Глава 37

Я чувствую, как он тут же реагирует на эти слова. Точнее, реагирует тело, хотя сам мужчина только смотрит на меня. Дурея от собственной смелости, добавляю:

– Мне нравится трогать тебя.

И снова чувствую его реакцию. Он прикрывает глаза, тяжело выдыхая.

– Что ты со мной делаешь, – качает головой, снова устремляя взгляд на мое лицо.

Сглотнув, я кладу руки ему на живот, устремляя туда же внимание. Крадусь пальцами под край футболки, захватив его, медленно тяну вверх. Роман выпрямляется, послушно поднимая руки. Скольжу взглядом за открывающимся упругим животом, грудью, плечами и руками. Он такой сильный, красивый, и у него приятная горячая кожа.

Откидываю футболку на стул к остальной одежде и кладу руки мужчине на плечи. Он ничего не делает в ответ, только наблюдает, положив ладони на мои ноги. Веду от плечей вниз до полоски джинсов. Расстегиваю ремень и сами джинсы, после чего встаю, и Роман поднимается следом. Высокий, теперь мои глаза на уровне его груди, я целую, куда дотягиваюсь.

Спускаюсь поцелуями ниже, вставая на колени. Поднимаю глаза: Гордеев тяжело дышит, глядя на меня, я стягиваю с него джинсы, на боксеры моей смелости пока не хватает. Он переступает через одежду, а потом тянет меня вверх. Я встаю, а он принимает меня к себе, утыкаясь носом в волосы.

А потом также медленно раздевает меня, изучая тело взглядом, руками, губами. Сводит с ума, погружая в наслаждение. Все происходящее не похоже на то, что было на его квартире: там была неуправляемая страсть, мы набрасывались друг на друга, словно боялись, что нас сейчас откинет в разные стороны.

Мне нравится и то, что было, и то, что происходит сейчас. Я готова отдаваться ему снова и снова. И сейчас осознаю это очень ясно. Хотя о какой ясности речь, когда мое тело погружается в негу, благодаря умелым ласкам. И я отпускаю мысли и отдаюсь моменту.

Когда выхожу из душа, обмотанная в полотенце, Роман полулежит на кровати, что-то изучая в телефоне. На нем боксеры и незастегнутые джинсы. Колеблюсь, а потом спрашиваю:

– Можно я надену твою футболку?

Гордеев переводит на меня взгляд, окинув им с ног до головы, смотрит на стул, где лежат вещи. Усмехнувшись, возвращает внимание экрану.

– Надень, – говорит, начиная что-то быстро писать.

Взяв футболку, отхожу чуть в сторону, и надеваю, она доходит мне до середина бедра, а ещё пахнет туалетной водой и телом Романа. Мне даже в голове странно называть его просто по имени, хотя переход на ты дался легко. Ага, а сексом с ним заниматься не странно? Ой, все.

Мужчина поднимается, засовывая телефон в задний карман джинсов, снова усмехается. Наверное, считает мое поведение нелепым.

– Тебе идёт, – говорит Гордеев.

– Спасибо.

Я стою напротив и тру ладонь о ладонь.

– У меня предложение, – продолжает он, – как насчёт обеда?

Вот теперь мне действительно неловко. С едой у меня в принципе не очень. Пока я думаю, что сказать, Роман подходит, развернув меня на месте, подталкивает в сторону кухни.

– Не надо пугаться, Аля, – слышу его слова, пока двигаю в заданном направлении, – я тоже был студентом и понимаю, что меня ждет пустой холодильник.

Ну мне легче, конечно, но все равно стрёмно.

– Можно пиццу заказать, – пищу я.

– Не люблю фастфуд. Давай посмотрим, что есть из продуктов.

Он обходит меня и открывает холодильник, я смотрю выпученными глазами. Вот черт, с готовкой у меня тоже так себе, если честно. Обычно готовила мама, вот она была мастер на все руки. Я к еде равнодушна, обхожусь гречей и макаронами. Иногда и вовсе булкой с ряженкой.

– Картошка есть? – поворачивается ко мне Роман, я киваю.

– Там, – показываю на ящик стола. Роман, достав из холодильника луковицу, кладет ее на стол, после чего лезет в нужный ящик за картошкой.

– Так и будешь стоять в проходе? – задаёт вопрос, стоя на корточках и отбирая корнеплоды.

Я наконец решаюсь сказать:

– Я не очень хорошо готовлю.

– Я так и понял по твоему полному ужаса лицу. Есть-то ты любишь?

Встав, кладет картошку на стол.

– Ну… – тяну я, а Гордеев берет в руки нож.

– Готовить буду я, Завьялова, – усмехается мужчина, а я снова обалдеваю.

– Что, серьезно?

– Да. Ты можешь сесть поблизости и радовать мой глаз.

Подхожу с растерянной улыбкой.

– Я могу помочь.

– Можешь, – кивает он, чистя картошку, – я уже сказал как. Садись.

Он два раза хлопает по столешнице чуть в стороне от себя. Черт, этот мужчина не устает меня удивлять. Немного поглазев, как он с невозмутимым видом чистит картошку, я ставлю руки на столешницу и, подтянувшись, сажусь. Он бросает взгляд на мои колени и едва заметно улыбается.

– И часто ты готовишь? – спрашиваю с любопытством.

– Довольно-таки. Мне нравится.

У него звонит телефон, отложив нож, он аккуратно вытаскивает его из кармана.

– Извини, – говорит мне, отходя к окну. – Привет, Олег. – Некоторое время слушает собеседника, почесывая большим пальцем лоб. – В понедельник я сам позвоню заказчику, поговорю с ним. Пусть начальник объекта отчитается по срокам, сколько примерно будет задержка и возможно ли наверстать… Хорошо, держи меня в курсе. Давай.

Убрав телефон, возвращается к столу и продолжает чистить картошку. Я присматриваюсь к нему.

– Все нормально? – задаю вопрос.

– Да, по объекту немного не укладываемся в сроки, но терпимо.

– Что у тебя за бизнес?

– Строительство.

– Удивительно. Преподаватель литературы и бизнесмен. Несочетаемые вещи.

Он усмехается.

– Жизнь иногда заставляет обнаруживать в себе новые таланты. Надо было зарабатывать деньги, а преподавание не приносило необходимого дохода. Пришлось крутиться.

Если прикинуть возраст Марины, выходит, она родилась примерно через полгода после окончания Гордеевым института. Естественно, ему надо было зарабатывать, чтобы прокормить семью. Интересно, а умение готовить оттуда же? Не успеваю обдумать, как ляпаю:

– А вы с матерью Марины долго были вместе?

Он бросает на меня быстрый взгляд, переведя его на стену, хмурится.

– Можешь не отвечать, – даю я задний ход, Роман снова смотрит на меня.

– Мы расстались через три месяца после рождения Марины.

Даже так. Ничего себе. Если она живёт с ним, выходит, он ее воспитывал с младенчества? Или она потом к нему переехала? Знаю, это его дело, и меня не касается, но все равно спрашиваю:

– Расскажешь?