Глава 16

Наверное, у меня чересчур ошарашенный вид, потому что Гордеев рассматривает меня с улыбкой, которая делает его таким милым, что просто глаз не оторвать. Подходит сам, взяв за локоть, отводит в сторону и закрывает дверь. Это наконец приводит меня в чувство. Быстро прохожу в глубь кабинета, скинув рюкзак на пол, оглядываюсь.

– А вы тут давно разбираетесь? – спрашиваю мужчину.

– Не особо, приехал минут двадцать назад.

– Ясно. Ладно, давайте тогда продолжим.

Углубляюсь в разборы, работа идёт в тишине, за что я в общем-то благодарна. Минут через десять раздаётся стук в дверь.

– Да, – произносит громко Гордеев, мы оба смотрим, как на пороге появляется Карина.

Я хмурюсь, в то время как она несколько смущенно улыбается. Правда, не уверена, что смущение не деланное.

– Карина? – удивляется Роман Андреевич, а я почему-то думаю, что ко мне он только по фамилии обращается. Ну за редким исключением.

– Алевтина мне рассказала, что вы тут разбираете бумаги, хотела помочь вот.

И глазками хлопает с наращенными ресницами. Я почему-то начинаю злиться, ну вот какого черта она приперлась? Без нее что ли не разберемся? Конечно, Гордеев ей не откажет, лишние руки не помешают, быстрее отделается от всей этой бумажной волокиты. Да и мне это на руку, поскорей уйду отсюда. Вот и прекрасно. Наверное.

Я даже не замечаю, что так и стою, не двигаясь. Лица Гордеева мне теперь не видно, потому что он подошёл к Карине.

– Спасибо, – говорит ей, – но мы с Алевтиной справимся сами, работы осталось немного.

Девушка явно теряется, я распахиваю глаза в удивлении.

– А… Ну… – мямлит, потом выдавливает улыбку. – Что ж, хорошо. А насчёт дипломника?…

– Давайте через месяц-другой, – коротко отвечает Гордеев, – а сейчас нам надо тут закончить.

Карина теряется ещё больше, пятится и покидает кабинет, буркнув «до свидания».

Когда Роман Андреевич поворачивается, я спрашиваю:

– А почему вы отказали ей?

Наверное, у меня очень непонимающий взгляд. Гордеев, вернувшись к стопке дипломников, отвечает:

– Потому что она ко мне клеится.

Я открываю рот.

– Вы это понимаете? – задаю дурацкий вопрос.

– Конечно, – усмехается он. – Это же очевидно. И сюда она пришла по той же причине. Романов со студентками я не завожу, а кроме кокетства от девушки никакой пользы нет.

Я отворачиваюсь, склоняясь над своей стопкой. Щеки начинают гореть, потому что вспоминаю, как просила мужчину меня поцеловать. Боже, где была моя голова?

Взяв стопку, опускаюсь с ней на пол и быстро сортирую по годам. Так, ладно, надо просто закончить работу и все, больше мы не будем так близко пересекаться. Тут же вспоминаю о запланированной поездке на Оку. Неужели он реально согласился на нашу компанию? Вот ведь странно. Или не хочет портить с дочерью отношения, будучи уверенным, что в таком приключении все равно руки распускать парни не будут?

Опять же, есть повод присмотреться к ним и понять, что они не так уж плохи. Или пригрозить, чтобы держались подальше от Марины – это больше похоже на правду. А вообще, на кого-то из парней она запала или нет, интересно? Не может же ей быть фиолетово, с кем из них встречаться. Они хоть и близнецы, но разные, Савва мягкий и добрый, Глеб более напористый и дерзкий.

Может, спросить у неё? Хотя мы все-таки не настолько близки.

Кстати!

Взяв рюкзак, достаю кошелёк и вытаскиваю заранее отложенную сумму за кофту. Денег искренне жаль, потому что вещь брендовая и дорогая, но вряд ли Марина наденет её после меня.

Подхожу к столу и кладу деньги. Гордеев, бросив на них взгляд, переводит его на меня, обводя снизу вверх.

– Это что? – задаёт вопрос.

– Деньги за кофту. На ней был ценник.

Несколько секунд мужчина смотрит на меня, потом возвращает внимание дипломникам.

– Не стоит, Завьялова, я не обеднею. Считайте, что героически прикрыл вашу грудь этим вложением. – Он снова кидает на меня взгляд. – Хотя прикрыл так себе, но вам идет.

Невозмутимо возвращается к дипломникам, а я стою, снова краснея. Вот он правда считает, что это нормально – так общаться? Карину выставил значит, потому что ему не нужны заигрывания, а сам беспардонно вот…

– Возьмите деньги, – двигаю их пальцами от края стола и уже собираюсь вернуться на свое место, когда Гордеев поворачивается. Отчего-то тут же застываю. Мужчина медленно берет купюры, сложив пополам, выставляет вперед.

– Завьялова, нельзя быть настолько невыносимой. Забирайте деньги, или я суну их в ваше откровенное декольте.

Закрываю глаза, выдыхая. Невозможный, невозможный мужчина. Нет уж, надоело, не пойду у него на поводу. Делаю полшага вперед, чтобы оказаться ближе, и с вызовом произношу:

– Я не буду их забирать.

Замираю, уверенная, что в мое декольте он точно не полезет, так что положит купюры себе в карман, и мы закроем эту тему раз и навсегда. Гордеев, пару секунд разглядывая меня, вдруг тянется вперед, а через мгновенье деньги оказываются в моем вырезе.

Только чувствую я не это, а то, как по коже скользят подушечки пальцев, и от этого касания в стороны разбегаются мурашки. И Роман Андреевич тоже это видит. Как и то, что я втягиваю носом воздух и замираю, не дыша. Хорошо хоть не видит, что внутри рассыпаются горячие искры. Взгляд его меняется, становится темнее, и я, выпустив воздух наружу, делаю шаг назад. Вытаскиваю деньги, сжав, цежу:

– Знаете, кто вы, Роман Андреевич? Наглый самовлюбленный хам!

Он усмехается.

– Надо же, вернулась наша Злюка, – выдает на это, а я готова задохнуться от возмущения. Вот ведь, вот ведь… Знать его больше не хочу, и видеть тоже!

Резко развернувшись, иду к своей стопке, гася злость. Деньги сую в рюкзак и начинаю быстро перебирать работы. Разделаться с ними, уйти, и закончить весь этот фарс.

В следующие два часа мы не говорим друг другу ни слова, я стараюсь даже не смотреть в сторону Гордеева, как и он, я думаю, в мою. И уже ближе к окончанию разбора, вдруг натыкаюсь на дипломник. Вообще, сначала краем глаза замечаю интересную тему, и только потом вижу, кто исполнитель: Гордеев Р. А., научный руководитель – Андропов А. А. Обалдеть. То есть, конечно, вроде бы и ничего странного, мне много старых дипломников встречалось, но все равно это почему-то удивительно. Наверное, потому что этот мужчина сидит сейчас рядом со мной.

Бросаю впервые после перепалки взгляд на него, он за столом сортирует работы. А ведь мог и не заниматься этим, но все равно помогает. Хотя, скорее всего, просто хочет быстрее со всем разделаться.

Да и мне надо уже возвращаться к работе, а не торчать тут после пар.

Листаю работу Гордеева, бегло читая написанное. Мне нравится, хороший труд, видно, что человеку было интересно, и написано грамотно, по теме все. На последнем листе стоит оценка: «удовлетворительно», и рядом размашистая подпись. Хлопаю глазами в недоумении. Я, конечно, не преподаватель, но, по-моему, за такую работу напрашивается «отлично». Ну в крайнем случае хорошо. Но удовлетворительно? Серьезно? А если такая оценка, зачем хранить эту работу?

На всякий случай заглядываю в несколько оставшихся дипломов: все – отлично. Хмурюсь. Странно, очень это все странно. Покусав губу, бросаю еще один взгляд на мужчину, а потом аккуратно кладу его дипломник в рюкзак и быстро закрываю его. Сердце отчего-то бьется, как сумасшедшее, а ладони потеют. Все-таки это какое-никакое, но преступление, правда, корыстных целей я не преследую. Да вообще никаких не преследую, просто интересно стало, прочитаю работу и верну потихоньку.

Я начинаю жалеть, что украла дипломник, минут через десять, но в тот момент, когда сомнения достигают критической точки, и я готова аккуратно вытащить и положить работу на место, Гордеев встает и идет к стеллажу со стопкой. Убрав, смотрит на меня.

– Ну как у вас, Завьялова?

– Немного осталось, – прячу я глаза.

Он молча забирает часть моих работ, и через двадцать минут мы окончательно заканчиваем с разбором. Только вот все это время я остаюсь у него на виду, и теперь вернуть дипломник не представляется возможным.

– Ну что, все? – говорит мужчина, когда последняя стопка отправляется в стеллаж, я киваю. – Идемте, я вас подвезу.

– Не надо, спасибо, – отвечаю хмуро.

– Не начинайте, Завьялова.

– Я не начинаю, – выставляю вперед подбородок. – Я не поеду с вами, ясно? У меня свои дела, и подвозить меня не нужно. Вообще ничего не нужно. Всего доброго.

Он не отвечает, я быстро покидаю кабинет. Вот так. И пусть не думает, что я буду слушаться каждого его слова, кто он мне вообще?