Глава 14

Пытаюсь воспроизвести в голове услышанные слова, но мозг отказывается работать. Неотрывно смотрю на Зорина и наконец нарушаю затянувшуюся тишину.

– Жив?

– Да, жив. Мы отвезли его в частную клинику. В себя он еще не приходил. Я не хотел тебе об этом говорить, пока ничего не будет известно. Ты бы обязательно накручивала себя возможными сценариями будущего с участием своего отчима. Я хотел сказать по факту, если он очнется. Но я не знал, что ты проводишь свои будни в церкви. Почему-то у меня было стойкое убеждение, что это событие ты перенесла вполне нормально, если так можно выразиться. Я ошибся. Прости.

Беру со стола бутылку и жадно отпиваю воду. В очередной раз пытаюсь проанализировать сказанное, но выходит это с трудом. Жив. Это ведь хорошо, Господи! Все же можно исправить. Каким бы гадом ни был Стас, отправлять его в мир иной не моя задача. Однако, есть в этой истории не только позитивный момент.

– Это хорошо, что он жив, – воспроизвожу вслух свою мысль и тут же перевожу взгляд с бутылки на Зорина. – А как ты узнал про церковь?

– Это не я, а пациент из вип-палаты. Он и есть тот самый знакомый, который помогал и помогает мне в этом деле. И, конечно же, он не экстрасенс.

– Понятно.

Закрываю глаза и, сжав бутылку двумя руками, до меня вдруг доходит столь очевидная вещь. Да так, что я не сдерживаюсь и усмехаюсь в голос.

– А ведь целью всего этого было не сберечь мои нервы из-за неопределенного будущего. Ты же это сделал для того, чтобы доказать, что я продажная. Когда ты спросил меня, готова ли я для гипотетически больной умирающей сестры стать проституткой, я сказала нет, потому что в этом случае потом закончу плохо я. Ты посмеялся надо мной, утверждая, что у всех есть цена. И снова мы вернулись к насущному вопросу. Доказал. Молодец.

– Ты угомонишься когда-нибудь с этой ценой?

– Не я об этом говорила, а ты. Скажи ты тогда правду, все бы было по-другому! Какой же ты козел все-таки.

– Не обманывай себя, Жень. Ничего бы не было по-другому. За исключением твоего образовавшегося чувства вины. Сдох ли он или будет жить, ты в любом из вариантов, так или иначе, связана со мной. В каком-то смысле зависима от меня, если хочешь. Но при этом я тебя ни к чему не принуждал. Дал тебе спокойно уйти и даже не стал словесно пугать, после отказа от моего предложения. Хотя я прекрасно мог воспользоваться ситуацией, – с каждым произнесенным словом голос Зорина становится громче, грубее. – Ах, да, мне же не было смысла тебя пугать, учитывая твою пьяную, но вполне осознанную речь о моей тотальной в тебя влюбленности. Но я ж козел, а ты такая бедная и несчастная, мной обиженная овечка, после церквушки преспокойно отсиживаешься на скамейке и лижешься с «пони». Пиздец, какой я козел, однако. Так вот, не хер сейчас строить из себя великую мученицу, а из меня делать вселенское зло. Поняла меня?

Последние слова прозвучали не просто громко, Зорин их тупо выкрикнул. Удивительно, но мне совершенно плевать на то, что моя соседка теперь в курсе о том, что у меня гость. Куда больше меня волнует то, что при всей этой дерьмовой ситуации, Зорин, как бы мне ни хотелось это признавать, в чем-то прав.

Перевожу взгляд на отошедшего к окну Лешу и совершенно не понимаю, что мне сейчас говорить, а самое главное – делать. Надо просто все обдумать. Наедине с самой собой.

– Уйди, пожалуйста, – наконец произношу я.

Зорин не спешит выполнять мою просьбу, равно как и поворачиваться ко мне. Спустя несколько секунд он наконец переводит на меня взгляд. В одной руке у него упаковка моих таблеток.

– Как давно ты принимаешь их? – молчу, не желая что-либо ему объяснять. – Ты в курсе, что это самая что ни на есть гадость? Вот эти, – берет с подоконника другую упаковку. – Еще куда ни шло.

– Это мое дело, что принимать.

– Ну я бы так не сказал. Ты дура, Женя. Это я тебе как будущему врачу говорю. Если, конечно, доживешь до диплома.

– Еще раз говорю, это мое дело, что принимать и когда. Не надо строить из себя всезнайку, – подхожу к Зорину и резко выдергиваю из его рук упаковку. – Уходи!

– Не там, где нужно, ты ведешь себя смело. Не там, Женя, – угрожающе произносит Зорин, а в следующий момент сгребает с подоконника все купленные упаковки в аптечный пакет и тут же вырывает из моих рук оставшуюся.

– Отдай!

– Бегу и падаю.

– Отдай, – вновь повторяю я, пытаясь отобрать пакет, но, когда в одну из таких попыток Зорин больно сжимает, почти выкручивает мое запястье, я прекращаю попытку забрать свои таблетки. Просто, потому что больно!

– Угомонись, – цедит сквозь зубы. – Ты, кажется, хотела, чтобы о моем визите не узнала твоя соседка. Завтра на практику можешь не приходить, учитывая, что послезавтра у тебя сутки. Отдыхай и выдыхай. Выспись и по возможности переключись на что-то позитивное. Позитивное – это не таблетки, Женя.

Возразить что-то я тупо не смогла. Просто смотрела вслед уходящему Зорину. Удивительно, но ко мне никто не прибежал с возгласами «кого в квартиру привела, шлюха». Под раздражающую тишину я вернулась в свою комнату и легла на диван.

Даже если все как-то образуется, и Стас никому и ничего не скажет, он ведь специально вернется к маме… чтобы приставать к Тае. А ведь так и будет. Кто ей тогда поможет? Нет, это паранойя. Все будет хорошо. Наверное. Главное, чтобы он был жив. В висках неимоверно давит. Сейчас я даже жалею, что узнала правду. Лучше бы я потом узнала по факту, что он жив и здоров. А сейчас ощущение, что вместо выхода из депрессии, я впадаю в нее еще больше. И отчаянно не хватает таблеток. Перевожу взгляд на часы – не так уж и поздно. Да и без пробок до аптеки ехать всего ничего.

Быстро переоделась в привычно незаметный для себя наряд, убрала волосы и вышла на улицу. А уже через час я безумно счастливая держала в руках новый пакет с упаковками таблеток.

***

На следующий день я зачем-то, как и сказал Зорин, осталась дома. Причем полдня тупо проспала. И стало как-то реально лучше. Правда, до тех пор, пока я не пришла на рабочую смену. Проходя мимо вип-палаты, все внутри сжалось. Что будет дальше? Нехотя, но все же вошла в палату к «экстрасенсу».

– Добрый день, Евгения.

– Здравствуйте. А вам уже говорили результаты ваших анализов и ФГДС?

– Да, сказали про гастрит. Беда пришла откуда ее не ждали. Знаете, что самое обидное?

– Не имею представления.

– Я веду крайне здоровый образ жизни и тут на тебе и желудок.

– Наверное, наследственность.

– Скорее всего, – кивает мужчина.

Беру стул и сажусь напротив. Сейчас я смотрю на него совершенно другими глазами. Этот человек не только знает, что я сделала, но и следит за мной. С чего начать разговор? С обвинений? Нерационально и несправедливо, учитывая, что он… помог мне.

– А вы можете сказать, что меня ждет в будущем как экстрасенс? Ну, хотя бы примерно, чего стоит опасаться. Возможно, мне стоит сменить профессию? Будут ли у меня дети? Не посадят ли меня в тюрьму…

– Не, профессию менять не надо. И не посадят. Но держись за того мужика, про которого я тебе… вам сказал. Вот тот, кого я вижу, прям то, что надо. Но там надо развить чакры, у него они закрыты и поэтому может показаться, что он из рода козлиных. Надо немного потерпеть и проявить гибкость. Тебе, кстати, тоже надо женские чакры раскрывать. Вот он тебе пусть их и раскроет.

– Гибкость… А что будет дальше? Если он придет в себя. Куда вы отвезли моего отчима?

– Ооо… чувствую раскрылась моя сахасрара.

– Рада за вашу срару.

– Леша жив, здоров, значит все закончилось нормально. Хотя, нет, если ты меня спрашиваешь об этом, то нехорошо.

– Вы ответите на мой вопрос? В какой он клинике?

– Это не имеет смысла, Женя, – совершенно другим тоном произносит он, при этом веселье во взгляде испарилось. – Тебе туда не надо ходить. Знаешь, в чем-то Леша прав. Теперь ты будешь себя накручивать о неизвестном будущем еще больше. Не стоит. Когда он придет в себя, точнее, если придет, никому и ничего о случившемся он не скажет. Я даю тебе гарантию на сто процентов. И к тебе он тоже не подойдет.

– Это как?

– А это уже женщину не должно касаться. Твоя задача – просто забыть по возможности о том, что случилось и решать проблемы по мере их поступления. Ну и свечки за упокой все же не ставить.

– Кто вы такой?

– А что тебе обо мне сказал Леша?

– Важный дядька.

– Ну пусть будет так. А вообще я… газосварщик. И экстрасенс первого уровня.

– Ну да.

– Нет, правда, – хватает меня за руку, как только я пытаюсь встать с места. – Я реально был в юности газосварщиком. Батя учил. Теперь я просто бизнесмен, – отпускает мою руку, как только я возвращаю свою пятую точку на стул. – И хороший человек. Вот те крест даю. Очень хороший.

– Понятно.

– И Леша хороший. Ну реально. Как бы тебе сказать, чтобы и Лешику не подосрать, и себе заодно. Ну короче, он прям очень хороший, но как и все бывает лажает.

– Вы оба хорошие, я поняла, – киваю, подыгрывая мужчине.

– Ну если так есть, – пожимает плечами. – Что поделать?

– Да ничего не поделать. Вы очень хорошая пара.

– Мой тебе совет на будущее – никогда не намекай даже самому доброму и хорошему мужику о его возможных педиковатых наклонностях. Можешь отхватить пиздюлей, если он натурал. Хорошо, если только их. Ой, прости, пожалуйста, люлей, конечно. Люлей.

– Спасибо за совет. Я сказала глупость, извините. Иногда со мной это бывает. Я, пожалуй, пойду.

– Да стой ты, – вновь хватает меня за руку, как только я подхожу к двери. – Я понимаю, что ты сейчас обижена на Лешу и вообще все не так, как хотелось бы, но мы ведь все неидеальны. Леша он…

– Хорош…

– Прекрати, – обрывает меня на полуслове. – Ни один мужик не стал бы впрягаться и делать то, что сделал для тебя он. Обычный бы вызвал ментов и на этом все. Да, дальше он ступил, но с кем не бывает?

– А вы хорошо знаете своего друга?

– Очень хорошо. Гораздо лучше, чем ты. Возможно, скажу странную вещь, но не всегда тот, кто старше должен рулить. Черт… это оказалось сложнее, чем можно было представить, – взъерошивает волосы, шумно вдыхая. – Ну вот ты… ты же тоже не шибко доверяешь мужчинам, да?

– И?

– Вот и Леша тоже. В смысле женщинам. И у него, правда, есть повод их не любить. В смысле не доверять и не подпускать. И говнится он, в смысле показывает свое, наверное, не самое лучшее отношение, исключительно потому что ему так проще. Это что-то типа защитной реакции.

– Вы еще и психолог?

– Пока таких брошюр в туалете не попадалось. Ну это же очевидно, Жень. Это будет нечестно по отношению к Леше, что-то говорить о нем за спиной. Давай на этом остановимся.

– Ну уж нет.

– Что нет?

– Раз сказали «А», говорите и «Б».

– «Б».

– Нет уж, расскажите.

– Сначала коленки покажи, – а показался уже нормальным.

– Нет, сначала расскажите, а потом, так уж и быть, коленки.