Глава 25. Прощание

Лера – Ты все правильно делаешь, – проговорила Лиза, выслушав слишком сжатый рассказ о моей жизни после приема у президента и планах на будущее. – Серьезно? – приподняла я бровь. – Разве не в интересах президентской четы – оставить все светлые умы в России? Или мой не настолько светел? Жена Громова опустила глаза и сделала вид, что очень занята, размешивая сахар в кофе. Ее выдавала лишь улыбка. – Я всегда была очень странной женой президента, Лер, – проговорила она с едва уловимым акцентом. Я замечала его несколько раз, кажется, когда Лиза нервничала или эмоционировала. –Ты мне очень нравишься, – продолжила она, не поднимая глаз. – Пожалуй, ты самая умная девушка из всех, что я знаю. Разве что Марьяна Стерн будет круче. – Мама Клима? – уточнила я. Лиза кивнула. Я не знала, чем она так хороша, но все равно почувствовала себя польщенной. – Я очень надеялась, что у вас с Климом что-то сложится, – продолжала Лиза смущать меня. – Или с Эриком. Вы так интересно общались. Я до сих пор не могу забыть, как они оба смотрели на тебя во время приема. – Не начинай, пожалуйста, – попросила я. Если Лиза продолжит эту тему, я расплачусь. Она тут же согласилась: – Ладно, как скажешь. Я на самом деле рада, что твоя мечта сбудется. А Россия никуда не денется. Андрей планирует тотальную реформу в Сколково. Не сейчас, может через год. Он рассчитывает на Эрика. Не исключено, что ты также вернешься из Стэнфорда, чтобы быть среди первых. – Я не хочу быть самой первой. У меня нет тщеславия Берга. – Ой ли, – усмехнулась Лиза и посмотрела на меня пронзительно, до самой души заглянула. – Что же тебя заставляет лететь за океан? Вряд ли это только любопытство и жажда познаний. Признаться, я совсем не думала о Стэнфорде в таком ключе. Он был просто мечтой, за которой я теперь могла бежать, лететь, мчаться на всех парах. Такой же мечтой для меня когда-то был Клим и Эрик. Я обняла себя руками, чтобы не думать об этом. Но Лиза как чувствовала, сменила тему не очень удачно. – Клим тебе не звонит? – Нет, он обиделся. Решил, что Эрик решил отослать меня подальше. – А разве это не так? – удивилась Лиза. – Кто кроме Берга мог устроить проживание в кампусе без зачисления? – Сам Стэнфорд? – рассеянно предположила я. – Ну-ну. Ее мобильный заиграл государственный гимн, и я увидела на экране лицо президента. – Да, Андрюша, выезжаю, – кратко ответила Лиза и сразу отключила телефон, встала. – Прости, что опять все быстро и набегом. Но я очень хотела встретиться. Мы обнялись и расцеловались в щеки. Лиза никак не хотела меня отпускать: – Не обещаю, что будем друзьями по переписке, но у тебя есть моя инста. – Как и у всей страны, – засмеялась я. – Что поделать. Я работаю женой президента. Кстати, в Штатах мы встретимся быстрее, чем в Москве. У Андрея скоро официальный визит, который он всегда продляет на несколько дней ради тетушки. – Я примчусь, если позовешь. Куда угодно. – А когда ты летишь? Я назвала ей день. Лиза вздохнула. – Так скоро. Я буду скучать. Ее слова мне не показались странными или лицемерными. Я тоже буду по ней скучать. Мне тоже было жаль, что мы толком не поболтали, не сблизились. Как будто Лиза всегда была моей подругой. Не как Ленка, но что-то похожее. Родственные души что ли? Мы еще раз обнялись, Лизу поторопил охранник. Она ушла быстро, оставив меня допивать кофе и доедать пельмени. Спонтанная встреча в "Лепим и варим", в Столешниковом переулке, оказалась слишком короткой, но очень душевной. Как и все мои встречи с Лизой Громовой. Мне не хотелось есть. Но я с улыбкой и уже даже с тоской вспоминала, как жена президента уплетала классические пельмени, щедро сдабривая их сметаной. Оказалось, Лиза без ума от русской кухни. Такая невероятная британская леди с русской душой. Я сидела в уютном зале пельменного бутика. Еда в рот не лезла, кофе тоже не хотелось допивать. Я тянула время, чтобы не идти к Эрику. Он позвонил с утра и сообщил, что будет ждать меня в течение дня, чтобы подписать финальные документы по проекту. Наша работа была закончена. Соответственно, и интрижка подошла к концу. Меня ждала Калифорния. Клима ждали новые бабы, а Эрика, видимо, новое нетоптаное поле в Сколково или продолжение работы в МГУ. Я старалась не думать о будущем без них, чтобы не выть от боли. Дыру в животе я латала надеждами и мечтами о собственной, совершенно новой жизни. Но встречаться с Эриком или Климом я боялась. Слава богу, они оба не искали со мной встречи. До сегодняшнего дня. Доев бесподобные пельмени, я все же оделась и вышла на мороз. Зима не спешила отступать и уже до смерти надоела. Назло ей я не спешила надевать шапку, лишь накинула капюшон парки, чтобы дождаться такси. Машина приехала слишком быстро и также быстро доставила меня к "Рэдиссон". Я прошла через холл к лифту. Мой пароль все еще действовал, никто меня не останавливал. Я не успела толком решить, как себя вести, а уже оказалась на пороге квартиры Эрика. Взглянув через гостиную, я увидела, что дверь кабинета открыта. Это и стало путеводной звездой. Он хотел деловой формат – пожалуйста. Берг сидел в кресле и невидящими глазами смотрел в свой огромный монитор. Мне кажется, большую часть своей жизни Эрик проводил именно так – думал. А потом быстро делал то, что родилось и сложилось в его неугомонном разуме. – Рад тебе, Лера. Проходи, – позвал он меня, увидев в дверях. Эрик выглядел странно. Обычно опрятный и чистый, сегодня мне показалось, что он сто лет не мылся, не спал и не расчесывался. Кудри торчали в разные стороны и были похожи на макароны спиральки. Белая майка запачкана чем-то желтым, черный джинсы как будто пыльные. И сам Эрик выглядел каким-то запыленным и пожеванным. Очень странное зрелище. Меня хорошенько переклинило на его ступнях. Босые ноги делали Берга еще и каким-то ранимым, уязвимым. Однако такой странный вид ничуть не мешал Эрику оставаться со мной официально-вежливым и деловым. Как и все дни заключительной работы над проектом, Берг больше не переходил на личности. Я села на его место, и Эрик положил на стол договор. – Подписываем без юриста. Сделка простая. Утром деньги – вечером стулья, как говорится, – почти смешно пошутил он. – Вернее, наоборот. Наверное… Он осекся и почесал лоб. – Полагаю, у нас с тобой вечер в разгаре? – подыграла я. Берг кивнул. – Изучай, не торопись. Я рядом. Он отошел к дивану и взял со столика мобильный. Читать я не могла. Слова никак не хотели складываться в предложение, смысл ускользал. Я нашла пункты, которые упоминал Эрик, нашла сумму, которую он обещал. Черт, это была очень хорошая сумма. Она могла сбыть тонну моих мечт, но сегодня я совсем не чувствовала радости от денег. На них я не смогу купить то, что хочу больше всего на свете. Не изучив договор, как следует, я подписала его и поставила дату. То же самое сделала со вторым экземпляром. – Готово, Эрик, – позвала я профессора. – Подписала. Твоя очередь. Он подошел ко мне медленно и встал позади, проверяя мою подпись. – Ты быстро, – осудил Эрик. – Зря не изучила как следует. – А что, там есть пункт про рабство или сексуальные услуги? Он не улыбнулся. Да и я не особенно шутила. Вот бы это пункт был. – Нет, Лера. Таких пунктов нет, – занудно проговорил он. – Но я забираю твой продукт в единоличное и бессрочное пользование. Слезы подкатили к глазам. Горло сдавило спазмом. Не только мой продукт. Мое сердце он забрал тоже. Давно. И черт побери, я не помню, что подписывалась под таким договором. – Скажи… – заговорила я не без труда, но вполне четко. – Это ты устроил мне адаптацию в Стэнфорде? Эрик отвернулся и сделал вид, что не расслышал, рассматривая что-то в углу монитора. Я встала, схватила его за подбородок и заставила смотреть на меня. – Скажи, черт тебя дери! Это твоих рук дело? – заорала я, как сумасшедшая. Берг моргнул. – Не врать! – рявкнула я, словно заклятие на него наложила. Эрик сделал шаг назад и тихо ответил через бесконечную минуту молчания: – Да, Лера. Тебе же всегда хотелось… Мне хотелось бить его, кричать в лицо, брызгая слюнями, соплями и слезами. Хотелось трясти его и орать. Хотелось крушить чертов идеальный кабинет и всю квартиру. Хотелось разбить окно и выйти в морозную московскую ночь, чтобы расшибиться о красивое крыльцо. Но я уронила руки вдоль тела и три слезинки на дубовую столешницу, взяла свою копию договора и подвинула бумаги в сторону Берга. Он сразу понял намек и быстро, размашисто подписал в своей графе. – Всего доброго, Эрик. – проговорила я тоном спокойным, как и вид Берга. – Спасибо за бесценный опыт сотрудничества. Пройдя через кабинет, я забрала с дивана парку, перекинула через руку, вызвала лифт и уехала вниз. Я долго шла по набережной, позволяя беспощадному ветру с Москвы-реки бить меня по лицу. Я знала, что наши отношения закончатся подписями под договором. Но все равно было больно и горько, невыносимо пусто. Не знаю, сколько я шла, рыдая. Меня остановил сигнал мобильного. Я вынула телефон. На экране высветилось сообщение о поступлении той самой приличной суммы денег. Эрик расплатился. Он не мог мне дать больше ничего, кроме бесценного опыта, Стэнфорда и кучи денег. Это очень много для любого, но слишком мало для меня. Свернув к метро, я поехала домой в Одинцово, чтобы побыть с мамой последние два дня перед вылетом. Квартиру я сдала, вещи собрала и теперь хотела скорее сесть в самолет и загрузить себя по полной. Мой учитель английского из Калифорнии обещал, что я обязательно сдам все экзамены. Он даже собирался заглянуть ко мне, чтобы лично познакомиться, потому что сам собирался в Сан-Фра. Мама в эти дни была странно тихой. Я думала, она будет переживать, но нет. Ее настрой оказался намного оптимистичнее и радужнее моего. Я знала, что буду рыдать, если она поедет со мной в аэропорт, поэтому сразу заявила, что прощаться будем дома. Мама снова не возражала. – Ты такая умница, Лер. Я очень горжусь моей девочкой, – проговорила она, обнимая меня у двери. – У тебя все получится. Люблю тебя. Мы обнялись, и я смахнула слезы. Мама тоже плакала, но тихо и как-то светлО. – Люблю тебя, мам, – ответила я сдавленным голосом и скорее ушла. Такси стояло у подъезда. Водитель помог мне загрузить вещи. Машина повезла меня к аэропорту. Я вытерла глаза и нос, постаралась успокоиться, но перед долгим полетом к новой жизни это оказалось проблематично. Кажется, все мои органы вибрировали от переживаний. Одна в Штаты, впервые и надолго. Ладно хоть денег было хоть жопой ешь. Это успокаивало. Я усмехнулась своим мыслям, но их перебил звонок телефона. Наверное, мама опять напомнит, чтобы позвонила сразу после посадки. Но – нет. Мне звонила Лиза Громова. – Уже в порту? – спросила она кратко, не здороваясь. Я уже знала эту ее привычку. Андрей Михайлович тоже так разговаривал, не тратя время на церемонии и приветствия. – Еду, Лиз. В такси. – Угу, хорошо. Думала, успею попрощаться, но нет. Торчу тут в пробке. – Лучше и не надо, – своеобразно успокоила я ее. – Не люблю все эти сопли перед самолетом. – Понимаю. – Она помолчала, и я собралась попрощаться, но Лиза вдруг выпалила. – Не убивай меня, ладно? Я немного превысила полномочия. Надеюсь, ты поймешь и не убьешь меня. Собственно, ты и не сможешь в ближайшее время, а потом, надеюсь, не захочешь. – Убивать? За что? – не поняла я. – Ну, увидишь там, – таинственно ничего не объяснила Лиза. – Отлично долететь. Калифорнии привет передавай. Целую. И она отключилась. Я смотрела на телефон, словно он превратился в банан у меня на глазах. Странный звонок Лизы, мягко говоря, удивил меня. Но я хотя бы переключилась с собственных панических настроений и теперь гадала, что это то за таинственные слова жены президента. Все стало понятно на регистрации. – Нет, у вас точно бизнес-класс. Без сомнений, – уверила меня милая девушка за стойкой уже в пятый раз. Я перестала с ней спорить и прошла дальше, начиная понимать, о чем так загадочно вещала Лиза. Нет, она ошиблась. Я точно прокачала свое принятие, чтобы не убивать ее за мой полет в бизнес-классе вместо эконома. Хороший сюрприз, приятный. Я собиралась позвонить ей из зала ожидания. По пути к нему стала искать номер в телефоне, но тут же оказалась в чьих-то объятиях. – Извините, – пробормотала я, полагая, что сбила человека. Но в нос тут же ударил аромат одеколона, перемешанный с неповторимым запахом самого Клима Стерна. Он пах наглостью и пороком. А его руки не хотели меня отпускать. Я открыла рот, чтобы отменить извинения, но Клим приложил ладонь к моим губам. – Да, знаю, ты на меня злишься. Я пропал и вел себя как мудак. – Это твой фирменный стиль, – невнятно промычала я через его пальцы и шок. Но злиться на Клима у меня всегда получалось через любые эмоции. – Шшшш, – цыкнул он. – Послушай и не перебивай. Я едва успела сообразить, что он мог оказаться в этой зоне аэропорта, только имея билет. Подумать эту мысль Клим мне не дал. Он стал болтать, не позволяя вставить слова или отвлечься. – Знаю, мы договаривались, что сработаем сайт для Берга, потрахаемся и разбежимся. Знаю, ты гордая до усрачки и никогда не позвонишь сама. Знаю, у нас полная жопа в прошлом и пикантное вирусное видео, которое нельзя показывать детям. Но мой прикольный папа Марк сто лет назад женился на какой-то идиотке и только через несколько лет понял, какого дурака свалял. Он развелся, и с тех пор они с мамой и Аланом… – Что ты несешь? – возмутилась я, отдирая его руку от своего лица. – Что за бред, Клим? – Никакого бреда, Валер. Это история ошибок моей семьи, которую я не хочу повторять. Я отмотал свой срок со всеми идиотками. Мне не надо жениться на другой, чтобы понять: я люблю тебя. Я вдохнула со свистящим стоном, который эхом отразился от стен аэропорта. Какая любовь? Какие ошибки прикольного папы? Какая история семьи? Клим признался мне в любви? Серьезно? Ни черта не понимая, что происходит, я вдохнула еще раз, чтобы очнуться, но Клим опять меня огорошил. Он стал опускаться на одно колено, взял меня за руку и вложил в нее бархатную коробочку. – Стерн, ты дурак что ли? – промямлила я непослушными губами. – Выходи за меня, Лер. Я закрыла лицо руками, чтобы не видеть его, но тут же убрала их, чтобы видеть. Боль, удивление, радость и нежность перемешались во мне во что-то невообразимое. Напряжение ушло, понимать расхотелось. Все эмоции превратились в одно большое сладкое облегчение, и я заревела. – Встань, пожалуйста. Все же пялятся, Клим. Хочешь еще одно видео на ютубее? – прорыдала я, неуклюже потянув его вверх. Клим обнял меня, прижал к себе и стал уговаривать: – Ну не плачь, бейб. Черт, я думал тебе понравится. – Мне нравится, – провыла я. – И я охренеть как рада, что ты здесь. Мне так паршиво однооооой. – Знаю, Валер. Знаю. Сам чуть не сдох. Ебаная гордыня к тебе не пускала. Но мне с ней не потрахаться и детей не завести. Такая себе спутница жизни. Он крепче стиснул меня, потому что я снова зашлась плачем. – Люблю тебя, придурок, – призналась я, захлебываясь не самыми приятными жидкостями. – Черт, слава богу. Хоть что-то, – облегченно выдохнул Клим и тут же нетерпеливо добавил: – А замуж? – Заткнись. – Понял. Молчу. Когда я успокоилась и смогла отлепиться от Клима, мы прошли в зал ожидания, взяли воды и сели за столик. Клим стал рассказывать. – Лиза мне позвонила, сообщила твой рейс, сказала, что настроит тебе бизнес-класс в полет. Я кивала. Все так. Вот за что, а вернее за кого, я имею полное право убить Громову. Но не буду. – Она такая стерва. Не уговаривала меня, ничего не втирала. Просто дала инфу. У меня было два дня на подумать. Я решил два часа назад. Звонить тебе боялся. – Ты решил жениться на мне тоже два часа назад? – сипло поинтересовалась я. – Нет, это уже в такси озарило. Минут сорок назад. Поэтому кольцо такое стремное. Я по дороге схватил. – Клим, такие вещи нельзя делать импульсивно. – Почему? – он искренне удивился. – Как раз такие вещи и надо делать прямо сейчас, когда хочется. В эту самую секунду. Потом все будет расчетом и трезвым решением. Короче, враньем. Я хочу тебя сейчас и навсегда, Лер. Хочу лететь с тобой в Штаты, жить рядом, видеться каждый день. Если ты позволишь. – Твоя аспирантура в МГУ, Клим, – напомнила я. – Насрать на нее. Закончу в Стэнфорде. Какая разница? У меня пропал дар речи. Собственно, мы оба знали разницу, и я не хотела обсуждать это вопрос, поэтому опустила глаза. – Я знаю, что ты его тоже любишь, Валер, – убийственно понимающе вывалил Стерн. – Мне не принципиально быть твоим единственным. Я вполне счастлив быть вторым. Как оказалось. Лишь бы с тобой. Я опять заплакала и бессовестно пересела Стерну на колени, целуя его красивое лицо. – Не надо, малыш. Ты не второй. Зачем? – Технически, – пожал Клим плечами. – К черту технику. Я не смогу выбрать, кто из вас первый или лучший для меня. Никого. – Наверное, мне повезло, что Эрик выбрал сам. Прижавшись щекой к щеке Клима, я тихо ответила: – Наверное. Значит мы летим вдвоем? Я рада. Правда. – Класс. Интересно, за двенадцать часов пути ты подуспокоишься, чтобы я смог соблазнить тебя вступить в Клуб Высокой Мили? – Что еще за клуб? – не поняла я, отклоняясь и глядя на Стерна недоверчиво. – Потом расскажу. Или покажу, – ушел он от ответа. Я не стала настаивать. Сил не осталось. Я доверилась Климу. Мы все делали вместе. Прошли на посадку, сели рядом, ели одно и тоже, пили Просекко, уверяя друг друга, что это исключительно для спокойного сна в полете, а потом ржали на весь салон, раздражая важных пассажиров. В итоге Стерн затащил меня пьяненькую в уборную. Чтобы успокоить. Там усадил на мраморную столешницу умывальника и стал целовать. Смех сменился тихими стонами. Клим устроился между моих ног и поглаживал через тонкую ткань удобных спортивных штанов, что я надела в дорогу. Оказалось, их еще очень удобно приспустить до колен. Уже на земле я узнала, что таким образом и вступила в проклятый клуб.