9.4

***

Возможно, это уже стало доброй традицией, но ночью мне не спалось. Не знаю, что было причиной больше – мои переживания, нарастающий дисбаланс магии внутри меня, неожиданно раздраженная драконица или духота, что царила в домике? Я ворочалась с боку на бок, считала овечек, выпила успокоительные капли, которые возила с собой на всякий случай, но все было без толку.

В итоге, понимая, что уснуть все равно не смогу, я решила пройтись по парку. Ночью здесь везде включались огоньки, и это было весьма живописно, чтобы полюбоваться на это зрелище.

Сменила ночнушку на легкое платье из темно-фиалкового шелка. Волосы никак не стала укладывать, оставив просто лежать на плечах и понимая, что вряд ли меня может кто-то в подобном виде заметить.

Вышла на улицу. Стрекотали какие-то насекомые, квакали лягушки... Луна освещала парковые дорожки, да и те самые фонарики тоже.

Я пошла неспешно вперед, наслаждаясь ночным покоем и относительной, но все же, очень естественной, природной тишиной. Как же хорошо!

Я обошла вокруг озера, прошла мимо площадки, где проходили утренние занятия физической культурой, а после неожиданно оказалась у главного корпуса. Везде был потушен свет. Интересно, где окно маркграфа?

Эта мысль показалась мне совершенно неуместной, и я уже собиралась развернуться и уйти, как вдруг услышала нечто странное. Какие-то щелчки, после, кажется, мужской стон...

Я подумала, что Нейтон развлекается с Аквой, и невольно в мыслях всплыло упоминание Шатклера старшего о том, что там по ночам творится нечто странное.

– Я уничтожу тебя, тварь! – рык, полный ненависти, раздавшийся в ночи от одного из окон на первом этаже, заставил по моей спине пробежаться мурашкам.

Это то, о чем говорил барон?

Я подошла ближе к окну, верно вычленив из нескольких то самое, откуда доносились звуки. Осторожно привстала на цыпочках.