ЧАСТЬ 32

На улице словно нарочито сильно похолодало, трава покрылась инеем. Когда самолет набирал высоту, я увидела мелкие слабые снежинки, совсем не по сезону. Видимо, погода грустила вместе со мной.

Мы с Аланом не говорили. Он психанул, ушел и больше не сказал ни слова. Молчал, словно от злости. Но с каждой секундой тишины что-то внутри меня умирало.

— Я тебя не понимаю, — хрипло прошептал он в самолете. — Обижаться должен я, но это делаешь ты.

К глазам подступили слезы, но я заставила себя собраться и не разреветься. Он так ничего и не понял. Я чувствовала бы себя неправильно, не попробуй хоть намекнуть на правду.

— А что, если я узнала о нахождении кольца в сумке от тебя, Алан? Такого ты не предполагал?

— Рита, сладенькая, — хмыкнул он, погладив меня по щеке, словно какого-то верного пуделя. — Кому нужно класть его туда? Что за бред?

— Тому, кто был в доме вместе с нами, — все-таки произнесла я, не решаясь сказать: «Твоя мама».

— По-твоему, дворецкому есть до тебя дело? Или кухарке? — высокомерно, с грязной иронией отчеканил Берг. От холода и злости в его голосе меня прошибли мурашки. Как вдруг он замер и, словно не веря своему голосу, пробормотал: — Стой… Ты имеешь в виду мою маму?

— Твоя мама недолюбливает мою семью. По-другому и быть не может, — пожала плечами я, чувствуя себя неуютно под разочарованным взглядом профессора.

— Она потеряла моего отца, теперь и отчима. И все равно не сказала ни слова против тебя и твоей матери. Напротив, ездила и навещала ее в больнице. Сама оплатила ее лечение. Она, не я, Рита! — закричал Алан что есть мочи. Его пальцы больно сжали мое запястье, затем встряхнули. — Ради тебя я пришел работать в вуз чертовым профессором, мне казалось, не добейся я тебя, все в моей жизни станет неважным. И я и правда так думал. До этого момента.

Встав с места, Берг пересел как можно дальше от меня, на самое крайнее сидение самолета. И только в тот момент я вдруг осознала, что натворила: безосновательно обвинила человека. Была настолько уверена в своей правоте, что не думала о чувствах другим.

Все-таки по щеке скатилась непрошеная слеза, а пальцы онемели оттого, как сильно я сжала подлокотник. Мне было плохо, снова и снова тошнило, и я провела в дамской комнате весь полет. Алан не видел этого, потому что спал в наушниках.

— Я найду подтверждение своей теории или все исправлю, — пообещала я себе, прежде чем приземлиться в родной стране.

Единственное, что сказал мне Берг на прощание: — Мой водитель тебя отвезет.

Он даже не посмотрел мне в глаза, словно я была пустым местом или перестала существовать в его мире. Когда Алан сел в авто, мне потребовалось собрать все силы, чтобы сдвинуться с места и спрятаться от промозглого холодного ветра в теплом салоне.

Впервые так сложно было открыть дверь квартиры. Той, которой я родилась и прожила всю жизнь. Прокручивая ключ в дверном замке, я ощущала, как учащается пульс и кружится голова. Теперь дом перестал быть для меня убежищем.

Холодный, пустой, затхлый… В нем не было жизни, любви, уважения… В нем никого не ждали, ни о чем не жалели. Мне хотелось только скорее съехать из этого пристанища. Но сперва я решила взять тайм-аут. Время, в которое можно выдохнуть и подумать о себе, завтрашнем дне и о своей жизни.

Упав на постель, позволила себе погрузиться в глубокий сон. Он окутал меня нежной пеленой, как будто защищая. Дарил спокойствие, уют, теплоту… Из него не хотелось выходить, реальность меня не ждала.

Как вдруг сквозь сон я услышала звонок в дверь. Мне не хотелось открывать, но он продолжался около часа. Снова и снова кто-то настырно вторгался в мое личное пространство. С трудом поднявшись на ноги, я увидела, что за окном все еще темно. А это значило, что поспала я немного.

— Черт тебя дери! — Макс ворвался в квартиру как тайфун. Красный, злой, растерянный. Он сам отодвинул меня с прохода и осмотрел пустую квартиру, в которой было темно, словно в гробу. Затем недоверчиво глянул на меня, протянув: — Рита, где ты была все это время?

— В выходные я уезжала, — пожала плечами, не желая вдаваться в подробности. Воспоминания про Алана приносили жгучую боль. — Ты чего такой?..

— ТАКОЙ?! — закричал он, оглушая, прежде чем ехидно поинтересоваться: — А какой сегодня день недели, не подскажешь?

— Наверное, уже понедельник, — пытаясь найти глазами часы, потерпела поражение. Видимо, села батарейка.

— Среда, блондиночка! — ошарашил меня парень, нервно взлохматив шевелюру своей ладонью. — Не понимаю, что происходит. Сперва Берг не вышел на работу в понедельник, затем ты пропала. Телефон отключен, в сети ты не была почти неделю, дверь не открываешь… Я едва не сошел с ума! Чем ты занималась?

— Я спала, — нервно сглотнув, не верила словам парня. Как человек может проспать почти три дня, не заметив этого? Да, чувствовала я себя неважно. Ощущения походили на те, что у пациента после выхода из наркоза. Жутко хотелось есть, ноги немели, в глазах темнело, безумно качало, а по голове кто-то словно бил молотком. — Черт…

Макс провел меня на кухню, рассказав последние новости. Вуз последние дни только и говорил о скоропостижном бегстве нового профессора. Алан Берг вторгся в жизнь студентов так же ярко, как и покинул ее. Девушки скучали, парни тайно радовались… Но абсолютно всем, по словам Соколова, не хватало его присутствия.

— Твоя подруга Маша оформила академический отпуск, — парень выложил на стол еду: китайскую лапшу и курочку гриль с овощным салатом. Я накинулась на еду с такой жадностью, будто не ела целый год. — Говорят, у нее роман с ректором. Возможно, слухи…

— Они скоро поженятся. Если еще не поженились, — уверенно чавкая, кивнула я, увидев изумление на лице парня. — Ректор уж больно настойчивый и ревнивый.

Сведя брови на переносице, Макс набрал полные лёгкие воздуха, прежде чем осторожно протянуть:

— Что случилось, блондиночка? Не знаю, как у тебя это вышло, но за считанные дни ты похудела килограммов на пять.

В голове тут же всплыл Лондон, прекрасные пейзажи, незабываемые впечатление и наша ночь с Бергом. Резко замутило, есть больше не хотелось. Отодвинув тарелку, я едва успела сдержать слезу, поморщившись от спазма в груди.

Наверное, я давно уже была на грани. Чувства разрывали меня, словно переполненный баллон с газом. Не выпусти их сейчас — умерла бы, впала в депрессию, растаяла в тоске. Я рассказала Максу все: о чувствах к Бергу, о кольце и его матери, о том, как моя собственная мать бросила меня и прогнала вон, о том, что теперь я одна на целом свете, без места прописки и любящего человека рядом.

Мне было горько и больно раскрываться человеку, которому не стоило этого знать. Но другого просто не было рядом. Я надеялась, что Макс просто выслушает и переведет разговор, но он внезапно затих и отвернулся. Затем и вовсе вскочил с места, начав мерить кухню шагами.

— Рита, — нервно протянул он, сжимая и разжимая кулаки. Взглянуть мне в глаза Макс так и не решился. — Ты понимаешь, как никто другой, что значит, когда твоя жизнь только в твоих руках. Когда твое завтра зависит от того, что ты сделаешь сегодня…

— Понимаю, — растерянно пробормотала я. Глова уже начинала кружиться от метаний Макса. — Не понимаю, к чему ты ведешь…

— Ты ведь возненавидишь меня. Будешь презирать до конца дней своих. И знаешь что? Я это заслужил! — сев на стул, Соколов уставился на меня с таким ужасом, будто должно было произойти что-то страшное. Сглотнув вязкий ком, он накрыл мою руку своей, прежде чем пробормотать безумно быстро. Видимо, чтобы не перепутать. — Я родился в простой семье: мама медсестра, а папа слесарь. Отца убило на месте работы, мама умерла от рака, когда мне было двадцать. Еще с шестнадцати я вынужден был работать, чтобы обеспечивать семью. Сперва хороший заработок приносили победы в соревнованиях по скалолазанию. Затем перешел на трюки с мотобайком, после климбинг — лазанье по стенам без страховки.

— Это помогло тебе заработать на такой уровень жизни? — недоверчиво протянула я, не представляя, каким образом Максу удалось снять элитную квартиру и одеваться по последнему писку моды в дорогих бутиках. Все вокруг считали, что его родители крутые шишки.

— Этого хватало только на то, чтобы не умереть с голоду, — пожал плечами он, после чего снова отвел взгляд к полу. — Однажды знакомые подбили меня на крупное дело. Хотели обокрасть одну богатую старушку. Но не тут-то было. Ее охрана поймала нас прежде, чем все началось.

— И?.. — Макс замолчал, но мне хотелось дослушать историю до конца. Кровь в венах застыла, ведь я уже знала — дальше последует нечто неприятное.

— Она сказала, что отпустит все и даст мне возможность начать новую жизнь, если я немного ей помогу… — ладонь Соколова дрогнула, сжимая мою еще сильнее. Он будто боялся сказать что-то важное и на мгновение затих, взвешивая все «за» и «против». — Попросила отвадить одну прилипшую девицу от ее сына. Нужно было переключить ее внимание на себя, параллельно выполняя мелкие поручения.

По голове словно ударили чем-то тяжелым, но мне все равно не удавалось поверить тем догадкам, что делал мозг. Поэтому, растерявшись, я протянула, словно последняя идиотка:

— Вышло?

— Скорее, наоборот. Это я влюбился, — резко одернув ладонь, я спрятала ее под столом. Макс не противился этому, а будто ждал подобного исхода. — Мне дали квартиру, байк, новую одежду,

место в крутом вузе и даже месячное содержание на последующие пять лет. Это очень много, Рита. Но недостаточно, чтобы предать тебя.

— Меня? — голос внезапно стал отголоском меня самой. Беззвучным шепотом, мертвым и отсутствующим.

— Она заказала тебя, Рита. Мама Алана Берга заказала тебя! — буквально прокричал он мне в лицо. — Она видела нас вместе на том злосчастном балу и почему-то решила, что я тебе нравлюсь… Я знал, когда именно тебе нужно быть у ресторана, чтобы застать профессора со Светкой. Это была случайная встреча, и девушка ушла оттуда через минуту после нашего отъезда, Берг ее прогнал. И, что самое ужасное, я подкинул тебе кольцо. Не мама.

— Бред! — рассмеялась я истерически, а из глаз снова брызнули слезы. Как вдруг меня осенило. — Тогда, после погони, ты будто заранее договорился о комнате и доставке еды. Как ты мог знать, что нам придется остаться? И мне показалось странным, почему именно я тебя так заинтересовала с первого дня… Но все равно это не может быть правдой!

— Я подбросил кольцо не только потому, что она так сказала. Но и потому, что думал, если ваши отношения с Бергом закончатся, так будет лучше для нас обоих, — словно оправдываясь, ошарашил меня Соколов.

Зажмурившись, я вдруг услышала, как тикает секундная стрелка. Настолько тихо было в комнате. Макс будто ждал чего-то, а мне просто хотелось осознать произошедшее. Предательство. Снова.

— Уходи, — отчеканила я по слогам, не желая больше его видеть. Никогда.

— Знал, что ты так скажешь. — грустно усмехнулся парень, но с места не сдвинулся. — Именно так я и поступлю, но позже. Сейчас есть вещи поважнее. Ты не думала о том, откуда твоя мама взяла цианистый калий?

— Ты его ей дал? — ужаснулась я. Даже для Макса это было слишком.

— Нет, — фыркнул он, словно получил словесную пощечину. — Но я догадываюсь, кто именно.

У Соколова была теория, подтверждения которой были косвенными. Из заключений медиков следовало, что яд находился в еде, которую ела моя мама и ее ухажёр. Добавлена вместо соли. Только вот в тарелке мужчины она оказалась сверху, а в тарелке моей мамы на самом низу.

— Я думаю, это не случайно, — сделал заключение парень. — Кое-кто хотел, чтобы неверный спутник умер, а любовница лишь жила в муках. Это чисто женская месть, Рита. Не находишь?

— Неужели ты думаешь, что… — растерявшись, я принялась грызть остатки маникюра. — Но… Зачем так жестоко? Изощренно? Алан сказал, что именно она оплатила лечение матери.

— Это лучшее прикрытие. — кивнул он, словно ожидал этого вопроса. — Тем более ресторан, в котором все произошло, принадлежал семье Бергов.

— Она опасна для общества! Нужно срочно что-то делать.

Поднявшись с места, теперь я измеряла шагами комнату. Новости не укладывались в голове, и теперь предательство Макса казалось не настолько ужасным. Где-то глубоко в душе я даже понимала его, но не одобряла. Вряд ли теперь мы сможем остаться хорошими друзьями.

— У меня есть план, — в конце концов заключила я, осторожно поглядывая на Макса. — Тебе он точно не понравится.