Глава 16
Отправляясь в лес глухой ночью, не забудьте наточить зубы.
– Ну и зачем тебе это понадобилось? – мрачно осведомился Алес, когда мы остались одни. – Светлых упустили, с Мкашем поссорились, толком не поели, да еще и на отработку нарвались.
– Светлые никуда не денутся, – отмахнулся я, направляясь в сторону арки. – Мкаш нам тоже ничего не сделает – у него в этом деле свой интерес. Еды я набрал с запасом. А что касается отработки… фу, какие мелочи. Порежем спокойно трупы и по-быстрому разойдемся.
– Знал бы ты, что это за отработки, – покачал головой темный. – Да и на некромантию Рух из чистого злорадства тебя заслал – светлому там не место. С непривычки и блевануть можно.
Я гордо погладил раздувшийся живот.
– Не дождешься. Мне мой обед бесконечно дорог.
– Поверь, это ненадолго, – криво улыбнулся Алес. – Если ты за ужином сможешь запихнуть в себя хотя бы ложку чего-то съедобного, я буду сильно удивлен.
– Слабак, – пренебрежительно фыркнул я. – Еще и добавки попрошу.
– Посмотрим, когда ты выйдешь из аудитории.
– Может, следилки снова включить? – невпопад спросил я, рассеянно поглядывая по сторонам. Алес что-то пробормотал, но понятливо заткнулся и больше под руку не лез. А когда мы подошли к аудитории, на всякий случай посторонился и, пропустив меня вперед, вполголоса заметил:
– Насладись свежим воздухом, Невзун. В ближайшие три часа такой возможности у тебя не будет.
Я только хмыкнул и, рывком распахнув дверь, зашел внутрь. Буквально за миг до того, как снаружи прозвенел звонок.
Надо сказать, насчет ощущений темный не приврал – вонища в аудитории стояла знатная. Такое впечатление, что это не урок по некромантии, а свалка пищевых отходов, куда свезли гниющие отбросы со всей столицы. После того, как они пару неделек полежали на летнем солнышке и успели основательно протухнуть. Потом их смешали с несвежей мертвечиной, полили сверху соусом из экскрементов больных хроническим недержанием, а напоследок украсили ароматным дымком из рыбной коптильни, где уже давно никто не видел ни одной свежей рыбины, но где зато поселилась большая колония бродяг, принявших сухой обет[51].
Словом, дышать полной грудью в таком помещении не рекомендовалось, носы следовало заткнуть специальными пробками, а глаза желательно было вовсе не открывать, чтобы не разъедало.
Собственно, большая часть присутствующих… там и было-то человек пятнадцать… так и сделали – закрыли лица капюшонами и старались дышать через раз. Правда, помогало это не очень.
Источником неземных ароматов, естественно, служила наполовину скрытая за дымовой завесой кафедра, за которой угадывалась фигура невозмутимо сидящего преподавателя. А точнее, притулившийся на краю секционного стола небольшой котелок, где весело пузырилась и издавала загадочные звуки плотная буро-зеленоватая масса, то и дело порывающаяся выплеснуться наружу.
– Почему здесь так мало народу? – вполголоса спросил я, не поворачивая головы.
– Тут и так… три курса сразу, – отчего-то закашлялся Алес и подозрительно захрипел. – Третий, четвертый и… хр-р… пятый.
– Ах да, – с досадой вспомнил я, – у вас же крохотные классы. Не чета тому, что было раньше. А ты в своем вообще один… бедняга. Неудивительно, что у вас уроки спаренные.
– Кхм… гр-р… да что ж это за гадость такая?!
– Это не гадость – обычный ранозаживитель для нежити, – рассеянно отозвался я, с любопытством приглядываясь к лежащему на столе, старательно укрытому простыней телу. – А вот, похоже, и объект для эксперимента. Судя по размерам, это мужчина. Среднего роста, с неплохими физическими данными и с приличной дырой в животе… вон как тряпка на пузе провалилась. Небось тесаком там все разворотили… Или же просто взрывной амулет использовали?
– Уверен, что это именно заживитель? – с трудом дыша через рот, спросил «темный», когда я ненадолго задумался. – По уровню вони я бы предположил, что это, скорее, разлагатель! Смердит, будто из выгребной ямы!
– А ты чего хотел? Он же для нежити предназначен, поэтому и состав… хм… соответствующий.
– Боюсь даже спрашивать, что туда входит.
– И не надо: после плотного обеда это небезопасно. С тобой все в порядке? – на всякий случай поинтересовался я, слыша со спины совсем уж неподобающие звуки.
– Д-да, – мужественно ответил парень и, неожиданно толкнувшись, поспешил меня обогнать. Да еще так резво, что наше присутствие все-таки заметили. – Надо скорее надышаться, чтобы привыкнуть, а то до конца урока не высидим.
Я проводил его озадаченным взглядом, но потом пожал плечами и пошел следом медленно, с достоинством, как и должно уважающему себя мэтру. Тем самым приковав к себе внимание не только адептов, но и преподавателя.
Когда Лонер узрел неторопливо приближающегося меня, его едва не перекосило. А когда секунду спустя перед его лицом материализовался крохотный клочок бумаги с прошением от мастера Руха, он просто закаменел. Обрадовался, надо полагать. После чего смял в кулаке послание от светлого, сжал челюсти и, пристально глядя мне в глаза, процедил:
– Что-то вы зачастили на мои занятия, адепт Невзун.
– Я тоже рад вас видеть, мэтр, – спокойно отозвался я и сел на свое привычное место. Как раз рядом с бледным до синевы Алесом, который судорожно дергал кадыком, стараясь, как он выразился, поскорее привыкнуть.
– Вас так интересует мой предмет? – снова спросил Лонер, словно не замечая стараний бедняги.
Я вежливо улыбнулся.
– Всю жизнь мечтал его изучать.
– Довольно необычное увлечение для светлого, – медленно проговорил старый мэтр и наконец позволил себе недобрую улыбку. – Не желаете ли познакомиться с темой поближе?
– Почту за честь.
У Лонера опасно дрогнули зрачки. Но дышал он ровно, а не урывками, как несчастные адепты. Чувствовал себя вполне комфортно, видел всех нас насквозь, а едкого, словно пропитанного кислотными испарениями смога словно не замечал.
Одно из преимуществ нашей профессии – с определенного момента неприятные запахи совершенно перестают мешать. А вид гниющей плоти, от которого выворачивает наизнанку любого, уже не вызывает отвращения. Дело привычки. И результат пары маленьких хитростей, придуманных мэтрами еще в незапамятные времена, дабы воспитывать у смертных должное уважение к нашей работе.
Под строгим взглядом некроманта я поднялся со скамьи и взошел на кафедру.
– Адепт Рош, вы тоже, – негромко велел Лонер, и за моей спиной послышался мученический вздох.
А что он хотел? Правило опоздавших остается в силе даже для старших курсов, а мы, как ни крути, пришли последними.
– Напоминаю, – тем временем бесстрастно сообщил классу Лонер, – что тема практического занятия звучит как «Преобразование неживого». Теорию мы с вами вчера подробно разобрали, а сегодняшний урок посвящен закреплению навыков. Но, поскольку пособий всегда не хватает, то занятие в очередной раз будет демонстрационным. К сожалению для вас и к безмерной радости ваших коллег, которым повезет на этой неделе заниматься уборкой помещений.
Алес бросил на меня грустный взгляд, но я и так не сомневался, кто будет этим «везунчиком» – Мкаш выразился предельно ясно, так что у нас имелись все шансы войти в число избранных.
– Приступайте, – благодушно велел мэтр Кромм, одарив нас напоследок выразительным взглядом. – Ваша задача – в максимально короткие сроки избавить подопытный материал от имеющихся повреждений, затем поднять его, продемонстрировать нам его функциональность и снова упокоить. Ограждать аудиторию не будем – полагаю, адепт Рош обладает достаточным опытом, чтобы не выпустить процесс из-под контроля.
У Алеса после этих слов совсем потемнело лицо, а я понятливо скривился: Мкаш, судя по всему, не только попросил Кромма об услуге, но еще и пожелал, чтобы нерадивого ученика прилюдно ткнули носом в грязь. Желательно вместе со мной. Алес ведь действительно был самым старшим темным адептом в академии и формально имел право находиться на практических занятиях без дополнительной защиты со стороны преподавателя.
Однако, во-первых, вчерашнее занятие парень по известным причинам пропустил и теорию, разумеется, не читал, о чем оба преподавателя прекрасно знали. А во вторых, от резервов у него осталась в лучшем случае треть, поскольку светлые накануне выпили его почти досуха, и восстановиться он не успел. О причинах, правда, Лонер и Мкаш не догадывались, однако амулет для определения магического потенциала должен быть у мэтра при себе. Так что получалось, что нас собирались примерно наказать.
Мои губы искривила недобрая усмешка.
– Пошли посмотрим, кого они приготовили, – вполголоса бросил я приунывшему, но старавшемуся держать спину прямо парню. – А там решим, с чего начать.
Алес хмуро кивнул, и мы, обогнув гнусно смердящий котелок с двух сторон, подошли к секционному столу.
Насчет материала я оказался прав – перед нами находился мужской труп с обезображенным ожогами лицом, неплохо развитой мускулатурой и явными признаками насильственной смерти. В его животе зияла дыра размером с два моих кулака, переходящая на нижнюю половину грудной клетки. Из раны воинственно торчали обломки ребер, в глубине печальным комком свернулись спекшиеся от жара кишки, весь левый бок вплоть до голени был обуглен, словно бедолагу живьем пихали в щедро натопленную печь, а пальцы на руках и ногах выглядели так, что я присвистнул:
– Вот это мужику не повезло… интересно, кто его так невзлюбил?
– Судя по ожогам, огонь был магическим, – нахмурился Алес, разглядывая тело. – Пальцы переломаны, кости на предплечьях – тоже. Похоже, его пытали. Губы порваны, зубы…
Он с любопытством заглянул мертвецу в рот.
– Выбиты, но не все – видимо, мужик или все рассказал, или кому-то надоело портить об него кулаки.
– У него еще порезы на спине есть, – невозмутимо заметил я, указывая парню на выглядывающие снизу повреждения кожи. – Смотри: вот этот сделан предметом с острой режущей кромкой, а тут – явные следы от плети… кому ж ты, приятель, так насолил, что тебя и после смерти продолжали пинать с таким остервенением?
Алес с интересом покосился на рассуждающего меня.
– Почему ты решил, что его били и после смерти?
– На некоторых порезах почти нет крови. Вон те синяки намного бледнее остальных, хотя в паре мест отпечатался носок чужого ботинка. Значит, били сильно. Вот сюда и сюда… – я ткнул пальцем в одно из ребер. – Слышишь хруст? Сломано, но синяка нет. Значит, били уже после того, как он умер. Скорее всего, ногами. Как думаешь, за что?
Темный пожал плечами.
– Какая разница? Лицо-то ему попортили знатно.
– Угу, – согласился я, осторожно ощупывая череп. – Я бы даже рискнул поинтересоваться у мэтра, где он нашел такой симпатичный экземпляр, но боюсь, что меня неправильно поймут.
Алес перешел на шепот.
– Что дальше-то делать будем? Я тему не знаю. Вообще.
– Зато я знаю, – ухмыльнулся я. – Займись ритуалом поднятия, а я его подготовлю.
– А сможешь?
– Представь себе.
Алес с сомнением посмотрел на мою довольную физиономию, на которой на миг проступило зверское выражение, и кашлянул.
– Ладно, попробуем. Работаем по стандартной схеме или предложишь что-то еще?
– Усиль защитный круг, – посоветовал я. – У нас нет клетки, а у ранозаживителя встречается ряд неприятных побочных эффектов. Не хотелось бы, чтобы они проявились в самый неподходящий момент.
Темный с еще большим сомнением кивнул, однако послушно занялся рисованием нужных схем, в которых, слава умертвиям, ничего сложного не было. А я, оценив уровень освещенности в аудитории, аккуратно закатал рукава и осторожно погрузил обе руки в задорно побулькивающий котел.
От легчайшего прикосновения вонь из котелка повалила такая, что даже я был вынужден задержать дыхание, а у сидящего на корточках Алеса слезы брызнули из глаз. Сидящие в аудитории маги закашлялись и разразились сдавленными проклятиями. Лонер, словно его эти миазмы не коснулись, сидел на своем стуле как влитой. А я, набрав полные пригоршни, принялся обмазывать труп, потихоньку втирая вязкую массу в поврежденные места.
Обладая желеобразной консистенцией, она быстро заполнила дыру в животе мертвеца и начала стремительно застывать, образуя на теле зеленоватую пленку. Такая же пленка вскоре образовалась на его ногах, руках, груди, постепенно теряя болотный цвет и становясь почти прозрачной. А когда мой смердящий труд подошел к концу, я с чувством выполненного долга отошел, полюбовался на покрытый тонкой пленкой труп и, едва слышно хмыкнув, вытер руки простыней.
– Мне показалось или вонять стало меньше? – через пару минут осведомился Алес.
Я оглядел неслабый такой круг, в который этот умник умудрился вписать весьма серьезные руны, и одобрительно кивнул.
– Ранозаживитель воняет только до момента соприкосновения с телом. А когда впитается полностью, запах сойдет на нет. Ты еще долго будешь возиться?
– Минут пять, – откликнулся парень, не поднимая головы.
Молодец. Управится раза в два быстрее, чем Верия.
– Отлично, – кивнул я, тщательно оттирая с пальцев остатки зелья. А когда Алес наконец закончил малевать на полу, благожелательно улыбнулся. – Ну, как тебе?
Надо сказать, основания для гордости у меня были: зелье, почти полностью впитавшись в кожу, застыло студенистой массой только в больших ранах, превратившись в некое подобие пробки, так что теперь можно было не бояться, что из нашего зомби внезапно вывалятся кишки. Безобразные ожоги эта масса тоже прикрыла, сделав их почти незаметными. Правда, выбитые пальцы так и остались искривленными, но ходить без них мертвец мог, а на руках я тут же все и поправил, огласив аудиторию отвратительным хрустом.
Алес при виде результата уважительно крякнул.
– Ты его что, прямо горячим на труп намазывал?
– Почему горячим? – удивился я. – Где ты видишь под котлом огонь?
Темный непонимающе оглянулся на котелок.
– Но оно же кипело!
– Вот балда, – не сдержавшись, фыркнул я. – Оно не кипело, а бродило в присутствии магического катализатора. Пора бы уже знать разницу!
– Теперь буду, – уязвленно буркнул пятикурсник, покосившись на снисходительно взирающего на нас Лонера. После чего отправился рисовать схему поднятия и готовить к преобразованию тело.
Я же, пока он возился, из чистого хулиганства позволил себе поправить нашему зомби изуродованное лицо. Пока «маска» оставалась теплой, из нее можно было лепить все, что душе угодно, так что я не пожалел усилий, чтобы мертвец стал до боли походить на одного моего знакомого. Стремясь достичь совершенства в этом нелегком деле, я ему даже шевелюру с помощью иллюзии сделал и потратился на такую же иллюзорную мантию – хотелось добиться максимальной достоверности.
Конечно, эффект от ранозаживителя очень нестойкий, и черты нового лица очень быстро расползутся в кашу, но мне и нужно было всего пару минут. Зато сколько всего я планировал с их помощью добиться…
Закончив с трупом, я с довольной улыбкой отошел от стола и кивнул удивленно изучающему результаты моих усилий Алесу.
– Готов?
Он рассеянно кивнул.
– Отлично! Тогда поднимай его и показывай коллегам.
Темный без запинки произнес стандартную формулу поднятия. Терпеливо выждал, когда оживший труп задергается в кандалах. Перехватив требовательный взгляд преподавателя, послушно разомкнул оковы и, умело контролируя зомби, заставил его встать.
Я одобрительно кивнул: молодец. Труп у него стоял ровно, из стороны в сторону не раскачивался, конечностями лишний раз не дрыгал, слюни не пускал и слушался беспрекословно.
Правда, под иллюзорной одеждой нет-нет да и проглядывала запаянная студнем дыра, и сквозь нее время от времени просматривалась противоположная стена. Но в целом мертвяк выглядел пристойно. Даже прошелся туда-сюда, похрюкивая при каждом шаге, затем поднял и тут же опустил руки, присел на корточки, снова встал, проворно крутанулся вокруг своей оси, чтобы все поняли, что его суставы функционируют нормально.
Наконец, когда Алес выдохся, бодро промаршировал по направлению к преподавателю, встал на расстоянии от стола в три шага и, замерев по стойке смирно, вперил в Лонера бездушный взгляд.
Невозмутимый мэтр, когда увидел наше творение в полный рост, не просто вздрогнул – он буквально шарахнулся прочь вместе со стулом. Его бесстрастное лицо сперва исказилось, затем вспыхнуло. А в следующее мгновение мэтр побелел до такого состояния, словно его сверлил тяжелым взглядом не оживший труп в мантии некроманта, а настоящий человек. Которого он, судя по всему, не только уважал, но когда-то даже боялся.
Лишь через несколько секунд Лонер, опомнившись, отвернулся, пряча внезапно задрожавшие руки под стол. Несколько мгновений просто сидел, прикрыв глаза и переживая внутри что-то очень неприятное. А когда снова их открыл и отыскал взглядом мою безмятежную физиономию, в его глазах полыхнуло такое пламя, что я чуть не улыбнулся.
С трудом удержавшись, чтобы не продемонстрировать торжествующий оскал, я бесстрашно подошел к смирно стоящему зомби и глубокомысленно заметил:
– Здорово получился, не правда ли? Как живой!
После чего бодро похлопал по плечу точную копию мэтра Валоора да Шеруг ван Иммогора и, обернувшись, хладнокровно велел опешившему Алесу:
– Упокаивай!
Тот, ничего не понимая, указал на защитный круг, в который зомби еще следовало доставить. Я так же бодро кивнул, молниеносно создал воздушную плеть и, захлестнув ею горло несчастного зомби, как барана потащил его на заклание.
Запихав несчастное создание в круг, я демонстративно отряхнул руки. Дождался, когда темный из последних сил произнесет формулу упокоения. Проводил равнодушным взглядом ничком упавший труп и так же хладнокровно заметил:
– Осталось только сжечь, пока ранозаживитель не прекратил действовать, иначе тут потом будет так смердеть, что вовек не отмоемся.
– Я уже… не могу… – устало прошептал Алес, оперевшись на секционный стол.
– Ничего, я помогу, – с фальшивым воодушевлением откликнулся я. – Как раз вчера вычитал одно полезное заклятие – как раз для уничтожения трупов. Говорят, во время войны гильдий его применяли к пойманным некромантам, дабы лишить последних посмертия. Я, конечно, не архимаг, но кое-что, думаю, смогу изобразить.
Мельком покосившись на Лонера, на омертвевшем лице которого оставались живыми только глаза, я удовлетворенно хмыкнул, щелкнул пальцами и, щедро накачав заклятие силой, позволил ему охватить неподвижное тело у моих ног.
Всего два удара сердца, короткая вспышка, неистовый рев вырвавшегося на свободу пламени, и все: тело сгорело практически мгновенно, не отставив после себя ничего, кроме запаха горелой плоти и крохотной горстки пепла на закопченном полу.
Казалось бы, что тут особенного: труп как труп. Портрета главы Темной гильдии теперь не найдешь ни в одной аудитории, ни в одном из кабинетов ратуши, не говоря уж об учебных классах. Никто его даже не узнал… кроме одного-единственного человека. И не понял смысла произведенных мною манипуляций.