своей занудной щепетильностью подходил ко всему.

Алиса оторвалась от губ Матвея, перевела телефон в режим камеры и навела на своего парня:

— Улыбнитесь, Матвей Григорьевич. Вас снимают.

— Ну нет, — улыбнулся он и отвел взгляд. — Ты же знаешь, что я люблю быть с другой стороны экрана.

— Ваша просьба отклонена. Посмотрите на этого красавчика, — заигрывающее начала она. — Он только что сообщил мне, что мы летим в Турцию и будем гулять по всем известным сериальным местам. А значит, блог на время превратится в тревел-блог. Не переключайтесь! Будет круто!

Она подошла к Матвею и перевела камеру в режим селфи, а затем поцеловала его в щеку и завершила съемку.

— Скинь мне. Я потом смонтирую красивое видео.

— Мне нравится твой энтузиазм.

— Теперь ты мой проект. Я хочу, чтобы как можно больше людей увидели мир твоими глазами. Мы не просто прокатимся по всем этим особнякам и дворцам, но ты еще сможешь наделать кучу крутых снимков! Но самое главное, — она выдержала театральную паузу. — Когда будем в Топкапы, ты снимешь меня в образе Хюррем, которая говорит, что ей хозяин свободу даровал.

Матвей не смог сдержать смеха. Он схватил Алису и поднял над землей, и снова поцеловал.

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

— Эй, народ, хватит обжиматься, — Саня просунул голову в дверь. — Мама чайник поставила, приглашает торт наконец попробовать, — а затем перешел на шепот: — Папа и дядя Слава всех уже утомили своими байками и она надеется заткнуть им так рты.

Алиса и Матвей рассмеялись и проследовали за Сашей. Они закончили этот день безумно счастливыми. Потому что они были вместе. Потому что больше не было фальши. Потому что больше никто не мешал им любить друг друга.

Они снова спорили и ругались из-за мелочей, как и все нормальные пары. Они смотрели кино и делали снимки. Они даже снова брали к себе белого пушистого монстра Тиффани, если Кате надо было куда-то уехать — да, у них получилось наладить с ней отношения, без прежнего доверия к ней, но и врагом народа она не стала. Алиса ходила с Женей на концерты Сашиной группы и зависала с ребятами после в баре, а Матвей стал чаще навещать родителей.

Алиса больше не пыталась заполучить любовь публики, потому что полностью состояла из любви. А Матвей наконец ослабил вожжи и веселился порой не хуже своего непоседливого братца.

Они прекрасно провели лето в Турции, не ограничиваясь особняками и памятными местами. Матвей сделал такую серию снимков, что хватило на еще одну выставку, а сами снимки распродались быстрее, чем он ожидал. Ему даже поступило предложение поработать с Russian Traveler.

Алиса же совершенно случайно мелькнула в массовке какого-то турецкого сериала и еще месяц называла это своим международным актерским дебютом. Матвей не спорил. Он был уверен, что это только начало. И если Алиса всё-таки решит попробовать снова поступить, то покорит и театры, и кинозалы.

«Проект Алиса Громова» стал самым успешным проектом в жизни Матвея. Не без трудностей: Алиса спорила, опаздывала, нарушала все планы, смеялась слишком громко и воровала одеяло по ночам. Матвей всё чаще ловил себя на мысли, что проект давно пора переименовать, а Алисе — сменить фамилию. И однажды он не выдержал:

— Выходи за меня.

Эти слова просто сорвались с губ, пока они прогуливались по Сокольникам. Алиса вся измазалась сахарной ватой и сексуально облизывала пальцы, заигрывая с ним. Он навел на неё свою фотокамеру и выдал то, что давно хотел сказать. Он несколько месяцев планировал этот момент: выбирал кольцо, ресторан. Решал, встать ли на одно колено, или повторить её идею с бокалом шампанского. Потом ругал себя за банальность, ведь такое не в его характере. Он выбирал из тысячи вариантов того, как сообщить ей о том, что он готов терпеть весь тот хаос, что она создает, пока не встретится с апостолом Петром. Матвей всё не мог нащупать нужные слова, чтобы передать, что хочет целую вечность слушать её смех и делать её каждый день счастливее.

Алиса приоткрыла рот от удивления, осмотрелась по сторонам.

— Нас снимает скрытая камера?

— Только моя, — хмыкнул Матвей. Сердце в груди бешено стучало, потому что Алиса медлила.

— Ты. Только что. Сделал. Предложение. Мне? — отчеканила она каждое слово. И на каждое он нажимал на спуск затвора камеры. — Шутишь?

— Я похож на шутника?

— Почему?

Матвей начал немного злиться:

— Потому что я люблю тебя.

— Я знаю, но… — Алиса поджала губы. — Мы это не обсуждали. Просто… жили как-то и без этого. Не то, чтобы я была против. Признаться, я даже немного фантазировала, как это будет. Особенно невозможно остановиться, когда твоя мама постоянно намекает, — она закусила губу, сдерживая улыбку и в её глазах отразилась теплота воспоминаний о семье Матвея. — Я перебрала в голове множество вариантов. Помнила, что ты говорил о том, как ненавидишь банальщину. Ну тогда, на нашу первую фальшивую годовщину, и…

Матвей опустил камеру и в пару шагов оказался рядом с Алисой. Она начала болтать, а значит нервничала.

Он взял её руку и поцеловал пальцы. Дышать становилось тяжело, ведь она не дала ему быстрого ответа. И тогда он встал на одно колено.

— Мамочки, ты что творишь? Здесь же куча людей!

Алиса спрятала лицо в своей ладони и огляделась по сторонам. Некоторые прохожие, конечно, остановились при виде такой сцены. Людям нравится за таким наблюдать. Матвею же нравилось, что Алиса смущается такого внимания, хотя казалось бы блогер её уровня уже давно должен забыть значение слова «смущение».

— Ты привнесла в мою четкую, выверенную до минуты жизнь столько хаоса, но мне это так нравится. И я не хочу, чтобы ты останавливалась. Хочу засыпать и просыпаться с тобой каждый день своей жизни, хочу, чтобы ты и дальше комментировала каждую сцену в фильме, и дальше баловала меня своей не слишком полезной едой. Хочу, чтобы ты официально стала частью моей семьи, а еще лучше — мы создадим свою новую. Только нашу.

Алиса молчала и смотрела на него так, будто вот-вот расплачется, хоть лицо её и озаряла обворожительная и милая улыбка.

— Если ты согласна, то скажи «да», и я постараюсь каждый следующий твой день сделать еще счастливее. Но если ты не готова…

Матвей собирался закончить фразу чем-то вроде: «я готов ждать тебя вечно». Пафосно, банально. И да, если такие банальные вещи делают её счастливой, то почему он вообще так парился над этим моментом? Ведь это и её момент тоже!

— О, господи, конечно, я готова!

Она кинулась ему на шею, едва не повалив на землю, а он обнял её так крепко, что Алиса даже закряхтела. Они поднялись и Матвей закружил Алису на месте и поцеловал порывисто и страстно, отдавая все свои чувства ей на хранение.

— Значит, я могу сменить никнейм? Я же теперь буду Донцова, — хихикнула она.

— Ты можешь делать всё, что тебе захочется. Только перестань называть меня хозяином. Ты обещала еще в Турции.

— Я подумаю об этом на досуге. Где-то между примеркой платья и дегустацией свадебного торта, — Алиса чмокнула Матвея в нос и снова крепко обняла, прижавшись к его крепкой груди. — А знаешь, если бы я тогда на тех быстрых свиданиях не сказала тебе «Да», то ничего этого бы не было.

— Спасибо, что сказала «да» и влюбила меня в себя.

— Это каноническое событие. Меня все любят, — улыбнулась Алиса и посмотрела на него горящими от счастья глазами.

— Давай сделаем фото для твоего блога?

— Давай, только в блог я это выкладывать не буду.

— Почему?

— Знаешь, я уже давно поняла, что счастье любит тишину. И я хотела бы сначала рассказать семье, а не подписчикам.

Алиса достала телефон и навела на них камеру. Матвей прижался к её щеке, посмотрел на экран и, черт возьми, они были такими ненаигранно счастливыми на этом снимке.

— Ну всё. Начало нового сезона нашего чумового сериала зафиксировано. Теперь не отвертишься.

— Я и не собирался.