Глава 4

Обернувшись, я лицезрел, как букашка пританцовывает в объятиях длинновязого кучерявого парня, похоже, того самого Игорька, словившего птицу Обломинго.

Встретившись со мной взглядом, Роза пробурчала что-то вроде «извини», хотя было очевидно — одноклассница весьма довольна собой — все-таки выбила одного из немногих активных участников этого околоспортивного фарса.

Испытывая нарастающее раздражение, я упал на лавку, где ко мне подсела Лана.

— Новая школа. В выпускном классе… Как настрой?

— С каждой секундой все лучше, — я удержал ее прямой игривый взгляд.

Одноклассница рассмеялась, пока я растирал пальцами щетину, внимательно ее рассматривая.

В целом, Лана Латыпова была ничего.

Такая вся «в глазах огонь, на сердце лед». Жгучая брюнетка. Слегка раскосые глазки как у лисы. А еще губы… Нет, не губы, губищи!

— А выглядишь таким загруженным… — на удивление, Лана быстро меня раскусила.

Неопределенно пожав плечами, я посмотрел в конец зала, словив любопытный взгляд блондинки Трофимовой. Девчонка, засмущавшись, присела на корточки, делая вид, что завязывает шнурки.

— Если ищешь компанию для депрессивного времяпрепровождения — скучные разговоры, мрачное чаепитие, прогулки в неблагоприятных погодных условиях, знай, ты всегда можешь на меня рассчитывать, — доверительно шепнула брюнетка.

Я ухмыльнулся.

— Теперь буду знать, в случае чего, кому отсыпать своих депрессантов.

Одноклассница открыла рот, чтобы, вероятно, промурлыкать какую-нибудь очередную бессмысленную фигню, однако в этот момент физрук дал отмашку для новой партии игры.

На этот раз я счел своим долгом первым делом избавиться от букашки. Перехватив мяч, я прицелился, точным броском попадая в яблочко — Ледневой по пятой точке.

С визгом умирающей чайки, Роза одарила меня взглядом, расшифровывающимся как «хоть мне и все-равно, но я запомню».

— Дмитрий Павлович, это ведь было вне игры?! — чуть ли не слезно обратилась Леднева к учителю.

Ухмыльнувшись, я наблюдал за целой гаммой эмоций, сменяющихся на её бледном лице. Надо же, какая цаца… Выбили ее!

— Розалия, на скамейку! — улыбнулся ей физрук.

С гордо поднятой головой букашка удалилась с площадки.

Тем временем, основное противостояние развернулось между мной с Дроном, и Олейником, играющим за противоположную команду.

Даже имея весомое преимущество, я не испытывал куража, так как этот испанский стыд и игрой-то назвать было нельзя.

Так, разминка.

— А-й! — тряхнула белокурой головкой Лена, после того как я коснулся мячом ее обнажённого живота.

— От гепарда еще никто не убегал! — я подмигнул, провожая девчонку прицельным взглядом.

— Минус Трофимова! — одобрительно кивнул мне Палыч.

— Латыпова, ты че еле телепаешься? Представь, что у противоположной стены стоит голый мужик! — выкрикнул Лане рыжий парень из ее команды.

Закатив глаза, брюнетка показала однокласснику средний палец, взвизгнув, когда ее выбил Андрюха.

Вскоре раздался свисток.

— Класс, я отлучусь минут на десять. Олейник, ты за главного! — распорядился учитель.

Оперившись аки индийский тотемный петух кучерявый дал отмашку продолжать игру.

Я понесся за мячом, да как разогнался…

Не рассчитав размер небольшого помещения, врезался в кого-то, приземлившись вместе с ним на пол.

Парень скорчился от боли, хватаясь за лодыжку.

А что-то типа хеппи-энда планируется?

Так и хотелось уточнить у того, кто подкидывает в мою жизнь все эти нескончаемые идиотские происшествия.

— Сорри… — буркнул, присаживаясь рядом с худым долговязым одноклассником, засаленные волосы которого были собраны в хвост.

— Македонский, хватит симулировать! — выкрикнула со скамейки Лана.

— Митя, ты как? — а это уже суетилась вокруг пострадавшего Леднева.

Митя. Македонский! Ну, кино.

Тезка знаменитого полководца оттолкнул мою руку, жалобно вздохнув.

— Ной не ныл, и ты не Ной, — не глядя на одноклассника, я пальпировал пальцами место ушиба, — Так больно? — все-таки годы в профессиональном спорте не прошли для меня даром, — Здесь?

— Вроде нет…

— А если ты сделаешь хуже? — не унималась маленькая диктаторша по фамилии Леднева, — Лучше пригласить медсестру!

Повернув голову, я столкнулся с цепким взглядом ее карих глаз.

— У тебя синдром вахтерши, что ли? — тихо спросил.

Одноклассница вопросительно изогнула бровь.

— Совать нос не в свои дела, — раздраженно пояснил я.

Вокруг послышались смешки.

Особенно громко смеялась Лана Латыпова.

— Новенький, не дерзи! — вступился за подружку Олейник.

Во избежание конфликта, который, учитывая мой не самый простой характер, мог перерасти в драку, я сделал над собой усилие, проигнорировав его выпад.

Поднявшись, я протянул Македонскому руку. О, чудо, этот мамкин симулянт, кряхтя, выпрямился.

Роза смерила меня ледяным взглядом, очевидно, мысленно убивая с применением самых изощренных пыток.

Прозвеневший звонок положил конец нашим нелепым «веселым стартам».

На этот раз я оказался в верной раздевалке, где меня сразу обступили новые одноклассники во главе с Олейником.

— Если будут какие-то проблемы, обращайся, — подбоченившись, с видом пахана, залечил мне он.

Как же я жил без тебя раньше, Игорёк?

Так и хотелось поклониться кучерявому в ножки, однако вместо этого, хмыкнув, я проигнорировал его барское предложение.

— Кстати, неплохая скорость. Ты спортсмен, что ли?

— Ага. Спортсмен. По скоростному поеданию еды, — я стянул с себя сухую футболку, бросая ее в сумку.

— Макс, ты лучше не дерзи, — с кривой ухмылкой, кучерявый смерил меня предупреждающим взглядом.

Его дружки с двух сторон обступили своего предводителя.

Ферзи недоделанные.

Держу пари, Олейник ни разу не махал кулаками в настоящей драке. Только запугивать и мог, имея за спиной двух тупоголовых амбалов. Я так и не запомнил их имен.

— Какой же я дерзкий? Я скромный, — похрустел костяшками, выдерживая его взгляд исподлобья, красноречиво намекающий, что я хожу по лезвию.

Для устрашения кучерявый упер руки в бока. Мужи-и-к.

Если бы он жил в 90-ые, его банда бы крышевала только бабушек с карамельными петушками.

— Вот и помалкивай, скромный. И Розке моей предъяв больше не кидай.

— Сдалась мне твоя Розка, — я отвернулся, пассивно-агрессивно промолчав.

Кулаки чесались, не терпелось снять зуд об его самодовольную рожу или прилюдно отпинать, чтобы уж наверняка…

Так бы и поступил, если бы не стоял на профилактическом учете.

Олейник с дружками заняли дальние, подозреваю, «блатные» шкафчики. Пока я переодевался, краем уха услышал часть их пустого трепа.

— Вы ведь с Ледневой уже не только за ручку держитесь? Ну-ка колись! — заискивающие смешки.

— А ты как думаешь? — хмыкнул кучерявый, обращаясь к невидимому собеседнику.

— Ну, все лицезрели ваше совместное пробуждение… — добавил кто-то.

— Стало быть, летом вы времени зря не теряли? — и снова этот дебильный смех, будто разговор ведут пятилетки.

— У нас все по-взрослому! — довольно резко подтвердил Олейник, — Только языками не чешите. Роза не любит, когда я обсуждаю личные темы.

— Не вопрос!

— Могила…

— Красава, Игорь!

— Сорвал-таки цветочек…

— Ха-ха…

В голосах этих недоразвитых появилось уважение.

Так сорвал или все-таки соврал?

Я вдруг припомнил разговор двух подружек, подслушанный двумя часами ранее, отметив, что показания Розы и Игоря ни черта не совпадают.

Почему-то я не сомневался, кто из них врет…

Парень букашки по всем пунктам оказался офигительно клиническим чмошником.

Развязанным голосом Олейник выдал какую-то скабрёзную бессмыслицу на счет «взрослого» статуса их отношений.

Спустя миг раздевалка взорвалась взрывом тупого лающего смеха. Прямо животы порвать можно…

Обратив внимание, что пацаны переодеваются в однотипные темно-красные брюки с пиджаками, подвязывая галстуки в тон, мне вспомнились слова директрисы: «В школе «Триумф» введена строгая форма».

А я забыл её заказать, натягивая спортивную толстовку на голое тело…