Глава 16. Заложница

Под наркозом сны не снятся. И, когда просыпаешься, у тебя чугунная голова, как после хорошей попойки. Так и я проснулась в незнакомом месте, не сразу сообразив, что произошло. Во рту было кисло, я поморщилась, открыла глаза. Это не дом. Это не больница. Где я?

Больше всего место, в котором я находилась, напоминало старый дачный домик бабушки. Полинявшие от времени обои в цветочек, кое-где отставшие от стен, обшарпанные рамы окон, тусклые стекла без занавесок. А я лежу на диване. Точнее, на том, что когда-то, лет этак двадцать назад, было диваном с велюровой обивкой. Теперь мне в спину давили пружины, а обивка воняла кошачьей мочой. Наверное, именно это и побудило меня встать.

Покачнувшись — в голове все еще кружился вертолет — я осмотрелась. Одно окно с заколоченной рамой. Одна дверь со старой полукруглой ручкой и замочной скважиной. На стене — побитый молью ковер, на котором еще можно было различить очертания трех мишек в лесу. Кроме дивана только стул и больше никакой мебели. Крашеный коричневой краской дощатый пол. Я сделала несколько шагов к двери и поморщилась — половицы скрипели, как несмазанная телега. Дернула за ручку, но дверь не открылась. Дернула еще пару раз, потом застучала кулаком:

— Эй! Кто там? Выпустите меня!

Прислушалась. За дверью раздался такой же скрип пола, крутанулся ключ в замке, и передо мной предстал все тот же шкаф в костюме. Я прищурилась:

— Кто вы? Зачем меня похитили?

— Спокойно, дамочка, — он загородил проем, не давая разглядеть вторую комнату. — Вот шеф приедет, сам все скажет.

— Кто твой шеф? — я не была уверена, что наезд сработает, поэтому сразу добавила: — Впрочем, кто бы он ни был, чего бы он ни хотел, мой муж даст тебе больше, если ты меня выпустишь!

Он усмехнулся уголком губ и аккуратно потянул на себя дверь. Я навалилась на нее всем телом:

— Послушай, я беременна! Если вдруг что-то случится с моими тройняшками, мой муж тебя придушит собственными руками!

— Если захотите пить, дамочка, стукните в дверь, я принесу.

Он невозмутимо втолкнул меня обратно в комнатку и закрыл дверь на ключ.

Черт!

Нет, это черт знает что!

Меня похитили в самом центре города, в самое людное время суток, прямо из-под носа у Дашки… Естественно, ради выкупа! Данилу хотят развести на парочку миллионов. А он отдаст. Ради своих детишек… Поэтому надо сидеть тихо и не рыпаться. Я же не хочу навредить тройняшкам…

Осторожно опустившись на диван, я поерзала, чтобы найти удобное положение между пружин, и прижала руку ко рту. Черт! Ну почему это должно было случиться со мной? Почему это должно было случиться сейчас, когда все хорошо, когда ужасы закончились? Да что ж такое?! Неужели я не могу быть спокойна хотя бы немножечко, хотя бы чуть-чуть?

По животу словно спазм пробежал. Испугавшись, я приложила к нему руки, прислушалась к себе. Не хватало только еще потерять детей! Ведь Ирина говорила: никакого стресса, никаких потрясений! А тут похищение… Скорей бы все разрешилось!

Еще один спазм, на этот раз в виде легкой волны, случился слева. Переместив ладонь, я наморщила лоб. И снова спазм, но уже справа. Нет, это не может быть симптом выкидыша! Это что-то другое… Это…

Боже мой! Это же мои тройняшки шевелятся!

— Лапушки мои, — прошептала я, прислушиваясь к движениям, почти неразличимым, но таким реальным, внутри живота. — Да, да, толкайтесь, милые! Так меня, так! Сильнее!

Лапушки… Девочки? Нет. Это точно мальчики-зайчики. Так толкаться могут только мальчики! У меня будет футбольная команда мальчишек! Если, конечно, Данила заплатит выкуп…

Не думать об этом! Не думать о том, что может случиться… Все будет хорошо. Мои зайчики живые, они толкаются, они во мне. Данила заплатит, меня не убьют во время передачи выкупа, я приеду домой и закачу ужасную истерику, и все будут бегать вокруг меня, а я буду наслаждаться вниманием…

Не знаю, сколько прошло времени, возможно, я даже уснула, а вскинулась только когда в двери снова повернулся ключ. Шкаф пришел с бутылкой воды? Или загадочный шеф таки приехал?

Когда дверь открылась, я замерла и широко раскрыла глаза. Вот уж кого не ожидала увидеть! Но как? И зачем? Неужели… Чтобы забрать свои триста тысяч? Это глупо и контрпродуктивно! Он может заработать эти деньги за полчаса! Но приехал через полстраны за мной? Как он вообще меня нашел?

— Черт побери, Макс! Зачем ты меня похитил?!

Макс Зайцев покачал головой, прислонившись к дверному косяку:

— Детка, ты меня разочаровала. Очень сильно разочаровала!

— Иди в жопу, Макс! Я беременна! А если у меня случится выкидыш?

Он поднял брови на красивом лбу и удивился:

— Как, опять? Ты опять беременна, детка? От кого на этот раз? Вася, от кого?

— От Беркутова, — подсказал шкаф из-за спины.

— А, точно. Старшего или младшего?

— Старшего убили. От младшего.

— Да, Вася, ты совершенно прав. Младший унаследовал все, не так ли? Ты хорошо пристроилась, детка! Даже очень хорошо.

— Я тебя ненавижу, Макс, — процедила сквозь зубы. — Тебе нужны твои деньги? Я тебе их отдам! Необязательно было меня похищать!

— Конечно, ты мне их отдашь. Я даже не сомневаюсь в этом, детка. Мои полмиллиона долларов ты отдашь мне завтра. Наличными.

Мне показалось, что я плохо расслышала. Переспросила:

— Сколько-сколько?

— Пятьсот. Тысяч. Зеленых, — четко ответил Макс. Его левое веко дернулось. Оно всегда дергалось, когда Макс волновался. На губах играла улыбка, а вот веко выдало волнение. Жаль, что мы не в покер играем…

— Я не брала твои баксы, — отказалась решительно. — Взяла только те деньги, которые ты дал мне на… беременность.

— Детка, — Макс растянул губы в улыбке. Терпеть не могу, когда человек улыбается одними губами… — Совпадений не бывает. Деньги из сейфа пропали в тот же день, что и ты. Значит, взяла их ты, больше некому!

— Да я даже код сейфа не знаю! — попыталась воззвать к его разуму, но не помогло. Макс был непреклонен. Он всегда таким был: слишком прямым и бескомпромиссным, поэтому даже просто общаться с ним было нелегко, что уж говорить о создании семьи…

— Код ты могла подсмотреть, так что не отпирайся, детка. Украла — вернешь, тогда я тебя выпущу.

— Но у меня нет таких денег, — растерянно протянула я.

Макс обернулся к своему шкафу:

— Вася, телефон.

Вася подал ему простой кнопочный мобильник, Макс сунул его мне и велел:

— Номер твоего… кавалера? Мужа?

— Мужа, — пробормотала я, с трудом вспоминая цифры номера Данилы. Какие последние? Двадцать пять или пятьдесят два? Ткнула наугад, и Макс вырвал телефон из моей руки:

— Надеюсь, что ты поумнела с тех пор, как мы с тобой встречались, детка. Теперь сиди и молчи, говоришь будешь, когда я скажу.

Я вздохнула. Да, с Максом шутить вредно. Он настоящий зацикленный придурок…

— Я говорю с Данилой Беркутовым?.. Отлично. Твоя жена у меня. Если хочешь увидеть ее живой и с прелестным животиком, я должен получить пятьсот тысяч долларов наличными. Сегодня.

Я не слышала, что Данила ответил, но, судя по следующей фразе, он согласился.

— Узнаю делового человека. Собирай деньги, я позвоню позже и скажу, где мы встретимся… Что? А, ну поговори с ней, возражений не имею.

Макс сунул мне телефон и пригрозил:

— Смотри, без глупостей!

Я даже не взглянула на него, а вцепилась в мобильник, будто он мог спасти меня от бывшего:

— Данила? Это я, Ева! Данил, приезжай забери меня! Он держит меня на…

— Говорил же, без глупостей! — Макс не дал мне закончить фразу, вырвал телефон и сказал в динамик: — Убедился? Она живая. Все, готовь денежки, которые твоя баба у меня украла, и жди звонка.

Сбросив разговор, он толкнул меня в грудь:

— Сука ты, Евка! Или бессмертная! Все, не рыпайся тут, иначе я тебе твоих ублюдков из живота ногами выбью!

Я скрючилась на диване, поджав ноги и прикрыв живот руками. Молчи, Ева, молчи… Нельзя потерять малышей! Нельзя.

Когда он ушел, заперев дверь, я закрыла лицо ладонями. Сейчас разревусь… Почему он сказал Даниле, что я украла деньги? Зачем он это сказал? Теперь муж спросит меня, и придется снова врать. Я не хочу врать Даниле! Я не хочу вообще больше врать! Я хочу соскочить, стать примерной женой и матерью, хочу жить спокойно! Даже не буду из дома выходить! Мне хорошо дома… Там Варвар, там Дашка, там Эля и дядя Рома… Там все свои. Я их полюбила, как родных. Там мой Данила, мой Беркут родной!

А если он меня бросит?

Дождется рождения малышей, заберет их у меня, как уже обмолвился один раз, и просто выгонит на все четыре стороны — без денег, без ничего, а главное без детей и себя. Он хороший и честный, а я… Я просто аферистка, которой захотелось стать честной! Я ничтожество, гнусная лживая пакостница. Я даже аферу крупную придумать не смогла! Только мелкое хулиганство… За него не сажают даже, дают условно!

Наревевшись вдоволь, нажалевшись себя, любимую, я вытерла слезы и встала. Подошла к окну. Протерев стекло, попыталась разглядеть что-нибудь снаружи. Унылый заросший садик. Это точно дача. Вон сараюшка стоит, какие-то доски и лопаты валяются рядом, тачка покосившаяся на спущенном колесе… Хмурое небо, блеклые листья, буйные джунгли травы. Как Макс узнал, где я? Как он меня отследил? Что я упустила?

Нет, ну каков жук! Пришел требовать свои баксы… Не трогала я их! Даже не знала, что у него дома, в сейфе лежат такие деньги! А если бы и знала, кто бы мне сказал код? Да и вообще… Я наморщила лоб, размышляя. Взяла бы я пятьсот тысяч баксов, если бы мне предоставилась такая возможность?

Вряд ли. Только бы если временно сошла с ума. За пятьсот тысяч зеленых можно и убить, а я просто мелкая аферистка, обиженная на мажоров. Макс, конечно, не мажор, он затесался в их компанию случайно. Он бандит. Самый настоящий. Похищение и удержание в заложниках — это уголовка, а не мажорская мелочная мстя… Надеюсь, что Беркут заплатит Максу, что приедет за мной в эту глушь, что не придется объясняться с ним…

Я не знала, что делать. Сесть и сидеть? Ходить по комнате из угла в угол? Полежать? Стало прохладно, меня зазнобило. Потоптавшись по скрипучим половицам, чтобы согреться, обняла плечи руками. Все зря, все даром… Может в диване есть какое-нибудь завалящее одеялко?

Попробовала поднять диван, но его заклинило. Даже руку в щель не просунешь. Пнув с досады проклятый диван, я пошла стучать в дверь:

— Эй! Вася! Эй, как тебя там?! Мне холодно!

Пауза, шаги, скрип, дверь открылась на десять сантиметров, мне сунули в руки невнятного цвета плед, дверь закрылась. Я вздохнула. Даже общаться не хочет. Ну и хрен с ним! Пойду лягу и укроюсь, завернусь в этот пледик, закрою глаза…

Хоть бы уже скорее…

Хоть бы Данила собрал деньги, отдал их Максу и приехал за мной…

Пусть просто приедет и заберет меня, пусть даже не разговаривает со мной, но заберет отсюда в теплый дом, в мою мягкую постель, где рядом стоит прикроватный столик, а в нем спрятаны вкусняшки…

Не знаю, сколько я спала и спала ли. Мне снился Веня Баринов. Было больно и страшно, больно и противно, просто страшно и плохо… Данила маячил где-то вдалеке, но я не могла к нему приблизиться, как ни старалась. Я шла, бежала, даже пыталась лететь, а все впустую. И тогда я плакала, вытирая слезы старым пледом, звала его, пугалась тишины и молчания, и укоризненного взгляда…

А потом Данила пришел. Сам.

Он обнял меня, зашептал что-то на ухо, поднял и понес. Все вокруг качалось, а я боялась этой качки и цеплялась за его шею руками, чтобы не упасть. Потому что если я упаду, то обязательно случится выкидыш. Я даже сказала об этом Даниле и сразу забыла об этом. Мне снова было плохо. Больно, да, но и плохо не от боли. Болела душа, тот самый орган, который пока еще не нашла медицина. И не понять, кто виноват — Веня Баринов, чтоб ему в аду гореть вечно, или Макс, или Данила, а может, и я сама…

Когда я наконец смогла смотреть на мир без облака красных точек перед глазами, первым, что я увидела перед собой, было лицо Ирины. Обеспокоенное лицо. Вяло похлопав ресницами, я спросила:

— А где Данила?

— Тут он, за дверью мается, — сообщила гинеколог. — Как вы себя чувствуете?

— А где я?

— Дома, — улыбнулась она. — Вы пережили сильный стресс, теперь, чтобы не потерять тройняшек, придется оставаться в постели весь оставшийся срок.

— Весь?! — ужаснулась я. — Но ведь еще… Шесть месяцев!

— Да! Шесть месяцев в постели! Ваш муж наймет вам сиделку, чтобы та помогала аккуратненько вставать в туалет и в душ, но никаких больше волнений! Понятно ли вам то, что я говорю, Ева?

— Понятно, — вздохнула я. — Но с малышами все в порядке?

— Пока да, но есть небольшая угроза. С одноплодной беременностью я бы рекомендовала просто щадящий режим, но три плода требуют большой осторожности.

Она сложила портативный УЗИ и встала, улыбнувшись:

— Мы же помним, Ева, что это не для себя. Это для здоровеньких деток!

Я кивнула, как нашкодившая первоклашка перед завучем. Положила руки на живот. Маленькие мои… Толкнитесь! Чтобы я знала, что с вами все в порядке! Но дети не спешили успокоить меня.

— Прощаюсь с вами, надеюсь, что до следующего планового визита не встретимся, — сказала Ирина уже в дверях и добавила явно для Данилы: — Никаких волнений, помните?!

Он появился в комнате — такой бледный, что я сама испугалась за его здоровье. И вспомнила: ведь он заплатил за мои ошибки полмиллиона долларов! Тут кто угодно побледнеет… Вжалась в подушку, чтобы стать незаметнее, как бы глупо это не выглядело. Но Беркут не собирался ругаться. Он присел на кровать и взял мою руку в свои большие ладони:

— Детка… Ты так меня напугала!

— Прости… — прошептала. — Я не хотела.

— Ты не виновата, — он поцеловал мои пальцы.

— Виновата. Но я не хотела, правда.

— Я не хочу тебя волновать, детка… Ирина сказала, что тебе нужен покой.

Он выглядел странно. На лице написано, что у него куча вопросов ко мне, но что-то удерживает от них. Заботится… Обо мне или о том, чтобы я не потеряла детей раньше срока? Но я не могу больше врать и выкручиваться. Тем более, что Макс ясно сказал ему…

— Я не буду волноваться, — приклеив на губы улыбку, ответила почти весело. — Чего мне волноваться?

— Ладно. Ладно, детка, я просто хотел спросить. Ты же не брала у этого типа деньги?

Боже, как он хочет, чтобы все, что сказал Макс, оказалось неправдой! Я могла бы сейчас покачать головой и уверить Беркута, что я ни при чем, что я невиновна и вообще колокольчик. Легко! Но мне показалось, что настал момент во всем признаться. Будь что будет…

— Брала, Данила. Я взяла у него деньги.

Увидев, как брови на красивом любимом лице сдвинулись к переносице, поспешно добавила:

— Но только триста тысяч. Рублей!

— А полмиллиона баксов?

— Это не я. Могу поклясться на чем угодно, что это не я.

— Совпадение? Таких совпадений не бывает!

— Как видишь, бывает, — я усмехнулась. — Зачем мне его полмиллиона баксов? За такое сажают. За такое даже урыть могут, а мне это не нужно. Я никогда не была жадной.

— Значит ли это, что… У тебя были и другие разы?

В смятении Данила даже отпустил мою руку. Да, милый, добивай меня. Сейчас мне уже все равно. Потом придет раскаяние, страх за будущее, боль от потери любимого человека, а сейчас…

— Ты хочешь, чтобы я все тебе рассказала? С самого начала? Предупреждаю, на сказку это совсем не похоже.

Он поколебался, но кивнул. Что ж. На его месте я сделала то же самое.

Я рассказала ему все. С самого начала. Как сбежала с подружкой в клуб, пока родители были на даче, как меня заметил Веня Баринов — самый мажористый мажор города, как он меня напоил и привез к себе на дачу… Как взял силой. Как потом вышвырнул подобно ненужному старому носку.

Мой голос был ровным и почти скучным. Слова уже не вызывали картинку, уже не причиняли боль. Это было давно, три года назад, я пережила, переболела…

— Когда я поняла, что беременна, я никому не сказала. Пошла прямиком к Вене. Не знаю, что хотела ему этим доказать… Наверное, хотела увидеть его глаза. Чтобы ему хоть на секунду стало так же страшно, как мне.

— А что он?

Это был первый раз, когда я услышала голос Данилы с начала моего рассказа. Видимо, действительно хотел знать. Я усмехнулась:

— Он сказал, что все будет хорошо. Посадил меня в машину и повез на дачу. Но мы не доехали. Он остановился в лесу, вытащил меня на траву и снова изнасиловал. А потом из другой машины вышли его друзья. Вместе они били меня — сначала кулаками, потом ногами. В живот в основном… И оставили там, в лесу.

Я помолчала. Тоненькой привычной ниточкой боль вернулась — фантомная боль от переломанных ребер и удаленной селезенки. Фантомная боль от выкидыша. Но я оборвала эту ниточку, смотала в клубок и забросила в дальний уголок души. Все позади. Все давно закончилось. Боли больше нет.

— Когда я поправилась, собрала свои вещи и уехала. Не подавала заявление в полицию, не говорила никому. Уехала, чтобы не вариться в этом соусе всю жизнь… В Благовещенске встретила одного богатого парня, мы повстречались немного. Я думала, что делаю это, чтобы забыть все, что случилось, потом хотела убить его, потому что он был похож на Веню… Потом решила, что не хочу всю жизнь сидеть в тюрьме, и соврала ему, что беременна. Он так обрадовался! А я захотела отомстить ему. За Веню. Взяла деньги, которые он дал мне, и сбежала…

Улыбнувшись самой себе, продолжила:

— За два года я сделала многих парней. И не жалею об этом. А потом встретила тебя.

— И чем я отличаюсь от них всех?

Я пожала плечами:

— Картина. Пуансеттия в горшке. Лошадиная прогулка. Кошки. Семья. Всем ты отличаешься. А главное — тем, что я в тебя влюбилась. Но ты вправе не верить мне. Я пойму.

Данила встал. Хмуро глянул на меня, отвел глаза и сказал:

— Я должен понять — хочу я тебе верить или нет. Прости.

И вышел.

Я откинулась на подушку, закрыв глаза. Может быть, он вернется. Может быть, нет. Во всяком случае, я смогу переболеть и им тоже… Главное сейчас — не волноваться.