Глава 5
Порой, чтобы навести порядок среди адептов, стоит их припугнуть. Главное, не нарваться на того, для кого страх станет поводом к агрессии.
Первое, что я увидел, зайдя в свою комнату в академии – это огромный черный таракан, нагло восседающий на моей подушке. Который мрачно сверлил меня горящими в темноте глазами и недовольно сопел все то время, пока я закрывал дверь, снимал мантию и запихивал в шкаф тяжелую сумку с инструментами.
– Где ты был? – проскрипел Нич, когда я закончил с делами и вопросительно повернулся в его сторону.
– Хотел то же самое спросить у тебя: с самого утра ни слуху, ни духу, ни записки, ни даже намека на то, что ты живой.
– Я был занят делом!
– Я тоже, – хладнокровно парировал я. – И предупредить, представь себе, было некого, потому что этот некто тихо слинял из комнаты еще до побудки.
– Ты мог бы догадаться, что я ушел по важной причине!
– А ты мог нацарапать пару слов в тетради, чтобы я знал, что на тебя нельзя рассчитывать. Мы будем выяснять отношения до утра?
Таракан скрипнул зубами и резко отвернулся. После чего перепрыгнул на свою постель и, забравшись под покрывало, недовольно засопел уже оттуда.
Я тяжело вздохнул.
– Иногда ты ведешь себя как старый, капризный, придирчивый маг, который забыл, что ему никто и ничем не обязан.
– А я и есть старый, капризный, придирчивый маг, который добыл важные сведения и не смог ими вовремя поделиться! – буркнул Нич, даже не подумав высунуть наружу нос. – И вообще, я, может, за тебя беспокоился!
– Спасибо. Я тоже за себя беспокоился. Причем не меньше.
Из-под покрывала настороженно показались кончики тараканьих усов.
– А что, был повод?
– Нет. Просто этой ночью мы с насмом прогулялись в городскую ратушу.
– Что-о?! – покрывало тут же отдернулось в сторону, а учитель резко подскочил на подушке. – Ну-ка, повтори: куда вы ходили с насмом?
Я спрятал улыбку.
– Желаешь услышать подробности?
– Только попробуй не расскажи! – грозно раздулся таракан, и я, с тихим смешком отметив, что про обиду он благополучно забыл, доложил ему о результатах вылазки.
Нич слушал на редкость терпеливо, ни разу меня не перебив, что с ним случалось нечасто.
По поводу горгулий почти не удивился – помнил небось, кто их туда посадил. Когда я обронил, что Бескрылый без труда утихомирил новую стаю, рассеянно кивнул. Услышав про свой личный портал и то, что его до сих пор не нашли, слегка повеселел. Узнав, что насм не захотел возвращаться со мной в замок, а исчез сразу после выхода из ратуши, надолго задумался. А когда я умолк, со вздохом заключил:
– Скверно. Мы слишком мало знаем, чтобы понять его истинные мотивы. А еще надо как можно скорее найти этих мастеров Ригду и Свегана. Думаю, нужные бумаги должны найтись в кабинете ректора: раз он заинтересовался Лиуроем, значит, обязательно поднимет документы на эту парочку. И нам стоит успеть поговорить с ними до того, как они поймут, почему поднялась шумиха. Что же касается третьего участника… пожалуй, тебе придется вернуться в архив и поднять списки архимагов. Но здесь вам без меня не справиться.
– Знаю, – спокойно признал я. – Доступ в ту часть архива открыт только главе Совета или его заместителям. Я в свое время такой чести не удостоился, а вот тебя защита пропустит.
– Если кто-нибудь за эти годы не додумался исключить из списка посвященных давно умершего старика.
– Вот только не надо прибедняться, – поморщился я, когда учитель завел старую песню. – Скажи лучше, что ты узнал в кабинете ректора?
– Ах, это… – встрепенулся таракан. – Сегодня утром он собирался дать какое-то задание Руху, непосредственно касающееся твоего «наставника». И я хотел выяснить, о чем речь.
– С чего ты решил, что они должны были встретиться именно сегодня?
– Слышал, пока ты развлекался с детишками в Черной башне, а мы с Томасом спешно заделывали дыры в стенах лаборатории. Ректор тогда был говорлив не в меру. И велел Мкашу явиться до занятий в первый день новой недели. Когда ты колдовал с тем порталом, я как раз об этом вспомнил. Только сказать не успел – ты со своими экспериментами так меня достал, что я решил – сделаю позже.
Я вопросительно приподнял брови.
– Так дело все-таки в портале?
– В портале… не в портале… – с досадой фыркнул Нич, явно не желая углубляться в эту тему. – Ты прекрасно знаешь, насколько я не люблю непроверенных заклятий! И твоя тяга к неоправданному риску выводит меня из себя!
– Святые умертвия… какой там мог быть риск?! – изумился я. – Нич, ты о чем вообще говоришь?!
– О том, что якобы неисправный портал, которым много лет не пользовались, не мог починиться сам по себе! – сварливо ответил таракан. – И раз он стал исправным, значит, кому-то это было нужно. То есть кто-то искал способ проникнуть в подземелья. Кто? Темные, которые способны попасть туда в любой момент? Или же речь идет о ком-то другом? А может, ты знаешь иную причину, чтобы тайком лезть в старые тоннели, где есть лишь одно привлекательное для магов место, куда к тому же иным путем не доберешься?!
Я замер.
– Мой кабинет…
– Дошло наконец, – со злым удовлетворением процедил учитель. – А я уж решил, что обретение нового тела плохо отразилось на твоих мыслительных способностях. Ведешь себя порой как мальчишка.
– Виноват, – тут же раскаялся я и под тяжелым взглядом таракана опустил голову. – Отвык от такого количества эмоций, многие из которых появляются очень не вовремя. Прости. Исправлюсь.
– То-то. А то ишь какой прыткий стал. Я был готов загрызть тебя прямо там, когда ты бросил меня в непроверенный портал!
Я тоскливо вздохнул.
– Да проверил я его… и арку. И руны. И стены вокруг. Даже считывающий механизм следилки, истратив на нее остатки своего дара – поверь, там не было ничего необычного!
– Когда это ты успел? – с подозрением осведомился Нич, приподнявшись на задних лапках.
Я снова вздохнул.
– Когда ты запаниковал… ладно, проехали. Что там с Рухом и его заданием?
Нич смерил меня недоверчивым взглядом, но потом неожиданно хмыкнул.
– До разговора дело так и не дошло, потому что планы господина Умдобра резко поменялись. Вернее, их поменяли. Гости, которые ждали ректора в его собственном кабинете и очень настаивали на личной встрече. Причем так, что Рух был вынужден развернуться и уйти, скрежеща зубами от злости.
– И кто же такой важный явился к ректору, что он бросил остальные дела?
– Насмы, – сухо обронил Нич, и я едва не вздрогнул от прокатившегося по позвоночнику холодка. – Умдобр был в шоке, когда узрел их внутри.
Прекрасно его понимаю: появление насмешников всегда случалось, как гром среди ясного неба. И ничего хорошего их визиты не предвещали.
– Это была звезда, Гираш, – тихо добавил учитель, когда я взъерошил волосы на макушке и принялся нервно расхаживать по комнате. – Сработанная, вооруженная и готовая к найму звезда. Знаешь, что это значит?
Я на мгновение остановился и прикрыл глаза.
– Беда…
– Увы, академии предстоят тяжелые дни. Но и это – не самое плохое.
– Что еще? – напрягся я, чувствуя, что учитель не зря встревожился.
– Звезда была неполной, Гираш, – едва слышно прошептал Нич, и у меня что-то екнуло внутри, потому что только сейчас все встало на свои места. – Там не хватало одного человека. Догадайся, кого?
Я медленно опустился на стоящее рядом кресло и недобро сузил глаза:
– Командира. Но, кажется, я знаю, где его искать.
* * *
В эту ночь я спал до отвращения мало. Соответственно, встал поздно, чувствовал себя мерзко, поэтому, едва открыв глаза и умывшись, сделал то, чего раньше старался избегать – нагло ограбил Белую башню, восстановив светлый резерв сразу на две трети.
Больше брать не стал – кто-нибудь мог удивиться такой скорости восстановления, а брать меньше было бессмысленно: скудный резерв уже не мог обеспечивать мои потребности, которые к тому же обещали скоро вырасти. Пришлось довольствоваться минимумом и брать с собой заряженные до упора накопители.
Весь день я чувствовал себя как крайне занятой человек, которому в силу обстоятельств приходилось тратить время на всякие глупости. Монотонное бормотание мастера Нарди несказанно утомляло, его объяснения рунных схем казались чересчур подробными. Короткий опрос для закрепления пройденного материала вызвал у меня стойкое раздражение, ставшее совсем невыносимым, когда кто-то из сокурсников не смог ответить на элементарный вопрос.
Требовалось столько сделать и так много обсудить с Ничем, что необходимость высиживать время воспринималась, как издевательство. Если бы не моя легенда, я бы уже засел в архив или рыскал по Тисре в поисках нужных мне людей. Но нет. Приходилось молчать, терпеливо слушать тот бред, который нес преподаватель, и считать минуты до перерыва.
Чтобы не тратить время совсем уж впустую, я, плюнув на Нарди с его лекцией, тщательно обдумал свои действия на ближайшую пару дней. Составил подробный план грядущего визита в столицу. Просчитал, сколько амулетов понадобится, чтобы усилить защиту своего замка. Прикинул, в каком ключе буду вести разговор с насмом, который непременно объявится, как только я перейду к активным действиям. Набросал в уме варианты встреч с его некстати объявившейся звездой. Прогнал различные сценарии наших возможных отношений и после некоторого размышления пришел к выводу, что при любом раскладе сумею извлечь из этого пользу.
Наконец, собрался было заняться претворением своих задумок в жизнь… да только вот беда: проклятый звонок все еще не прозвенел, как будто невидимый звонарь забыл о перерыве. Или, может, это просто у меня закончилось терпение?
На второй паре стало полегче – дражайшая маркиза де Ракаш, помня о последней неудаче, при виде меня, печально восседающего на подоконнике, с ходу процедила:
– За мой стол, Невзун! Живо! И чтоб без фокусов!
Я, мягко говоря, удивился, но виду не подал и послушно занял единственное мягкое кресло в классе. Затем с сожалением подумал о том, что бесполезно потеряю еще два с половиной часа, но неожиданно обнаружил на преподавательском столе учебник по магии Воздуха для седьмого курса и, обрадовавшись возможности себя занять, вгрызся в него с редкостным удовольствием. Причем сделал это сразу, как только прозвенел звонок и леди де Ракаш приступила к объяснению новой темы, и не отрывался вплоть до окончания урока.
Книжка, кстати, оказалась занимательной – я нашел несколько любопытных и достаточно грамотно описанных закономерностей, которые могли пригодиться мне в будущем. Ближе к концу учебника даже вычитал пару интересных связок заклинаний, до которых у нас с Ничем руки не дошли. Перелопатил массу теоретического материала, часть которого уже знал, но вот оставшаяся часть, как ни странно, вызвала у меня неподдельный интерес. В итоге местами я даже пересмотрел свои взгляды на эту часть магического искусства. Затем, увлекшись не на шутку, набросал на первом попавшемся листке схемы нескольких атакующих заклятий, показавшихся мне достойными внимания. Тут же преобразовал два из них, приспосабливая для собственных нужд. С удивлением обнаружил, что светлое искусство намного более пластично в плане внешнего воздействия и не требует, в отличие от темного, присутствия стабилизирующих рун. А потом твердо решил в самое ближайшее время опробовать то, что у меня получилось.
Дочитав учебник до конца, я выписал все, что в нем было хорошего, жадно огляделся в поисках еще какой-нибудь полезной книги… и был неприятно удивлен, когда в коридоре злорадно протрезвонил колокольчик.
– Как вам занятие, Невзун? – осведомилась маркиза, наклонившись над столом и оперевшись на столешницу руками. – Понравилась тема?
Голос у нее при этом был бархатным, томным и таким ласковым, что заставил поневоле насторожиться.
Я поднял взор и, нагло обойдя вниманием глубокое декольте маркизы, спокойно кивнул.
– Еще бы. Это было первое занятие, на котором я провел время с пользой.
– То есть программа старшекурсников показалась вам более интересной, чем тема для первогодок? – вкрадчиво уточнила она, прямо-таки сочась фальшивым участием.
– Безусловно.
– Так, может, в следующий раз мне стоит подобрать еще какую-нибудь литературу, чтобы вы не скучали? – ядовито предложила леди Ракаш, расплываясь в язвительной усмешке.
Я встал и коротко поклонился.
– Буду весьма благодарен.
После чего покинул класс, по пути сделав в памяти зарубку порыться в книгохранилище: надо посмотреть учебники и монографии по всей учебной программе. Вдруг там найдется еще что-то, о чем Нич не счел нужным мне рассказать?
Собственно, именно поэтому я не собирался задерживаться в столовой и планировал перекусить по-быстрому, чтобы успеть заглянуть в подвал. Однако когда я вошел и внезапно обнаружил, что за моим столом, громко гогоча, восседают три старшекурсника, внутри царапнуло неприятное предчувствие.
С чего бы это? Столик общий, я его не подписывал собственным именем. Так почему вдруг возникло ощущение, что покусились на мое? И откуда взялось это непонятное беспокойство?
Старательно анализируя новое чувство, я задумчиво пошарил на раздатке, набрав на поднос то, что можно было бы сложить в сумку и доесть позже. Затем отошел в сторонку, уступая место не менее голодному светлому коллеге и одновременно озираясь в поисках свободного места. Наконец, увидел стоящий в отдалении столик, на который никто не позарился, и целеустремленно двинулся туда. Однако по пути был остановлен взрывом громкого смеха, а затем мне в спину что-то легонько ударилось, и знакомый голос развязно протянул:
– Вот этот засранец, который ограбил меня на десять монет. Давно-о его не видел… все должок хочу стрясти… эй, мелкий, ну-ка, обернись!
От изумления я даже застыл на середине шага, сперва не поверив, что обратились ко мне. Потом вспомнил маленькую шутку с простыней и озадачился.
Что за дела? Неужто тот недоумок с третьего курса все-таки решил отомстить? Да не абы где, а посреди переполненной столовой, да еще при поддержке двух оболтусов, которые понятия не имели, на кого разинули рты?
Интересно, ректор обрадуется, если в лаборатории мэтра Лонера появятся три новых умертвия? А может, их к стене пришпилить, как бабочек? Или лучше обождать до третьей пары, которой у нас идет Общая некромантия? Там широкое поле для деятельности открывается, особенно если использовать учебную клетку и оживить какого-нибудь свеженького зомби…
Впрочем, о чем это я? Полноценные умертвия мне самому пригодятся – на опыты.
В этот момент через мое плечо перелетел кусок недоеденной булки, шлепнувшись аккурат между пирожками, и я понял, что тягу к книгам придется удовлетворить несколько позже. После чего поставил поднос на ближайший столик и медленно обернулся.
– Здор-р-рово, мелкий, – помахал рукой восседающий на моем стуле отпрыск графа де Регилль. Самоуверенный, наглый и едва не шалеющий от ощущения собственной безнаказанности. А рядом ухмылялись двое его приятелей – таких же оскалившихся, словно дорвавшиеся до свободы лисы, крепких физически и явно обделенных инстинктом самосохранения «огневиков», которых я где-то уже видел, но до сего мига не придавал особого значения.
Любопытная троица. Интересно, в афере с простыней де Регилль участвовал один? Или же кровь мертвеца была нужна им всем? Конечно, Томас говорил о двоих светлых, которые похищали юных мэтров… но кто знает? Может, они периодически менялись или же просто один стоял на стреме?
– Чего замер, Невзун? – вальяжно осведомился граф, надменно вскинув подбородок. – Десять золотых с тебя – за простыню. Двадцать – за вранье. И еще столько же – в качестве компенсации морального ущерба. Уяснил?
Я только хмыкнул.
Десять шагов, один-единственный хороший удар, и этого неуча просто разнесет на части. Хотя нет. Я из этих придурков лучше «добровольцев» на жертвенный алтарь сделаю. Да и, честно говоря, давно хотел попробовать одно интересное заклятие…
– Ты все понял? – угрожающе повысил голос этот болван, и в столовой стало оглушительно тихо.
Я покосился по сторонам и с досадой крякнул, обнаружив, что в мою сторону обернулись все без исключения взоры.
Сколько тут собралось народу? Сто человек? Двести? С последних курсов, правда, никого нет, потому что у них практика длится дольше, но малышня в полном составе. Вон, даже темная мелочь притопала: Верен, Молчун, Шарк, Верия… и все таращатся на меня, как на белую ворону. Некоторым даже интересно, что будет дальше. Кто-то явно ждет, что меня сейчас взгреют на славу. А кто-то растерянно озирается, будто ища, нет ли поблизости строгого преподавателя, который мог бы остановить начинающуюся ссору.
Сделав непроницаемое лицо, я подошел к заваленному объедками столу, вокруг которого восседали три идиота, и церемонно поклонился.
– Господа… у вас ко мне какие-то претензии?
– Гони назад деньги! – сузил глаза графенок, даже не думая подняться.
Я изобразил удивление.
– Какие еще деньги?
– Которые я тебе дал!
– Ну так ты же отдал их по доброй воле: я продавал, ты покупал… в чем проблема?
Де Регилль наконец поднялся со стула и выпрямился во весь рост, угрожающе надо мной нависнув.
– Ты меня обманул! А за обман знаешь, что бывает?
Я округлил глаза.
– Что?
– Вот это! – перед моим носом нарисовался внушительный кулак.
– Ух ты. Так ты что, на дуэль меня вызываешь?
Де Регилль презрительно фыркнул.
– Много чести. Просто морду начищу, и достаточно.
– А чего ж тогда в прошлый раз этого не сделал? Когда был один, а не в компании друзей-приятелей? Неужто совесть не позволила? Или побоялся, что один не справишься?
У парня перекосилось лицо, а в столовой послышались первые смешки.
– Да я тебя…
В этот момент я неожиданно сморщился, знаком прервал качнувшегося ко мне старшекурсника и, крепко зажмурившись… чихнул. Да так мощно, прямо-таки от души, что образовавшийся вокруг меня в этот момент крохотный вихрик внезапно разросся до размеров небольшого смерча и, закрутившись в тугую спираль, так же внезапно развернулся, разойдясь во все стороны тугой воздушной волной.
Заклинание, разумеется, не было направленным – какой бы первокурсник сумел использовать боевую магию седьмого порядка? – поэтому шарахнуло сразу по всем в радиусе пяти шагов, с грохотом опрокидывая стоящую поблизости мебель и опрокидывая на пол растерявшихся адептов.
Заваленный объедками стол буквально подбросило вверх; сидевших за ним молодцов отбросило вместе со стульями, с силой ударив об стену, а затем еще и облило из недопитых кружек. Некоторые потом даже утверждали, что вылившейся оттуда жидкости было гораздо больше, нежели могло там поместиться, а количество объедков резко увеличилось за счет присоединившегося мусора с соседних столов…
А я что? Я – ничего. Стою себе на месте, с искренним недоумением рассматриваю сползающих по стенке идиотов, лица которых щедро украсились живописными бурыми пятнами, а на щеках налип зеленый горошек. Заботливо отряхиваю мантию, самый краешек которой оказался задет опрокинутым бубликом. И понятия не имею, чего это все пялятся!
Конечно, юный граф расстроен… я понимаю. И ударившаяся о его гранитный лоб кружка тоже оказалась полной неожиданностью. Особенно в том, что не отправила дурака в долгое беспамятство, как приятелей. Твердолобый, видимо, оказался. Не говоря уж о том, что большая часть содержимого тарелок с редкой целеустремленностью пролилась именно на его лицо и мантию, а теперь медленно капала на пол, украшая его остатками супа, травяного настоя сразу трех видов, крепкого компота… кажется, даже с вишенками… и чем-то еще, чего я, честно говоря, не смог с первого разу опознать.
Но кто же виноват, что он оказался так близко?!
Оглядев медленно обтекающего парня, я сокрушенно покачал головой, после чего хлопнул его по плечу, брезгливо обтер мокрые пальцы об его же мантию и ободряюще заметил:
– Не стой под струей!
После чего отвернулся, честно собираясь наконец пообедать, и… нос к носу столкнулся с крайне недовольным мастером Рухом, который изучал картину разрушений в этой части столовой и небезосновательно полагал, что знает, кто в этом виноват.
– Невзун, стоять! – рявкнул он, когда я попытался юркнуть в сторону. – А ну, докладывайте, что тут происходит!
Послушно остановившись, я вытянулся во фрунт и четко доложил:
– Не могу знать, господин преподаватель! В настоящее время тут не происходит ровным счетом ничего!
– Невзу-у-ун… – угрожающе протянул мастер Мкаш, впившись в меня злым взглядом. – Не надо заговаривать мне зубы! Это ваша работа?!
– Никак нет! Разве что в академии с этого года запрещено чихать.
– Что?!
– Ничего, мастер, – пробормотал я, на всякий случай отступая от светлого подальше. – Я вообще мало понимаю в случившемся и главное, в его причинах. Поэтому прошу меня извинить… можно я пойду? А то занятие скоро, а я так и не покушал как следует.
– Что у вас с аурой? – внезапно насторожился маг.
Я беспокойно ощупал свою голову, потом грудь, собрался было даже проверить и ниже расположенные места, но вовремя спохватился.
– А что с ней не так, мастер?
Он к чему-то прислушался, явно анализируя магический фон и собственные ощущения, а потом нахмурился.
– Вы использовали против студентов стихийную магию и выпустили ее из-под контроля?
Я разинул рот.
– Кто? Я?!
– Да, – странным голосом ответил мастер Мкаш. – И, похоже, это был спонтанный выброс силы весьма впечатляющего уровня… но сделать это сознательно вам не по силам: повышение фона сразу на сорок единиц – задача совсем не для первого курса. Несмотря даже на неплохие темпы восстановления вашего дара, которому, к слову сказать, вообще положено быть сейчас истощенным до предела. Как вы себя чувствуете?
Я сделал задумчивое лицо и, поморщив лоб пару секунд, глубокомысленно заявил:
– Есть хочу.
– Неудивительно, – кашлянул светлый, моментально растеряв свою злость. – Я бы на вашем месте вообще в обморок предпочел грохнуться.
Я с сомнением оглядел испачканный пол и помотал головой: э, нет. Я в такую грязь падать не буду.
Мастер Мкаш тем временем подошел к беспамятным адептам, пощупал у одного лоб, у другого – руку и грудь. Подошел к стоящему столбом графу, силком усадив его на пододвинутый кем-то из адептов стул, заглянул в его расширенные, лишенные даже намека на сознание зрачки. Досадливо махнул рукой, видимо, решив, что живой, невредимый – и ладно. Затем осмотрел стены, украшенные остатками чужой трапезы и почти превратившиеся в произведение современного искусства, а потом снова обернулся ко мне.
– Невзун, что тут произошло?
Я невинно моргнул.
– Они мое место заняли и не хотели его уступать. А еще глупости всякие говорили – про долги какие-то, про деньги… я даже не понял, что к чему.
– Вот как? – нахмурился учитель. – Они вам угрожали?
Я замялся, а стоящие вокруг адепты загудели.
– Хорошо, я это выясню, – разом посуровел мастер Рух. – Что именно вы сделали? Разозлились? Обиделись? Собирались воспользоваться магией?
– Нет, мастер, – я стал прямо-таки воплощением скромности и образцом послушания. – Я же знаю, что до второго курса дуэли запрещены. Просто подумал о том, как было бы здорово, если бы их отсюда ветром сдуло… а потом чихнул.
– Тогда все ясно, – внезапно усмехнулся маг, выразительно покосившись по сторонам. – Кажется, вы неосознанно осуществили свое заветное желание. Хотя и сделали это несколько активнее, чем следовало.
Я смущенно потупился. А потом едва заметно шатнулся и мотнул головой, как если бы она закружилась.
– Идите ешьте, – тут же отреагировал учитель. – Этими оболтусами я займусь. Но мастеру Воргу это не понравится.
Я тоже заметил, как вокруг нас стремительно образуется пустое пространство, и, мысленно ухмыльнувшись, кивнул. После чего, держа на лице унылую мину, вернулся к оставленному на одном из столов подносу. С радостью убедился, что он ничуть не пострадал (десять шагов от эпицентра – это вам все-таки не пять). Бережно подхватил свою ношу, намереваясь прикончить обед в каком-нибудь тихом уголке, и…
Замер, когда внутри снова кольнуло нехорошим предчувствием, а мне под ноги упала длинная черная тень.
В тот же миг по столовой словно ветерок пронесся. Где-то неподалеку сдавленно охнул, а потом сразу осекся мастер Рух. Кто-то поперхнулся и сразу замолк, из последних сил давя рвущийся наружу, некстати начавшийся кашель, но не смея привлекать к себе внимание. Кто-то споткнулся и чуть не упал, задев опрокинутый ранее стул. Со стороны раздатки несмело звякнул выроненный кем-то наполненный до краев половник. Донесся тихий всплеск, жалобный звон задетой кастрюли и звук падающих на пол капель. Наконец, послышался торопливый шорох стремительно отбегающих к стенам столовой студентов. После чего вокруг воцарилась воистину гробовая тишина, в которой даже мне стало неуютно.
Демоны… кажется, вот она – истинная причина моего скверного настроения. Стоит позади и зловеще молчит, полагая, что я должен сам обо всем догадаться. Причем, судя по бледным, откровенно испуганным лицам вокруг, причина эта была достаточно серьезной. Вернее, серьезной настолько, что никто из присутствующих не посмел сказать вслух ни единого слова, чтобы случайно не усугубить ситуацию.
Но неужели для менталистов любое предчувствие настолько ценно?!
Медленно повернувшись и обнаружив возле себя четыре молчаливых фигуры в длинных черных плащах и с закрытыми капюшонами лицами, я тяжело вздохнул.
Выходит, да – ценно. Ведь стоящие в нескольких шагах насмы были самыми настоящими. И среди них, как и говорил Нич, действительно не хватало одного человека.