Глава 6
Обидно, когда срывается тщательно продуманный план. Но только дурак не использует это обстоятельство в своих целях.
– Стой. Дальше мы сами, – буркнул Верен, остановившись перед входом в учебный корпус. – Дотащим как-нибудь.
Я пожал плечами и послушно выпустил из рук не пришедшего в себя Молчуна. Тот с тихим шорохом осел на крылечке и даже не дрогнул, когда Петер подхватил его под мышки и поволок к телепортационной арке. Пошатывающийся Шарк, которого Грош придерживал за плечи, уже очухался, поэтому дополнительной помощи не требовал. Однако мутный взгляд и избыточная бледность кожи все еще делали его похожим на упыря.
Эх, и это – будущие мэтры… интересно, чему их учили целый год, если после первого же вскрытия они вышли из строя? Надо будет еще раз глянуть на расписание и поспрашивать, чем они занимались на занятиях, если так бурно отреагировали на самый обычный труп. Не цветочки же целый год сажали? Не лютики нюхали?
В мое время вскрытия проводились чуть ли не с первого дня. И мы прекрасно знали, как выглядят развороченные клинком кишки, не закатывали глаза при виде покрытого магическими ожогами человеческого тела. А эти как с неба свалились. Лягушками и крысами они, видите ли, занимались. Но даже если и так – после первой же собственноручно убиенной крысы или препарированной лягушки, на которых изучают, как работает живое сердце, чувствительность к некоторым вещам теряется напрочь.
Оказавшись перед мерцающими арками, Петер и Грош активировали правую и, не попрощавшись, исчезли вместе с Шарком и Молчуном. Верен, проводив их взглядом, качнулся было следом, но потом вдруг остановился и, с сомнением обернувшись ко мне, неуверенно обронил:
– Спасибо.
– Не за что, – пожал плечами я, отходя ко второй арке.
– Ты все-таки светлый. Обычно вы такие… ну…
– Гады? – понимающе усмехнулся я, активируя нужные руны. – Так и есть. Но меня воспитывал некромант, который и научил в свое время одной важной вещи…
– Какой?
– Темные своих не бросают, – с серьезным видом сообщил я, после чего махнул рукой и, не дожидаясь от Верена ответа, отправился к себе.
Несмотря на поздний час, холл отнюдь не пустовал: на диване возле камина развалились трое старшекурсников, а рядом, втиснувшись между ними, пристроились две миловидные девочки более юного возраста. Причем, судя по мордашкам девиц, царящий вокруг полумрак и пляшущие в камине язычки огня настраивали на романтический лад.
При виде меня девушки хихикнули и попытались отодвинуться от ухажеров. Двое из них в ответ только ухмыльнулись, а третий лениво обернулся и, кинув в мою сторону пренебрежительный взгляд, широко зевнул.
– Тебе чего, мелкий? Заблудился на ночь глядя?
– Нет, – хмыкнул я, доставая из-под мантии утащенную из лечебницы окровавленную простыню. – С прогулки просто иду.
От камина обернулись оставшиеся четыре головы, а в меня воткнулось сразу пять недоуменно-растерянных взглядов. Которые стали совсем странными, когда я тряхнул еще влажную ткань и нечаянно выронил оттуда покрытую багровыми разводами пилу с прилипшими к ней осколками ребер.
– Ой. А вот это не мое… случайно прихватил с кладбища. Ну да ничего. Сейчас помою, наточу, и будет как новенькая… Кстати, вам садовый инструмент не нужен? Если что, могу достать. Недорого.
Девушки внезапно побледнели. Парни поднялись с дивана, сделали шаг по направлению ко мне, случайно загородив проход в мужское крыло.
– Мелкий, ты что, убил кого-то? – наконец отмер один из них, недоверчиво рассматривая пилу.
Я сделал непроницаемое лицо.
– Да. Одного дурака, который мешал мне пройти. Упрямый оказался и не поверил, что я, когда голоден, могу убить за кусок пирога. Правда, поскольку пустых могил на кладбище не нашлось, пришлось его распиливать и закапывать по частям. А он костлявым оказался… вот пилу об него и затупил. – Под конец пришлось молотком даже долбить – черепушка никак не хотела лезть под крышку гроба. Хорошо, до темноты успел… Доброй ночи, коллеги.
Нагнувшись, я без помех подобрал с пола вопиющую «улику» и спокойно прошел мимо старшекурсников. Без помех добравшись до комнаты, с каменной физиономией закрыл за собой дверь и, скинув на пол пропитавшуюся ароматами подвала мантию, проворчал:
– Ну как дети, в самом деле… Что ни скажи – всему верят.
– А я тебе говорил, – сварливо проскрипел откуда-то сверху Нич. – И вообще, чего это ты такой недовольный? Светлым нос не получилось утереть?
– Что-то вроде того… Я до Черной башни не добрался.
– А собирался?
– Конечно. Пора уже портал налаживать. В замок надо бы заглянуть, Модшу навестить, эликсирами запастись – старые-то закончились… и вообще, у меня были другие планы на сегодняшний день.
– Ну так в чем проблема? – удивился таракан и, спрыгнув со шкафа на комод, вопросительно шевельнул усами. – Нам всего-то и нужно, что получить приглашение от темных. Спаси какую-нибудь некроманточку от оравы светлых, и мигом получишь разрешение.
– Я планировал использовать другой вариант проникновения…
– Зря. Некроманточка – самый быстрый способ. Точно тебе говорю. Спаси ее, и все дела.
– Да как ты ее спасешь? – хмуро откликнулся я. – Они же толпой все время ходят. Что мне, два десятка человек сперва распугать, а потом уговаривать вернуться?
– Ну… – на мгновение задумался таракан. – Хочешь, я их распугаю?
– Спасибо, не надо, – вежливо отказался я, стаскивая с себя форму. – Ты и так сегодня постарался: некоторые до сих пор боятся в столовую заходить.
– Кстати, о столовой, – вкрадчиво начал Нич. – Не знаешь, какая сволочь подвесила там иллюзию, благодаря которой мне… архимагу в почтенном возрасте… пришлось спасаться позорным бегством?!
– Имеешь в виду ту красную стрелку, которая поворачивалась следом за тобой, как привязанная, указывая правильное направление?
– Да!
– И которая пропала только через полчаса, после того, как ты окунулся с головой в бассейн?
– КОНЕЧНО!
– Понятия не имею, – бесстрастно отозвался я, бережно складывая форму на стуле. – Если бы это был я, то позаботился бы, чтобы ты оттуда вообще не выбрался. Скажем, подвесил утяжелители на лапы или просто-напросто обездвижил. Представляешь, сколько бы тогда каблуков по тебе потопталось?
Нич недобро ощерился.
– Гира-а-аш…
– Отстань, – буркнул я, накидывая теплый халат и направляясь к двери. – Я устал и голоден: не успел из-за Ворга поужинать. Пироги давно закончились, а столовая уже закрылась.
С этими словами я вышел, плотно прикрыв за собой дверь, поэтому не услышал, ворчал ли учитель по поводу моей мести. И вообще, нечего возмущаться – он меня сегодня пару раз тоже подставил. А то, что обе ситуации я повернул в свою пользу, являлось сугубо моей заслугой.
Приведя себя в порядок и тщательно смыв въевшиеся в лечебнице запахи, я вернулся обратно. И был немало удивлен, обнаружив на комоде два пирожка и остывшую котлету, которую кто-то заботливо обернул мятой салфеткой.
– Твой ужин, – неприязненно буркнул Нич, устраиваясь на своей подушке.
Я недоверчиво на него покосился.
– Да? Это по какому вдруг случаю праздник?
– Просто хочу проснуться живым, – фыркнул он, даже не повернув головы. – А то вдруг ты по старой памяти снова с голодухи начнешь жрать все подряд?
Я скривился.
– Ну, знаешь… до сырой тараканятины я никогда не опускался.
– Ты, может, и нет. А вот твоя трансформа пару раз согрешила.
– Когда такое было? – озадачился я, подходя к комоду и задумчиво изучая пирожки. Не отравлены, случаем? Понос меня после них не проберет? А то Нич у нас тот еще придумщик…
– Когда ты на кладбище от мертвяков убегал, не рассчитал сил и впервые обернулся полностью, помнишь? Там потом ни одного целого умертвия не осталось – крестьяне лопатами сгребали огрызки тел, да еще приговаривали, что в жизни не терпели такого страху… а второй – совсем недавно. В замке Невзунов. Напомнить тебе, кто там с аппетитом съел некроголема?!
Я непроизвольно передернулся.
– Не надо. До сих пор не могу смотреть на жареные лягушачьи лапки.
– Вот-вот. А тараканьи по вкусу очень похожи!
– Сам пробовал? – уважительно отозвался я, покосившись на возмущенно раздувшегося таракана.
– Нет! – рявкнул тот. – Но предпочитаю отдать тебе украденные из столовой плюшки, чем всю ночь прислушиваться к бурчанию в твоем животе и гадать, не решишь ли ты в самый неподходящий момент вспомнить прошлое!
Я хмыкнул.
Невероятно. Старый ворчун решил обо мне позаботиться! Конечно, просто так он не мог этого сделать, поэтому разыграл тут целую комедию, но все равно приятно.
– Не переживай, Нич, – смягчился я, одновременно проверив еду на наличие всяких пакостей. – Тебя есть не буду. Я на твое воскрешение слишком много сил потратил, чтобы повторять этот обряд всякий раз, когда меня обуяет зверский голод. Да и трансформа моя давно тю-тю…
– Кто тебя знает, – проворчал, скорее, по привычке старик, так и не повернувшись. – Если до утра доживу – может, и поверю.
– Тогда спокойной ночи, – попробовав выпечку и найдя ее вполне сносной, благожелательно откликнулся я. – И спасибо за пироги.
Нич на это ничего не ответил, сделав вид, что уснул, а я неторопливо доел поздний ужин, хлебнул воды из прихваченного из умывальни кувшина. Затем потянулся, снял халат и, прежде чем забраться под одеяло, кинул быстрый взгляд на неподвижно лежащего таракана: огромный, черный, с длиннющими усищами, кончики которых свисали с края подушки и походили на жесткую проволоку… набегался он сегодня отменно. И устал, наверное, не меньше меня. Да еще и в комнате прохладно, чего он до сих пор почему-то не заметил…
Задумчиво покрутив в руках халат, я укрыл им спящего учителя. После чего забрался под одеяло и, блаженно вытянув гудящие ноги, прикрыл глаза. И уже проваливаясь в сон, неожиданно услышал:
– На здоровье, Гираш…
* * *
– Невзун, встать!
Неохотно приоткрыв один глаз, я вопросительно уставился на мастера Нарди, который, судя по цвету кожи и перекошенной физиономии, потратил немало усилий для того, чтобы меня разбудить. Вон как стоит – весь набычился, растопырил пальцы, будто собирался меня придушить, плечи вздернул к самым ушам; морда красная, распаренная, от самого чуть ли не пар валит…
Подумаешь, чуток задремал. Ему же лучше было: я не доставал его назойливыми расспросами.
– Адепт Невзун!
– Я прекрасно вас слышу, господин фон Берден, – невозмутимо откликнулся я, закинув ногу за ногу и одновременно с этим открыв второй глаз. – Просто настолько глубоко задумался над лекцией, что побоялся упустить важную мысль.
– Какую?!
– Не поверите: я размышлял над причинами, приведшими к разделению магов на светлых и темных. Мне кажется, это не совсем правильно с точки зрения…
– Да вы храпели на весь класс! – яростно прошипел преподаватель, нависая надо мной карающей десницей Совета.
Я?! Не может такого быть…
Я оскорбленно выпятил нижнюю губу.
– Это была звуковая материализация сложного мыслительного процесса, находившаяся в прямой зависимости от его интенсивности.
– Неужели? – ядовито переспросил мастер Нарди. – Тогда, судя по интенсивности звука, вы у нас просто гигант мысли!
Я застенчиво улыбнулся.
– Спасибо.
– Невзун, да вы… – светлый едва не задохнулся от злости, – вы просто… Да поднимитесь, наконец, когда с вами разговаривает учитель!
Мигом сделав скорбное лицо, я послушно встал и кротко взглянул на взбешенного мага.
– Полагаете, это улучшит наше взаимопонимание?
– О чем была сегодняшняя лекция, Невзун?! – почти прорычал он, не увидев в моих глазах ни малейшего следа раскаяния.
Я сосредоточенно наморщил лоб.
– А вы не могли бы сформулировать вопрос попроще? Нельзя же с ходу ошарашивать бедного адепта столь сложным заданием.
– Что? – опешил мастер Нарди, отступив от меня на шаг. – Невзун, вы забыли, какой у меня предмет?!
– Нет, – серьезно ответил я, оказавшись на перекрестье изумленных взглядов, и с умным видом пустился в пространные разъяснения: – Согласно расписанию, вы ведете у нас три предмета: Основы рунной магии, Основы заклинательной магии и Основы магического моделирования. Вчера мы начали разговор о моделировании и рассмотрели основные способы начертания заклятий. Сегодняшнее занятие должно было быть посвящено рунам. Однако в начале урока вы так долго рассказывали о заклинательной магии, а потом перешли к истории ее возникновения и ее отличиям от рунной… Затем еще полчаса говорили о мэтрах и мастерах, подведя нас к мысли о принципиальной разнице между нами… что я, если честно, затруднился с ответом на ваш последний вопрос. Поскольку не смог сразу определиться, чего в вашем рассказе было больше: истории, теории рунной или все же заклинательной магии? Но, может, вы подскажете, где я ошибся?
Преподаватель на мгновение замер, а потом снова недобро прищурился.
– Издеваетесь, Невзун?!
– Ни в коем разе, – поспешил заверить я, на всякий случай выпрямившись, чтобы сравняться ростом с преподавателем. – Просто докладываю о своих наблюдениях и, исходя из возникших противоречий, задаю встречный вопрос.
– Ах, докладываете… – Во взгляде светлого появилось обещание мучительной смерти. – Сколько букв рунического алфавита вам известно?
Я вопросительно приподнял бровь.
– Основных или дополнительных?
– Основных! Хотя бы… – неожиданно запнулся преподаватель, а потом с подозрением уставился на невозмутимого меня. – Откуда вы знаете о дополнительных рунах?
– Отец считал, что у меня должно быть разностороннее образование, не задавленное рамками общеобразовательной программы, – пожал плечами я. – Поэтому он позволил мне самостоятельно изучить «Древние руны» магистра Буральдино.
У мастера Нарди сперва округлились глаза, потом раскрылся рот для какого-то глупого вопроса вроде того, откуда у старшего Невзуна мог взяться оригинал фундаментального труда знаменитого некроманта, которым сейчас пользуются все до единого маги. Но светлый вовремя вспомнил, каким именно способом мэтры добывают ценные книги, и неопределенно хмыкнул.
– Смело с его стороны… Что вы поняли из этого трактата?
– Исходя из исследований мэтра Буральдино, в рунном алфавите… в том виде, в котором он до нас дошел… – счел нужным уточнить я, – в настоящее время выделяют тридцать основных рун, разбитых на три порядка в зависимости от уровня воздействия, и около пятидесяти дополнительных.
Во взгляде преподавателя промелькнула искорка неподдельного интереса.
– Вам они знакомы?
– Разумеется, – хмыкнул я. – Это знание не является запрещенным.
– Очень любопытно. А вам известно, адепт, почему произошло такое разделение?
– Конечно. Основные руны называются так потому, что, будучи нарисованными в одиночку или же рядом с рунами своего порядка, всегда обладают одним и тем же эффектом. Тогда как дополнительные руны, напротив, способны этот эффект или исказить, или же поменять на прямо противоположный.
Например, руна «гадья», о которой я так долго толковал Лиурою и всю красоту которой он, кажется, так и не понял до конца.
– Верно, – с легким удивлением отозвался светлый. – Хотя схем, которые описывали бы воздействие дополнительных рун на основные, до сих пор создано очень мало.
Я с умным видом кивнул.
– В книге мэтра Буральдино имеются записи о двухстах двадцати шести таких схемах. И то – они учитывают воздействие всего одной, максимум двух дополнительных рун при условии, что количество основных рун в общей схеме не превышает десяти.
– Да, – с сожалением согласился со мной мастер Нарди. – Но даже для десяти основных рун он проверил далеко не все возможные комбинации.
Угу. У него на это просто не хватило времени – конкуренты, знаете ли… не просто же так его книжица заняла почетное место в моей личной коллекции редкостей?
– Кстати, Невзун, – окончательно позабыл о своем раздражении Нарди. – Раз уж вы у нас оказались столь просвещенным по этому вопросу, не могли бы вы напомнить классу положительные и отрицательные стороны рунной магии?
Я чуть не поморщился. Тьфу… на какую чушь я должен тратить свое драгоценное время!
– Рунная магия общеизвестна, доступна и может быть использована даже адептами-первокурсниками. Минусы: она сложна в понимании, требует знаний, прекрасной памяти и безукоризненной точности в начертании символов.
– Именно, – тонко улыбнулся светлый, кинув на притихшую аудиторию торжествующий взгляд. – И поскольку она доступна вам уже сейчас, то следующий час мы посвятим изучению простейших рун, чтобы с завтрашнего дня вы могли самостоятельно передвигаться по академии, не привлекая для этого завхоза или старших товарищей.
Я удивленно повернул голову.
Раньше же к рунам приступали только к концу первого полугодия! Ученики должны были сперва научиться их рисовать, прежде чем пытаться использовать! С какого перепугу Совет дал добро на этот эксперимент?! Хотят, чтобы кто-нибудь убился по неосторожности?!
– Приказ ректора, – с новой улыбкой пояснил приободрившимся адептам мастер Нарди. – Исходя из того, что большинство из вас уже изучали руны и вполне прилично владеют навыками их начертания…
Когда бы они успели? Неужто была изменена форма домашнего обучения?
– И поскольку на подготовительном факультете этот материал тоже давался, то наше руководство решило с нынешнего года облегчить вам жизнь и позволить пользоваться порталами академии самостоятельно.
Лица первокурсников посветлели.
Ну конечно, бегать из корпуса в корпус никому не нравилось, а старшекурсники не станут никого дожидаться возле арки, оказывая услуги проводников вечно опаздывающим и путающимся в собственных мантиях малолеткам.
В мое время адепты первого курса мирились с неудобствами ради правильного и вдумчивого освоения навыков начертания. От них слишком многое зависело, чтобы академия пускала это дело на самотек или доверяла домашнему обучению. Ведь чертились не только руны, но и невербальные схемы заклинаний. Это – основа, жизненно необходимая для дальнейшего обучения. Обучить которой ленивых, изворотливых адептов – дело не одного года. Это – целая система преподавания, отлаженный механизм подачи материала, разрушить который можно всего одним росчерком пера в соответствующем приказе.
Не нравится мне все это. Ни новая программа, ни выбранный Советом курс на сближение потоков, ни измененное расписание… С одной стороны, все вроде выглядит неплохо – в молодых людях поощряется активность, решительность, целеустремленность, любопытство… но сколько из них сумеют разобраться в рунах и будут дотошно изучать их до тех пор, пока не поймут все до последней закорючки? Сколько сможет усидеть в книгохранилище в поисках истины, которая однажды не позволит им совершить грубейшую ошибку? А сколько ринется исследовать древний алфавит без предварительной подготовки и с завтрашнего же утра помчатся мучить телепортационную арку, рисуя на ее стойках кривые символы? Лишь потому, что «разрешили»?
Конечно, в стенах академии никто из этих энтузиастов не погибнет и даже не пострадает, если неправильно начертит ту или иную пространственную руну. Их защитят, сберегут, позаботятся… до выпуска. И за годы учебы кое-что из недоданного материала они все-таки поймут, дочитают, додумают. По крайней мере те, кому действительно интересно. Но сколько их будет на весь выпуск? Один? Два? Три человека? А что будет с остальными – теми, кто не утруждал себя дополнительными занятиями и читал лишь то, что положено по программе?
Хотя, может, кому-то понадобились адепты-недоучки? Может, кто-то в Совете заинтересован в том, чтобы большая часть магов не приобрела необходимую квалификацию? Все же быть самым умным в стране дураков – заманчивая перспектива…
– Невзун, вы опять спите? – недовольным голосом прервал мои размышления мастер Нарди.
Не открывая глаз, я отрицательно качнул головой.
– Теперь уже не до сна, господин фон Берден…
– Вы это о чем? – озадаченно спросил светлый, когда я нахмурился и резко поднялся с кресла. Всего за мгновение до того, как снаружи заверещал проклятый колокольчик.