Глава 17. Мама Наташа

Лера Я не восприняла всерьез желание мужчин помочь мне с поиском жилья. Зря. Уже через три дня риэлтор Клима нашел для меня невероятную студию с видом на "Москва-Сити". Через четыре Эрик помогал мне загрузить вещи в его машину. Через пять ко мне приехала мама по официальной версии на новоселье. Неофициально – она не верила, что я могу теперь позволить себе приличное жилье и угрожала, что отмоет любой клоповник. Я пыталась ее отговорить, но не смогла. Конечно, никакого клоповника она не нашла, хоть и привезла мне в подарок чудо-швабру. Пригодится. Квартира ей понравилась. Мы попили чаю с божественными профитролями из кондитерской на углу. Мама никак не могла налюбоваться. – Красиво, – мечтательно выдохнула она, выходя на балкон. – Ночью, наверное, все в неоне. Не будет давить на глаза? – Нет, мам. Мне нравятся огни Москвы. Больше я любила их смотреть с высоты "Рэдиссон", но и тут тоже неплохо. – Тебе кто-то помог с квартирой? Я слышала, что люди месяцами ищут варианты в столице. – Да, мне помогли ребята, с которыми я работаю, – ответила я расплывчато. "И с которыми сплю", – добавила про себя, но маме знать это было необязательно. Она и так прицепилась. – Ребята – те самые молодые гении? – Да. Риэлтор Клима Стерна придержал для меня это вариант. Повезло. – Клим – это младший сотрудник, да? – продолжала мама. Обычно она не интересовалась моими научными успехами, а тут прямо расцвела и решила вникнуть. – Да, я Клима давно знаю. У нас был роман три года назад, – призналась я честно. – И совсем недавно он снова подвозил тебя на своем крутом мотоцикле. Я обернулась, сведя брови. Мама развела руками. – Соседи все видят, Лер. И обо всем докладывают. Я подняла глаза к небу – Ну, конечно. Соседи. – А что же старший, который начальник? – продолжала спрашивать мама. Клим ее как будто не очень интересовал, что странно. Мама категорически удивила меня, уточнив: – Кажется, Берг его фамилия? – Да, Эрик Берг. Откуда ты знаешь? – Ты сама говорила. – Разве? – Конечно. Значит он тебе не помог? – Он помог с вещами вчера, – ответила я, начиная напрягаться. – А что? – Ничего. Просто посмотреть хотелось на твоих поклонников. А ты их прячешь. Вот и переехала, когда я на работе. – Мама, я никого не прячу. И они не мои поклонники. Просто мои любовник, ха-ха. – Они столько дали тебе, Лер. И ничего не требуют взамен? – очень проницательно заметила мама. – Что дали? Работу? Да, это так. Квартиру? Просто участие. Деньги? Нет, это стипендия президента. Эрик и Клим ничего от меня не требуют, – ответила я, раздражаясь окончательно. Я ведь сама им все даю. Зачем требовать? После ужина в "Сирене" и внеплановой ночевки у Эрика мы не виделись втроем. И секса по отдельности у меня тоже не было ни с одним. Но и Эрик, и Клим все время писали и звонили. Хотя мы договорились, что будем пока работать отдельно, а перед приемом встретимся, чтобы соединить все наработки. У меня все еще не было платья. Ленка ударилась в новый виток романтики с Димой и пропадала с ним в глэмпингах все выходные. – Сходи со мной за платьем, – попросила я маму, стараясь не злиться на ее намеки. Она не успела согласиться, потому что в дверь позвонили. Я почти не удивилась, увидев на пороге Клима. Ну не мог он разминуться с мамой. Закон подлости. Мне пришлось экстренно смириться, что придется их знакомить. Самое ужасное, что Стерн чмокнул меня в щеку. – Привет, бейб, – бросил он и отодвинул меня от двери. Через минуту прихожая была завалена коробками. – Добрый вечер, – бодренько поздоровался Клим с мамой, которая вышла из комнаты. – Я Клим. А вы, наверное… – Это моя мама, Наталья Сергеевна, – представила я ее официально. – Мама Наташа, я так и подумал. Очень приятно. Я почти не удивилась, когда Стерн по-позерски поднес мамину руку к губам и запечатлел поцелуй. – Наталья Сергеевна, – поправила я его угрюмо. Но тут вступила сама мама: – Нормально, Лерок. Мне нравится. Пусть так и зовет. Мама Наташа – это миленько. А что за коробки, Климушка? – Мелочи, – махнул рукой Стерн. – Несколько полок, обувница, посуда, мыльница: по мелочи всякое для дома. – Я эти полки не знаю, как вешать, – заворчала я. – Тебе и не надо. Я сам сейчас все сделаю. – Серьезно? Я задрала бровь, с трудом представляя Клима с молотком или шуроповертом. – Да, я могу, – упрямо повторил Стерн и добавил: – До Итона я учился в Гордонстоуне. Это почти спартанская школа для мальчиков. Кроме банальных уроков у нас было что-то вроде русского труда. Мы многое делали руками. Я могу собрать велосипед, поменять масло, залить пол и при острой необходимости даже застелю кровлю. Я потеряла дар речи. Сколько еще я не знала о Климе и как странно, что он сейчас пытается применить свои невероятные умения в моей квартире. – Невероятно разносторонний молодой человек, – восхитилась мама. – А где же эта школа? В Калининграде? – В Шотландии, мам Наташ. – Да что ты. Мама схватилась за сердце. – На самом деле та еще дыра. Меня отчислили, и я с радостью свалил в Итон. – Мы собирались уходить, – решила я вмешаться. Дело шло к чему-то страшно милому, и я не хотела быть свидетелем болтовни моей мамы с Климом. Пора ее уводить. – Уходить? – мама обсматривала Клим и заодно сканировала мою реакцию на его вторжение. Конечно, она уже и не думала о моем платье. – Платье, мам, – напомнила я. – Прием у президента. – Ах, конечно. Уверена, что это срочно. – ДА. Я почти выволокла ее из квартиры. Мама хранила толерантное молчание, что ей совсем не свойственно. Похоже, она пыталась оставить мне немого личного пространства, но одновременно умирала от любопытства и желания поболтать. Мы приехали в торговый центр, и я направилась в небольшой магазин, на который меня навела Лена. Там можно было найти шикарные вещи по относительно адекватной цене. – Так, где будет твой прием? – уточнила мама, похоже, уже из последних сил. – В Одинцово. Резиденция Громовых. Мама уронила вешалку с платьем, которое рассматривала. – Как это? – не поверила она. – Там ведь сам он каждые выходные бывает. – Ну так он нас и позвал, – стала я объяснять ей, как маленькой, поднимая вещь с пола. Забавно, что мама не называла президента по имени или фамилии, заменяя местоимением. Словно Волан-де-Морта какого-то. Я усмехнулась себе под нос. – Вот эти попробую, – отдала я консультанту три платья, включая то, что уронила мама. Мы прошли в примерочную. – Ты серьезно приглашена к президенту, Лер? – очнулась мама за дверью просторной комнаты. – Я же говорила. – Да, президентский прием. Но разве он тоже на нем будет? – Конечно. Как же иначе? – Ну, знаешь, детей водят на президентскую елку в Кремль, но самого там ни разу не видели. Я продолжала посмеиваться, раздеваясь. – Может, потому что у него ребенок еще маленький? Они ведь с Лизой такие открытые. Думаю, через год-два сами отведут Витю на елку. – Боже, да плевать на елку и Витю. Как так вышло, что моя дочь звезда? – Я не звезда. Мне повезло и все. Проект Эрика спонсируется напрямую от Громова. Мне иногда кажется, что это его личные ресурсы. Не уверена. Стараюсь не погружаться в такие вопросы, просто работаю. – Скажи еще, что не переживаешь из-за пятницы, – поддела мама. – С ума схожу, если честно. Берг сказал, нужно обычное коктейльное платье, никакого шика. К тому же днем будет игра в клубе. Клим в команде и очень просил его поддержать. Я переоденусь уже в резиденции. У меня голова кругом. – У меня тоже. Клим – Берг. Эрик – Стерн. Тебя кидает от одного к другому. Я, признаться, ставила на шефа, но после визита Климушки все перепуталось. Я мученически вздохнула и повернулась спиной, попросив: – Помоги с молнией. – Я помогу, Лер. Но ты же понимаешь, что тебе придется выбирать. – Не придется, – расплывчато ответила я, чувствуя, как мама застегивает молнию, и платье плотно садится по силуэту. – О, дорогая, идеально. Тебе так идет этот цвет. Бежевый действительно здорово оттенял мою светлую кожу. Мне нравились длинные рукава платья и неглубокий вырез. Но вот низ… Юбка солнце оказалась выше колен. – Да, цвет отличный, – поддержала я восторг мамы. – Но я сомневаюсь. Юбка не слишком легкомысленная? – Думаю, на вашей серьезном приме хотя бы одна юбка должна быть легкомысленной, а то и со скуки можно будет умереть, – изрекла мама тоном знатока президентских торжеств. – Ты такая у меня серьезная девочка. Тебя не испортит капелька озорства. Я долго смеялась. Спорить с ней не хотелось, но я все же примерила другие модели. Ни одно платье и рядом не стояло с тем, что я надела первым. – Первое – самое лучшее, – смирилась я, снова наряжаясь в него. – Да, часто и в жизни так. Самое первое впечатление остается на всю жизнь. Я замерла и сдвинула брови. – Это ты о чем? – спросила я, глядя на маму через зеркало. – О жизни, Лер. О жизни… – снова туманно произнесла она, разглаживая на мне несуществующие складки. – Какая ты у меня красивая девочка. Признаться, я думала, что скорее умная. Но это потому что ты прятала себя в штанах и рубашках. – Мааам, – заныла я, сразу же возвращаясь в детство, когда она меня наряжала в блузки и юбочки, пока одноклассники скупали гранжевый шмот. – Ладно-ладно, не мамкай. Я больше не лезу в твой шкаф и твою голову. – Спасибо за это, – искренне отозвалась я. Мать вздохнула и перевернула ценник. – Боже, Лера. Снимай! Что за магазин ты нашла! Это так дорого. – Все нормально, мам, – успокоила я ее. – Ничего нормального в такой цене нет. Как ты расплатишься? – Знаешь, президентская стипендия тоже не просто так называется, – намекнула я. – Шутишь? – Нет. А ты думала, как я буду платить за квартиру? – Думала, за нее платит Клим, – бесхитростно призналась мама. – Нет! Я сама, – продолжала я возмущаться. – Но ты сказала, что он нашел квартиру, – недоуменно оправдывалась мама. – Его риэлтор. Плачу я сама, мам. – А он только покупает тебе полки и вешает их, пока мы на шопинге. Сложно крыть правду, которой козыряла мама. Она снова проявила огромное принятие и отступила, сменив тему. – Ладно. Допустим твоя стипендия больше мой зарплаты. Но что насчет туфель? Эти не годятся. – Позови, пожалуйста, консультанта. Она поможет, – выдохнула я. Мы провели в магазине еще некоторое время, подбирая аксессуары. Я старалась не думать, как выглядит со стороны помощь Эрика и Клима. Да и само наше сотрудничество (дома у Берга особенно) неизбежно рождало домыслы и сплетни. Скоро Лена принесет мне их горячими и точно грязными. Чужие люди не будут столь понимающими и корректными, как моя мама. Ей тоже все это давалось с трудом. Я провожала маму до метро и неожиданно вспомнила ее реплику из примерочной. – Ты сказала, что ставила на шефа. На Эрика? – уточнила я, останавливаясь. – Да, – подтвердила мама. – Почему? Она пожала плечами, взяла меня под руку и повела дальше по проспекту, рассказывая на ходу: – Он серьезный, взрослый, умный. Ты сходила по нему с ума еще в детстве. – Ты помнишь? – удивилась я, спотыкаясь от удивления. – Конечно, Лер. Я многое упустила, занимаясь личной жизнью, но ты ведь сама рассказывала пару раз про этих ребят из Силиконовой долины. Я слушала тебя. – Спасибо, мам. Я снова остановилась, чтобы обнять ее. Крепко. – К тому же сложно ставить на парня, которому ты обещала дать, когда ад замерзнет, – добавила мама, когда я ее отпустила. Не знаю, каким чудом я осталась в сознании. Хотелось умереть прямо там. Я никогда не допускала мысли, что мама могла видеть тот ролик. Она, мне кажется, никогда не открывала ютуб. – Т-ты видела? – прозаикалась я. – Все видели вас, детка. Смирись с этим, – посоветовала мама. – В метро со мной не ходи. Тебе домой надо. Работать. Конечно, последнее слово она произнесла немного ехидно. Но я почти не обратила внимания. Хватало и других потрясений. Мама еще раз обняла меня и скрылась в здании метро. Когда я вернулась домой, Клима там уже не было. Но он оставил записку на новой обувнице. Остался бы на чай, но не хочу тебе надоедать. Интернет подключил. Ниже приписал пароль от вайфай. Невероятно мило. Стерн не дарил мне цветов, но вафля и прибитая полка значат для девушки в двадцать первом веке намного больше. Я растаяла в очередной раз.