Глава 57

Следующие пару дней я чувствовала себя неважно. Хотелось списать все на нервное перенапряжение, вызванное подготовкой к экзаменам, но, увы, в душе я понимала, что плохое настроение было связано с Ледневым.

Вся эта ситуация с его матчем вызвала во мне весьма противоречивые эмоции, хоть в последствии Максим мне все и объяснил. Правда, на следующий день он вновь укатил на игру, и вечером отделался лишь парой дежурных сообщений.

Разумеется, я понимала, что он ночует в другом городе, находясь в компании ребят, и не может вести длительные разговоры за жизнь. Тем не менее, на душе кошки скребли, еще и из-за ситуации с Леной.

Она была со мной откровенной, даже слишком, а я настолько завралась, что уже и не знала, как из всего этого выпутаться. Не думала, что придется врать лучшей подруге. Это сокрушало и неимоверно давило. Сама не поняла, когда начала терять власть над событиями.

Возможно, из-за чувства вины я и согласилась поучаствовать в очередной Ленкиной авантюре, став частью фокус-группы, тестирующей их новую СПА-программу для лица.

СПА процедуры были относительно новым направлением салона красоты, в котором трудилась моя подруга, поэтому перед введением новых процедур хозяйка салона проводила так называемый тест-драйв на друзьях и родственниках работников салона.

Лена предложила составить ей компанию. Я подумала: «Почему бы и не получить бесплатную маску и массаж?». К слову, процедура оказалась весьма приятной, и, взглянув перед сном на себя в зеркало, я отметила здоровый розовый цвет лица.

* * *

Сегодняшним утром было пасмурно и холодно, хоть снег почти растаял.

Прозвенел звонок. Крутикова, учитель истории, что-то бубнила, я попыталась сосредоточиться, но безуспешно. Прикрывшись учебником, за неимением «Кая», я аккуратно выводила на белом как снег листе бумаги слово «Вечность».

— Жаль, что он так редко бывает в школе… — Трофимова покрутила перед моим лицом телефоном, на заставке которого была фотография Максима, сделанная во время того несчастного матча, и я почувствовала легчайший укол ревности.

В этот момент дверь отворилась, и на пороге появился Леднев.

— Прошу прощения! — кивнув Крутиковой, он прошествовал на свободное место рядом с Дроновым, через проход от меня.

Я не могла справиться с искушением один раз очень быстро посмотреть на Максима. Поймав мой взгляд, он тоже пристально на меня взглянул.

Продолжала исподтишка его рассматривать, в очередной раз подмечая, какой он мужественный и красивый. Цепкий взгляд Леднева парализовал, окончательно отвлекая меня от темы урока.

Максим посмотрел чуть ниже, мне на шею, и что-то во взгляде парня переменилось. И резануло. По живому. Будто крутым кипятком обдало.

Дыхание перехватило, мне моментально стало нечем дышать, потому что на дне зрачков парня поселился арктический холод.

Он отвернулся, делая вид, что смотрит в окно. Дышал при этом отрывисто, сжимая челюсти так, будто сейчас зарычит. Я почувствовала тремор в конечностях, сцепив пальцы с карандашом с такой силой, что он чуть не сломался.

Да что случилось?

Сердце болезненно замерло, когда Леднев снова на меня посмотрел. Его зрачки расширились, губы изогнулись в едкой полуулыбке. Дрожь вновь тронула мои руки — никак не удавалось уловить отблеск пронёсшейся во взгляде Максима мысли.

Зато Крутикова заметила, что он мало того, опоздал, так еще и не удосужился достать письменные принадлежностями, сделав Максиму замечание. Только он и после этого, опасно сцепив кулаки, продолжил с безучастным видом смотреть в окно.

Хорошо, что наша классная руководительница с присущей ей мудростью оставила Леднева в покое. Я же, убедившись, что Лена просматривает какие-то а-ля магические заклинания в своем ежедневнике, осторожно положила телефон под конспект, напечатав.

— Что случилось???

Леднев вытащил мобильный из кармана брюк, бегло прочитав мое сообщение, поэтому следом я отправила.

— После урока жду тебя в оранжерее. Она находится в конце коридора. Проходи в розариум. Там можно поговорить.

Он ничего не ответил, бросая на меня очередной убийственный взгляд, от которого мороз разлился по коже.

Вскоре прозвенел звонок. Впереди была еще одна история, но я отчаянно надеялась, что Леднев примет мое предложение.

— Пойду в столовую. С утра не успела позавтракать, — буркнула я Лене, погрузившейся в свой «чернокнижник», и на ватных ногах поспешила из класса, менее чем за минуту преодолев путь до оранжереи.

Пристройка с теплицами и небольшим крытым ботаническим садом была еще одним новшеством и особенным учебным пространством школы «Триумф».

До девятого класса у нас здесь проходили уроки биологии. Кроме того, деревья, растения и кустарники требовали систематического ухода, который также лежал на учениках начальной и средней школы.

Добравшись до своего излюбленного места в оранжерее, я застыла около куста мускусных роз, внимательно прислушиваясь. Знала, что все занятия здесь начинаются после обеда — иногда я приходила сюда повторить что-то или в тишине, наслаждаясь запахом цветов, доделать домашнюю работу.

Я не понимала странной перемены настроения Максима, искренне надеясь, что за десять минут нам удастся все выяснить. Если он, конечно, придет.

Правда, секунд через тридцать я услышала отдаленный шум и звук приближающихся шагов. Когда Леднев появился в розарии, я почувствовала, как у меня сдавило грудь, а кровь щедро разбавил адреналин.

Я смотрела на него со смешанным чувством, которое не могла определить, до ужаса боясь, что сейчас по абсолютно не понятной мне причине он поставит точку. Но почему?

— Все-таки с ним сошлась? — зло прошептал Максим, склонив голову в бок.

— С кем? Ты о чем? — спросила я, дрогнувшим голосом.

— Вся шея в засосах. Ты прикалываешься? — Леднев стиснул челюсти, прожигая меня рассерженным взглядом.

— Какие засосы? — просевшим голосом. — Максим, ты с ума сошел?

Он лишь уничижительно хмыкнул, глядя на меня свысока. Продолжая находиться в какой-то прострации, я инстинктивно скользнула по шее кончиками пальцев, внезапно почувствовав дискомфорт.

Боже! Так вот в чем дело…

Я истерично рассмеялась, когда до меня, наконец, дошло…

— Ну, ты и дурак, Леднев! — раздраженно бросила я.

Категоричное выражение на его лице сменилось вопросительным.

— В самом деле, я чувствую себя круглым дураком… — раздувая ноздри, согласился этот «Отелло».

— Думаешь, я бы пришла в школу вся в засосах? — поинтересовалась натянутым тоном. — Даже замазать мозгов не хватило бы? М? — сухо припечатала я, в то время как Максим взвинчено и несколько растерянно переводил взгляд с моих глаз на шею.

— Ни хрена не понимаю… — резко оборвал он, делая шаг на встречу.

— Может, тогда сначала разберешься? — ощущая привкус горечи на своих губах. — Вместо того, чтобы наезжать?

— Ну, слушаю, — все также самодовольно.

Слушает он. Ага.

Не произнося ни слова, я твердо смотрела в прищуренные зеленые глаза, не спуская с губ, будто приклеенной улыбки. Тело пробивала мелкая дрожь, меня переполняла обида и какое-то странное отчуждение.

— Роза? — уже гораздо мягче обратился ко мне Максим.

— Вчера вечером мы с Леной ходили на процедуру — массаж шеи и лица. Улавливаешь параллели? — моя нижняя губа дернулась.

— Кровоподтеки из-за массажа… — он не окончил фразу, неопределённо глядя в мои глаза, после чего улыбнулся — нагло и насмешливо.

— Нам пора идти, — тихо заметила я, пока сердце норовило пробить грудную клетку. — Поговорим… потом.

— Роза? — обманчиво плавно приближаясь, заставляя меня пятиться к стремянке.

Странная заминка.

Я не сразу осознала, как оказалась на лестнице, а Леднев, приблизившись ко мне вплотную, вжался в меня. Или я в него. Вульгарно тесно. В горле пересохло от его поплывшего взгляда. Он полыхал. Полыхал так, что я на несколько мгновений позволила себе раствориться в его нетерпении и напоре.

— М-Максим… — вдыхая чарующий аромат мускусных роз и его особенный мужской запах.

Одно движение, и его вкусные губы впились в мои, язык скользнул по моему языку. Обоюдный протяжный стон. Горячие пальцы жестко вонзились мне в бедра. И все пошло прахом. Заканчивающаяся перемена. Уроки. Школа. Мои обязанности старосты. Руководителя орг. комитета… Абсолютно всему кранты.

Я потерялась в нем. Пропала без вести. Утонула.

Мы с Ледневым целовались, тесно прильнув друг к другу. Даже не поняла, когда обхватила его шею руками, требовательно срывая положенные мне поцелуи — чувственные и сладкие, пропитанные нашей дурацкой ревностью и сжигающей вены страстью, — не обратив внимания на прозвеневший звонок.

— Роз, пора идти, если ты, конечно, все еще желаешь оставить наши отношения в тайне… — произнес Максим каким-то охрипшим не своим голосом, сграбастав меня еще сильнее, и въедливо заглядывая в глаза.

— Наши отношения… — единственное, что вычленил из всей этой забастовки здравого смысла мой замутненный страстью мозг, пока одеревеневшие пальцы все еще стискивали края его темно-красного пиджака.

— Да. Я больше не могу этому противиться… — одно плавное движение его губ по моим дрожащим губам, и снова «тушите свет». — Влюбился в тебя, Снежная королева. Вечером зайду. Поедем на свидание.