Глава 9
Обычно чем выше взбираешься, тем чаще начинаешь задумываться: а оно тебе надо?
Провозился я с книгами до позднего вечера: некоторые бегло пролистал, часть отложил, какие-то взял на заметку, а парочку особо интересных прихватил с собой – почитать на досуге. Затем наведался в столовую и приятно удивился, обнаружив, что мое любимое место на этот раз никем не занято. Более того, стоящие рядом столики оказались отодвинуты на несколько шагов, словно мой стол вдруг стал ядовитой змеей, от которой надлежало держаться подальше.
При виде моей персоны в столовой стихли все разговоры, а головы присутствующих, как по команде, повернулись. Хм… кажется, недавнее происшествие запомнилось им надолго. Хотя, может, люди просто чего-то ждут?
Решив не обращать внимания на досадные мелочи, я с самым невозмутимым видом прошествовал к раздатке, в благородной рассеянности не заметив, как прыснули оттуда адепты второго и третьего курсов. Спокойно набрал столько еды, сколько мог унести, а затем неторопливо прошествовал к своему законному месту, провожаемый тревожными взглядами.
Там, где я изволил пройти, светлые поспешно отворачивались и прятали взгляды. Если моя мантия вдруг задевала чей-то стул, его тут же отодвигали в сторону или вообще пересаживались на соседний, будто этот стал проклятым. А когда я любопытства ради решил изменить маршрут и сделал вид, что собрался присоседиться к группке второкурсников, на меня посмотрели в такой панике, что я даже удивился.
Странно. Я ж еще ничего и никому плохого не сделал. Те трое дураков – не в счет, сами напросились. И вообще, я – человек мирный, доброжелательный, благодушный… когда сытый. Тогда почему столько беспокойства вокруг?
– Ну что? Нравится быть в центре внимания? – с издевкой раздалось снизу, как только я уселся на стул.
Недовольно нахмурившись, я потянулся за пирогом и, накрыв столик пологом молчания, буркнул:
– Твоя, что ль, работа?
– Не-а, – хихикнул снизу Нич, перебираясь под прикрытие моего локтя. – Буду я силы на тебя тратить. Это насмы. Явились сюда вскоре после звонка, огляделись, затем спросили, где тебя найти, и исчезли.
– С чего бы это? – сосредоточенно жуя, заинтересовался я. – Я с ними не ссорился. Пока.
– Они, кажется, так не считают. А с учетом того, что детки побоялись даже рты раскрыть в их присутствии… короче, лучше им было у твоего знакомого убивца спросить. Зато как только его четверка отсюда исчезла, в столовую заявился Рух и тоже, представь, спросил о тебе!
– Ему-то я зачем? Все вроде обговорили… или он решил, что насмешники вернулись по мою душу?
Нич жадно принюхался и, улучив момент, ловко стянул с тарелки котлету.
– Не знаю. Но рожа у него стала весьма забавной, когда выяснилось, кого именно искали насмы.
– Бедняга. Ректор велел ему глаз с них не спускать. Ну, и с меня заодно… а как за ними уследишь, если насмы перемещаются через Иное? Да еще получили официальное разрешение находиться на территории академии? Боюсь, ректор дал нашему друиду невыполнимое задание.
Я вкратце пересказал старому другу случившиеся за день события и усмехнулся.
– Мкашу даже амулет связи не поможет – он сможет улавливать лишь остаточные эманации Иного, поэтому «зеленый» каждый раз будет безнадежно опаздывать. Забавно, что Умдобр об этом не подумал.
– Он сам толком не понял, с чем имеет дело, – возразил Нич, азартно расправляясь с котлетой и уже зарясь на вторую. – В отличие от тебя, с ректором никто не откровенничал на эту тему.
– В отличие от меня, он просто не решился на допрос предполагаемого союзника.
– И это говорит о его благоразумии. О чем ты вообще думал, нарываясь на ссору с целой звездой?!
Я вопросительно приподнял одну бровь.
– Мне послышалось или ты действительно считаешь, что я действовал необдуманно?
– А разве нет? – язвительно осведомился таракан.
Я ласково улыбнулся.
– Может, мне снять полог молчания?
– Снимай! – охотно согласился он, сердито сверкнув глазами. – Еще не все в академии видели и слышали твою драгоценную «тараканочку»! Давай их удивим!
– А давай, – легко согласился я и слегка приподнял правую руку, под которой прятался наглый таракан.
– Стой! – ахнул тот. Затем с трудом проглотил оказавшийся слишком большим кусок. Едва не подавился. С трудом отдышался. После чего юркнул в рукав моей мантии и уже оттуда хрипло завопил: – Гираш, не смей!
Эх, хорошо, что вокруг стола заклятие висело, а то быть бы мне объектом еще более пристального внимания студентов и преподавателей. Виданое ли дело – говорящий таракан!
– Не смей! Трогать! Заклятье! – разъяренно прошипел учитель, намертво вцепившись в меня лапами. – Иначе я сожру записку, которую оставили насмы, и ты никогда не узнаешь, чего им от тебя понадобилось!
Вот уж когда я от возмущения чуть не выронил недоеденный пирог.
– Нич!
– Я не шучу! – предупредил упрямый старик и в качестве демонстрации серьезных намерений вонзил жвалы мне в руку. Глубоко так вонзил, смачно… наверное, позабыв о том, что это – не трансформа, а обычное человеческое тело.
Почувствовав, как по коже потекла кровь, я сокрушенно вздохнул и, не обращая внимания на раздавшееся снизу испуганное «ой!», уронил руку обратно, с силой впечатав предплечье вместе с прицепившимся к нему тараканом в столешницу.
От раздавшегося хлюпающего звука на душе сразу полегчало. А когда из-под локтя раздался полупридушенный хрип, появившееся было недовольство плавно исчезло, уступив место здоровому прагматизму.
Впрочем, это не помешало мне нажать на локоть чуть сильнее, добивая распоясавшегося «фамильяра»: не люблю, когда меня шантажируют. Настолько, что даже могу на время забыть, что с шантажистом меня когда-то связывали не только дружеские, но и ученические узы.
Спокойно отхлебнув травяного настоя и терпеливо дождавшись, когда раздавленный обстоятельствами Нич перестанет трепыхаться, я поправил сбившуюся мантию, чтобы никто не увидел торчащих из-под нее тараканьих усов, и только потом пошарил в рукаве.
Съесть записку старик бы не посмел – знает, что я его за такое сам сожру, в буквальном смысле слова с потрохами. Спрятать ее было негде, да и некогда – время поджимало. Так что ежели его хорошенько обыскать…
– Отстань, извращенец! – сдавленно простонал Нич и вяло дрыгнул лапами, заставив меня удивленно вскинуть брови. Надо же, какой живучий. – Не трогай крылья! Щекотно ведь! Пусти, гад!
– Терпи, – наставительно заметил я, бесцеремонно обыскивая трепыхающуюся жертву. – Я пять лет терпел, ни разу не поддавшись искушению воспользоваться твоей беспомощностью. А теперь пришло время расплаты за годы ничем не замутненного счастья.
– Что?! – От возмущения Нич аж завибрировал и снова попытался меня укусить. – Какое, к демонам, счастье?! Да ты ж надо мной пять лет измывался, как не знаю кто!
– Это были воспитательные меры, – невозмутимо ответил я, звонким щелчком заставляя его закрыть гневно распахнувшуюся пасть. Потом подцепил ногтем наполовину расправившееся тараканье крыло, нашарил, наконец, искомое и выудил из-под хитинового панциря сложенный вчетверо листок бумаги. Не обращая внимания на шебуршение внизу, аккуратно его развернул. На всякий случай придержал сердито сопящего таракана, чтобы не вздумал мстить за поруганную честь. После чего пробежал записку глазами и хмыкнул.
– Ну надо же… кажется, нас приглашают поговорить.
На секунду в рукаве стало подозрительно тихо.
– Нич, ты слышишь? Не надо делать вид, что тебе совсем не интересно.
Таракан непримиримо фыркнул. А я сокрушенно вздохнул, пододвигая поближе тарелку с пирожками.
– Значит, мне придется идти туда в одиночку и самому выяснять, зачем им нужен еще один контракт с некромантом.
– С чего ты решил, что это будет именно контракт? – тут же сделал стойку учитель и, выглянув из рукава, настороженно принюхался.
Я с невинной улыбкой протянул ему пирог, краем глаза отметив, что в столовой наконец объявились темные. Как обычно, все вместе и толпой двинулись к раздатке.
– Это просто предположение. Да и чем еще они могут привлечь мое внимание?
Нич метнул в мою сторону раздраженный взгляд, но послушно вгрызся в пирог, пока не отняли. А спросил через пару минут недовольного сопения только одно:
– Когда?
– Завтра на рассвете.
– Где?
Ответить я не успел, потому что внезапно обнаружил, что явившаяся вместе со своими Верия не только меня заметила, но и, проигнорировав повелительный окрик Алеса, целеустремленно двинулась к нашему столику. Насупленная, почти как Нич. И выглядящая настолько решительно, что ни один светлый не посмел заступить ей дорогу.
Когда она приблизилась и, прихватив у соседей свободный стул, уселась напротив меня, я невольно восхитился: сама бледная, как смерть, а щечки-то расцвели алыми пятнами. Кулачки сжала, губки превратила в тонкую линию, вся такая мрачная и упорная… вот только сердечко колотится, как заячий хвост.
Незаметно сняв полог, я приветливо оскалился.
– А ты смелая: вот так, с ходу, проигнорировать традиции и усесться за один стол со светлым.
Девочка, почувствовав издевку, недобро прищурилась.
– Ничего. За одной партой я же с тобой сижу?
– То по необходимости, – качнул головой я, убирая правую руку под стол, чтобы Нич смог спокойно дожевать. – А в столовой традиции требуют держаться от меня подальше.
Она проследила за моим взглядом и поморщилась при виде мрачного лица Алеса, который наблюдал за нами от раздатки.
– Плевать я хотела на традиции. Мне нужно с тобой поговорить.
– Что, опять?! – фальшиво изумился я, и вот тогда она прикусила губу, мигом растеряв свою напускную уверенность.
– Нет. Это не то. Вернее, не совсем так…
– Дай-ка подумать, – подлил я масла в огонь и сделал вид, что действительно задумался. – Не подскажешь ли, чем закончилась наша последняя встреча? Что-то у меня провалы в памяти образовались… никак не могу припомнить, что же там случилось. То ли ты меня бросила, то ли нам помешали.
Верия едва заметно дрогнула.
– Нам и правда помешали. Но ничего страшного не произошло.
– Да? – не поверил я. – А почему у меня тогда до сих пор затылок по вечерам поднывает? И с даром творится не пойми что?
Под моим пристальным взглядом она смешалась и виновато отвела глаза.
– Я… я не знаю.
– А лгать нехорошо, – ласково пожурил я маленькую обманщицу, не испытывая к ней, впрочем, отрицательных эмоций. Тем не менее, она вспыхнула, как маков цвет, и неожиданно поднялась.
– Извини, – тихо сказала Верия, отступив на шаг и старательно отводя взор. – Я действительно не знаю, что с тобой произошло – меня там не было. Я просто не могу… не могла вмешаться. Но если хочешь знать почему, приходи к нам в башню. Один. Я тебя приглашаю. Просто позови меня через арку, и я сразу приду.
Вот уж когда я искренне изумился. Хорошо, вовремя нацепил на лицо бесстрастную маску, однако Алес все равно почувствовав неладное и решительно двинулся в нашу сторону.
При виде него Верия нервно дернула щекой.
– Мне очень жаль, что так произошло, – скороговоркой сказала она, бросив на меня быстрый взгляд. – Прости, что так вышло.
А потом развернулась и почти бегом кинулась к своим.
Примерно на полпути ее перехватил Алес, излишне резко придержав за локоть. Что-то сказал, недобро косясь в мою сторону, несколько секунд пытался что-то втолковать, всем видом демонстрируя, что темная делает глупость. Затем попытался было отвести ее к раздатке, однако не смог – Верия внезапно огрызнулась, прошипев ему в лицо что-то явно нелестное, вырвала руку и, яростно сверкнув глазами, выбежала из столовой, вызвав у меня еще один приступ острого недоумения.
Алес какое-то время постоял, словно переваривая услышанное. Затем перехватил несколько злорадных взглядов, раздраженно дернул плечом и, наконец, вернулся к своим. О чем уж они там шушукались, я не знаю – слишком далеко – однако Алес ушел почти сразу, а остальные набрали еды с собой и сбежали следом, будто у всех внезапно прихватило животы.
– М-да, – непонятно кашлянул из-под стола Нич, когда в столовой не осталось ни одного темного. – Гираш, мне показалось или девочка за тебя переживает?
– Она не лгала, – задумчиво отозвался я, возвращая на место полог молчания. – И приглашала тоже – от души. Но именно это и есть самое странное.
– Ничего странного, – фыркнул таракан, бесстрашно забираясь обратно на стол и прячась за мой локоть. – Ты ей, можно сказать, жизнь спас. Да и не хотела она, чтобы тебя пытали на алтаре.
Какое-то время мы еще посидели, дожевывая пироги и дожидаясь, когда на улице окончательно стемнеет. А когда народ стал постепенно расходиться, Нич, объевшийся до подгибающихся лапок, сонно предложил:
– Ну что, в архив?
Я неодобрительно покосился на раздувшегося таракана, который уже едва ворочал языком, и фыркнул:
– Тебе сейчас только в архив и идти.
Но потом решил, что время терять будет себе дороже, и, аккуратно сгрузив что-то невнятно пробормотавшего учителя в сумку, отправился по делам.
* * *
Увы, добраться до архива в ту ночь нам было не суждено – стоило мне оказаться в коридоре, как из стены буквально вывалился встревоженный Томас и с ходу поломал все планы.
– Хозяин! Там светлые еще кого-то украли!
Я так и замер на середине шага.
– А ты откуда знаешь?
– Видел.
– Я же велел тебе за насмами следить!
– Я за ними и следил! – торопливо закивал призрак, воровато оглядевшись по сторонам. – Только потерял их на первом уровне подземелий, а когда кинулся искать, то услышал голоса! Решил сперва, что это насмы, ну и кинулся на звук! А когда увидел, как эта всего лишь парочка светлых какого-то темного тащит… в общем, я решил, что вы должны знать.
Я на мгновение прикрыл глаза.
Демон… это действительно важно. В архив я могу и завтра заскочить, а то и Нича туда отправить. Насмы все равно скоро вернутся – я им нужен позарез. Тогда как со светлыми следовало разобраться как можно скорее.
Глубоко вздохнув, я решительно тряхнул головой.
– Мелкий тот же самый?
– Не знаю, – помотал головой призрак. – У него на голове был мешок. Но, судя по телосложению, скорее всего, это другой ученик. Тот был слишком щуплым.
– Ладно. – Я на мгновение задумался. – Скажи-ка мне: сколько у тебя внизу осталось толковых приятелей?
Он растерянно моргнул.
– Дык это… все мы. Я ведь говорил. Только остальным из подземелий ходу нет – там барьер стоит. А вы соизволили освободить от него только меня.
Я нахмурился.
– Передай, что я дозволяю выйти наружу еще четверым. Сам определишь, кому можно это поручить. Пусть следуют за насмами, пока те находятся в пределах академии. По одному наемнику на нос. А докладываются по очереди тебе. Скажем, раз в два часа, если не будет неожиданностей, и в любое время, если что-то случится. Только толковых духов подбери. Сделаешь?
– Сию минуту! – всполошился Томас и ненадолго исчез. А когда вернулся, на его лице сияла такая ослепительная улыбка, что я пренебрежительно фыркнул. – Хозяин, готово! На охоту отправились Мыль, Хруст, Шепот и Лурра! Надежные привидения, даю слово! Быстрые, молодые, со слабой остаточной аурой. Засечь их без специальной аппаратуры невозможно! И еще они знают, как смертным глаза отводить!
Я кивнул.
– Сойдет. Убить их в случае чего не убьют, но мы хоть как-то сможем контролировать передвижения насмов. Теперь показывай, где видел темного.
– Потайными ходами идем или как? – деловито уточнил Томас, с азартом потирая полупрозрачные руки.
– Без разницы, лишь бы побыстрее.
– Как прикажете, хозяин! – вытянулся в струнку призрак и быстренько растаял в воздухе.
Я чуть не сплюнул, когда сообразил, что дал ему неточный приказ. Но потом соорудил магический поводок, нашарил остаточные эманации привидения и, пользуясь ими, как путеводной нитью, направился к ближайшему тайному ходу.
Все-таки хорошо, что духи, привязанные к хозяину, неспособны потеряться насовсем – их всегда можно найти по образовавшейся магической связи. Томас, правда, сам сообразил, что по пятам за ним я пойти не смогу, и вскоре вернулся. Но я от его извинений только отмахнулся и велел поторопиться.
К моему разочарованию, быстро отыскать темного все равно не удалось – Томас не догадался проследить за похитителями до конца, а сразу бросился ко мне. За это время светлые успели куда-то свернуть и самым неожиданным образом исчезнуть из виду, на заботливо очищенном полу никаких отпечатков тоже не осталось, а мне, что вообще невероятно, так и не удалось засечь следы их аур.
Эх, не подумал я, что у сопляков хватит ума прикрыться рассеивателем. Не рискнул сразу привлечь к слежке призраков – ненадежные они, болтливые, невнимательные, да еще и увлекающиеся не по делу. Как зацепятся языками с кем-нибудь – все, пиши пропало. Обо всем на свете забудут, никакой на них надежи нет. А ведь какие перспективы могла открыть их призрачная сущность, если к ней добавить хоть капельку мозгов…
Увы. Томас – один из немногих призраков, кто вел себя адекватно. Да еще Глюк. Но таких на весь Сазул считанные единицы. Тогда как тесное общение с большинством духов чревато непредсказуемыми последствиями, а для меня – еще и преждевременным разоблачением.
– Простите, хозяин, – наконец выдохнул Томас, поняв, что мы бесцельно блуждаем по коридорам. – Я был уверен, что это где-то здесь. Надо было сперва посмотреть, где они его оставят, а уж потом бежать к вам.
Я раздраженно прикусил губу.
– Зови сюда приятелей и прочешите все подземелье. Только молча, понял?! Пусть они орудуют на темной половине – там их появление никого не удивит, а ты возьми парочку духов посмышленее и осмотри светлую. Я подожду здесь.
Просияв от мысли, что все-таки может принести пользу, Томас растворился в воздухе, а я прислонился к стене и с сожалением подумал о своей чуткой Зубище, которой не составило бы никакого труда отыскать нашего «потеряшку». Она бы нашла его даже по амулету светлых, потому что он, как и любой артефакт, всегда испускает…
От неожиданной мысли меня аж прострелило от макушки до самого копчика.
Демон! Да что ж я сразу-то не сообразил?!
Проклиная свою недогадливость, я сорвал с плеча сумку и бесцеремонно вытряхнул оттуда Нича. Тот, как и следовало ожидать, действительно уснул и, судя по счастливому сопению, не собирался просыпаться до утра. По крайней мере падение на холодный пол не заставило его открыть глаза и не вызвало никакой реакции, кроме недовольного всхрапывания.
Прости, Нич, но дело не терпит…
– Какого демона?! – подскочил с пола ошалевший таракан, когда я сотворил небольшую тучку и обрушил на сонного учителя настоящий ледяной водопад. – Гираш, ты спятил?! Ты что творишь, га?!.
– Умолкни и набрось на нас невидимость, – грубо оборвал я возмущенный вопль и так же бесцеремонно вскинул озадаченно замолкшего таракана на уровень глаз. – Где-то здесь находится похищенный темный мальчишка. А может, и не один. Вероятно, без сознания. Аура скрыта. Следов похитителей нет. Я хочу, чтобы ты засек эманации от используемого светлыми рассеивателя. Я знаю – только тебе это под силу: это же – твое детище.
На мгновение таракан онемел, рассматривая мое лицо блестящими бусинками глаз, словно пытаясь по нему что-то прочитать. Сперва даже показалось – разорется, как обычно. Но он вдруг отряхнулся, деловито огляделся и совершенно спокойно уточнил:
– Значит, в архив мы уже не идем?
– Нет.
– Тогда опусти меня вниз – я должен осмотреться.
Не говоря ни слова, я послушно отошел на пару шагов и выпустил его на сухой пол. Затем вернулся на прежнее место, чтобы не мешать, и постарался не выказывать собственного нетерпения.
Безусловно, Нич – упрямый, вредный и болезненно себялюбивый старик, который порой сам не замечает, что зарывается, но в одном ему не откажешь: в своем деле он действительно был профессионалом высшей пробы. И когда-то именно это заставило меня смирить гордость и терпеливо сносить все его причуды.
Я не сказал ни единого слова, когда громадный таракан, бормоча что-то себе под нос, принялся исследовать пустой коридор, который я уже успел дважды проверить. Промолчал, когда он, тихо матеря меня на все лады, облазил не только пол, но и стены, и даже потолок, теряя драгоценное время. Не сделал замечание, когда он внезапно лег и почти десять минут лежал неподвижно, словно опять уснул. И не посмел вмешаться в его работу, прекрасно зная о том, как учитель не любит, когда его прерывают.
Да, порой мы яростно спорим и делаем друг другу гадости. Не проходит ни дня, чтобы между нами не случилось перебранки или обмена ядовитыми любезностями. Он никогда не упустит случая, чтобы меня уколоть или ткнуть носом в ошибку, и страшно гордится, если ему вдруг удается хоть в чем-нибудь утереть мне нос.
Я же, не стесняясь, зову его тугодумной развалиной и не делаю ни скидок на возраст, ни поблажек, связанных с его бедственным положением… Несмотря ни на что, мы оба знаем, где проходит черта, за которую не дозволено заступать. И сегодня пришел наконец тот день, когда мне снова пришлось уступить ему старшинство.
К несчастью, светлым даром я владел не так хорошо, как мне того хотелось, поэтому не понял доброй трети тех действий, которые производил мастер Твишоп. Однако я почти не удивился, когда спустя пятнадцать минут он все-таки поднялся с пола и ровно бросил:
– Идем. Я его засек.
На этот раз ни торжества, ни гордости в его взгляде не было – только бесконечная усталость, опасно граничащая с равнодушием. Я молча подхватил его на руки, стараясь подпитать своими силами, и, повинуясь движению длинных усиков, зашагал по коридору.
– В книгах написано, что истинный или первичный базовый рассеиватель – единственный артефакт, который невозможно отследить, – прошептал обмякший в моих ладонях учитель. – И это – совершеннейшая правда. За тем исключением, что любой создатель способен почувствовать то, что он создал… неважно, нежить, трансформу или простой амулет. Ведь когда мы творим, то волей или неволей вкладываем в создаваемое душу. А уж свою-то душу всегда можно услышать. Как и свою кровь. Даже если ее заточили в тысяче крохотных амулетов, об истинном назначении которых мало кто знает.
– Зачем надо было идти на такие жертвы? – спросил я, не надеясь, что он ответит.
Но Нич неожиданно услышал.
– Глава Совета не всегда делает то, что ему нравится. А истинных рассеивателей не должно быть много… тысяча – предел… поэтому секрет их изготовления известен лишь одному мастеру. И передается от учителя ученику. Помнишь, почему к нам пришла велльская чума?
Я помрачнел.
– После нее маги начали делать упрощенные, обычные рассеиватели, чтобы их эффект больше никому не удалось суммировать и создать ту гадость, из-за которой весь Велль теперь превратился в смердящую клоаку.
– Да, – хрипло закашлялся таракан. – Второго такого нашествия нежити наш мир не переживет. И разрушительных заклятий такой силы не выдержит. Но у мальчишки, ты прав, рассеиватель не простой. И они все наперечет. Просто так его не добудешь.
Я помрачнел еще больше.
– А я не сразу почувствовал, что с ним что-то не то.
– Ты все сделал правильно, мой мальчик… поверь, время для твоих рассеивателей еще не пришло.
– Томас! – властно позвал я, когда Нич обессиленно прикрыл глаза. – Томас, вернись!
– Хозяин? – удивленно отозвалась ближайшая стена, и оттуда высунулась знакомая голова. – Ой, ваш друг тоже здесь?!
– Возвращай своих друзей на место – мы сами нашли дорогу.
– Ух ты… а как же?!.
– Уводи духов, я сказал! – повысил я голос, покосившись на учителя. – Пусть следят за телепортационными арками и докладывают о любых магических возмущениях в подземелье. А сам дуй к насмам – ты мне сегодня больше не понадобишься.
– Но хозяин… Есть! – мгновенно переменился в лице призрак, когда я воткнул в него раздраженный взгляд. Затем откланялся и тут же испарился.
– Спасибо, – безжизненно прошелестел Нич мгновением позже. – Они… отвлекают…
Я осторожно прижал обмякшие крылья большими пальцами и, открыв свой дар полностью, мягко сказал:
– Я знаю.
– Дурак, – тяжело вздохнул таракан, не открывая глаз. – С меня сегодня толку больше не будет. А ты… еще неизвестно, во что вляпаешься.
– Переживу, – как можно спокойнее отрезал я, сворачивая в коридор по правую руку, на который указал усик, и машинально проверяя резервы. – Если понадобится, башню опустошу. Так что помалкивай.
– Быстро ты, – неожиданно не послушался Нич и приоткрыл одно веко, уставившись на меня с вялым интересом. – Времени даром не терял… неужто все сожрешь и не подавишься?
Я криво усмехнулся.
– Даже не надейся.
– Достиг, значит, своего предела… хорошо, – успокоенно отвернулся учитель. – Ума бы еще набрался. Кстати, мы пришли: еще один поворот направо, четвертая дверь справа… амулет там. И мальчик… наверное. А теперь я все-таки посплю. Не буди меня, Гираш… я так давно хочу отдохнуть.
Я сжал челюсти.
– Конечно, учитель.
После чего осторожно убрал обессилевшего мастера, истратившего оба наших светлых дара вместе до последней капли, в сумку и, активировав дремавшую печать, ускорил шаг.