Глава 44

Домой я поднимаюсь в задумчивости. Отцу вопросов задавать не стала, не представляю, как вывернуть на эту тему без дополнительных рассказов. Но Гордеева ведь можно спросить? Не уверена, что буду это делать. Хотел бы – рассказал и так. Вон он мне сколько личного поведал за эти дни. А может, я придумываю, ничего за этим не стоит, потому Роман даже не считает нужным что-то объяснять?

Дома ставлю чайник и отправляю Гордееву смс, что вернулась. Он отвечает только через сорок минут тем же коротким «ок». Пью чай, гипнотизируя телефон. Нормально будет, если я спрошу, приедет он или нет? Кусаю губы. В отношениях я совсем не сильна, тем более в таких неоднозначных.

Ещё около часа маюсь, то беря телефон, то стараясь отвлечься. Диплом я за эту неделю добила на работе и отдала, других заказов пока нет, на что отвлечься – еще надо поискать.

В итоге беру работу Гордеева, читаю уже не так тщательно, скорее, пробегаю глазами. Странно, но внимание цепляется за некоторые фразы, которые отражают то, что говорил сегодня папа. Нет, я понимаю, что Достоевский и данный аспект изучены вдоль и поперек, но все же… Он был руководителем у Гордеева, когда тот писал работу. И завалил его. Почему?

Звонок в домофон заставляет вздрогнуть от неожиданности. Бегу к дверям, сняв трубку, слышу голос Гордеева. Ну надо же, вот так приехал, даже ничего не сказав. Открыв дверь, жду на пороге. Роман снова с пакетом, такое ощущение, что он скупил содержимое всех близлежащих магазинов. Это при том, что мы вдвоем в таком количестве еды не нуждаемся. Инстинкт что ли?

– Привет, – улыбаюсь, когда он оказывается на лестничной площадке возле меня. Делаю пару шагов назад, Роман заходит и закрывает за собой дверь. Сама тянусь к нему за быстрым поцелуем.

Вместе идем в кухню, он достает бутылку вина и отбивные.

– Ого, намечается сытный ужин, – усмехаюсь я.

– Надеюсь, ты голодна, – отвечает он и, помыв руки, приступает к готовке. Я люблю, когда он готовит, особенно, если на нем ничего, кроме джинсов. Это выглядит чертовски сексуально и красиво даже в моей маленькой старой кухне.

– Ты мог бы сниматься в рекламе, – выдаю, не подумав, Гордеев только смеется.

– Для рекламы я староват.

– Глупости, – отмахиваюсь, усаживаясь на столешницу. – Некоторые в двадцать так не выглядят, как ты в сорок.

– Это требует определенных усилий, – замечает он в ответ. – В Москве я постоянно посещал спортзал и занимался бегом. А с переездом никак не войду в форму. Несколько раз выбрался в тренажерку…

– И тут на тебя напала я.

– Точно, – он усмехается, косясь в мою сторону. – Сегодня ты так ерзала за партой… Выглядела забавно.

– Спасибо, что не стал меня ни о чем спрашивать.

– Уверен, ты могла бы ответить на множество вопросов, но все они были бы не о литературе.

– Надеюсь, нам сменят аудиторию.

– И не надейся, – он снова целует меня, и я отвечаю с большим энтузиазмом, хотя знаю, что далеко мы не зайдем. Ужин для Гордеева – святое. Причем накормить надо не столько себя, сколько меня.

Вот и сейчас мне на тарелку ложится большой кусок мяса, а рядом встает бокал вина. Точнее, стакан, потому что с бокалами в доме на задалось.

– Как прошла встреча? – спрашивает Роман, я задумчиво выдыхаю.

– Нормально. Сходили на выставку, поболтали в кафе.

– Наладили контакт? – усмехается мужчина. Я пожимаю плечами.

– Вообще, с ним интересно, он эрудированный и умеет рассказывать. Ну и ему интересна моя жизнь… А еще он любит Достоевского. И библейский аспект в его творчестве тоже.

Смотрю на Романа, ожидая реакции на мои слова. Он жует мясо, глядя в стол, потом, усмехнувшись, поднимает на меня глаза.

– Обо мне не спрашивала?

– Нет. Это было бы совсем странно. И все-таки, почему он поставил тебе тройку? У вас случился конфликт?

Гордеев молчит, отвернувшись к окну. О чем-то думает. В общем-то, ответа не требуется – точно что-то случилось. Интересно только, что?

– Да, было дело, – кивает в итоге Роман, и я понимаю, что распространяться он не собирается. – Но это уже не имеет значения, Аль.

Киваю тоже, делая глоток вина.

– Хорошо, что у вас налаживается, – переводит он тему, – близкий человек рядом – это всегда хорошо.

Снова киваю.

– Да. Наверное. Мне пока сложно все это принять. С одной стороны, я его совсем не знаю и привыкла жить без него… С другой… Все-таки он мой отец… И мне приятно, что он хочет меня узнать… Знаешь, когда я узнала, что его жена беременна, думала, он переключится на нее и… Все в порядке?

Я обрываю себя на полуслове, потому что лицо Гордеева застывает, как маска. И только взгляд становится еще более задумчивым.

– Рома… – зову тихо, он переводит на меня взгляд.

– Извини, – быстро произносит, – задумался о своем. Извини.

– Что происходит? – качаю я головой, хмурясь. – Что случилось между тобой и отцом? Почему ты так реагируешь? Тебя задела новость, что он ждет ребенка?

Я замираю, в голове словно начинают срастаться кусочки пазлов. Кристина… Так звали жену Романа… Жена отца ровесница Гордееву… Тройка за диплом… Слова о том, что он все-таки уговорил Кристину быть с ним…

Я мелко качаю головой, теперь тяжелый взгляд Гордеева направлен на меня.

– Ты хочешь сказать, что жена отца… это та самая Кристина… Твоя жена? – спрашиваю бестолково, запинаясь. Роман хмурится, но отвечает:

– Да, это она.

Ставлю локти на стол и потираю пальцами виски. Не могу уложить в голове информацию. Как так может быть? Как?

– Что… Что между вами произошло? – спрашиваю, продолжая тереть виски. Роман тяжело выдыхает, сделав глоток вина, говорит:

– Он в нее влюбился. Мужик он был вполне себе, к тому же считал для себя возможным роман со студенткой. Ну по всей видимости, раз увел ее у меня.

– Увел? – вылетает у меня раньше, чем я осознаю сам факт.

– Да. Правда, до постели у них не дошло, оказалось, что Кристина беременна. – Роман усмехнулся, качнув головой. – Мы уже успели расстаться, но когда она поняла, что в положении, пришла сама. Андропову не призналась, плакала, не знала, что ей делать. Я предложил пожениться. Она сомневалась, хотя понимала, что с довеском в виде чужого кричащего чада Андропов ей уже рад не будет. В общем, согласилась попробовать. Твой отец не знал о ребенке и, конечно, разозлился. Завалить меня совсем не удалось, но трояк влепил, как видишь. Конечно, никакой преподавательской карьеры в этом городе мне не светило, и я решил рискнуть и уехать в Москву. Дальше ты знаешь.

Дурдом какой-то. В голове не укладывается. Мой отец и мой мужчина делили женщину. Боже, они оба с ней спали, и у нее от каждого по ребенку… Просто финиш.

– И ты… – начинаю и не знаю, что сказать. Мысли все спутались. – Ты знал, что она вышла за него замуж?

– Нет. Я не следил за ее жизнью от слова совсем. Встретил сокурсницу, она рассказала, что Кристина замужем за Андроповым около пяти лет. По всей видимости, счастлива, раз решила родить ребенка.

Воцаряется молчание, Гордеев пьет вино, глядя в окно, а меня почему-то душит обида за него.

– И она ни разу за эти годы не проявила интереса к дочери? – спрашиваю его. Роман, вздернув брови, переводит на меня взгляд. Качает головой.

– Кристина всегда была такой. Эгоистка, живущая для себя и ради собственного удовольствия. Ей не нужен был ребенок, она просто испугалась, что останется одна. Не знала, что делать. Почти уверен, если бы она тогда не пришла ко мне – все кончилось бы абортом.