Глава 18

Я могла бы подумать, что мне это показалось, но нет, Зорин ответил на мой поцелуй. Проблема в том, что спустя несколько секунд, он отстранился от меня. Смотрит на меня, нахмурив лоб и, кажется, хочет что-то сказать, но не решается. Выглядит он крайне озадаченным.

– И как это понимать? – растерянно бормочу я, понимая, что он отцепляет от себя мои руки.

– Как есть, так и понимать, – как ни в чем не бывало произносит он, снимая с себя обувь. – Пойдем, умоешься и обработаем тебе палец, – берет меня за запястье, видя, что я не двигаюсь с места.

– Не хочу, – резко одергиваю руку. – Что это за внезапный приступ целомудрия? Очередная новая игра для запудривания моих мозгов?

– Допустим, я решил поиграть в благородство и не пользоваться твоим странным состоянием. Тебе вообще не угодишь, Женя.

– А со мной не нужно ни во что играть! – рявкнула я.

– Угомонись. Алкоголь на тебя плохо действует. Пойдем, – вновь берет меня за руку и ведет в сторону ванной. Пропускает меня внутрь первой.

– Умойся пока, – сказал, как отрезал и вышел из ванной, видимо, за аптечкой, памятуя, что в прошлый раз я брала ее из шкафчиков на кухне.

Взглянула на себя в зеркало, но, как ни странно, никакой катастрофы там не увидела. Несмотря на слезы, глаза не как у панды, чуть-чуть размазалась тушь и сероватые дорожки от слез. Да и царапина не слишком видна. Я по-прежнему красива. Достаточно, чтобы меня хотеть и не воротить носом! Взяла бумагу и вытерла следы от туши. И вместо того, чтобы умыться, я зачем-то схватила расческу с раковины и стала быстро проводить ей по волосам. Вот они малость пострадали. Рывком откинула расческу на стиральную машинку, когда в ванную вернулся Зорин. Смотрит он на меня сейчас еще более озадаченно, чем до броска.

– Показалось, что там кто-то ползет, хотела убить. Вот и кинула, – зачем-то оправдываюсь я. Обвожу взглядом Зорина и понимаю, что теперь он снова без пиджака. Так красивее.

– Жень, скажи мне честно…

– Я не пьяна. Даже если выпитое вино на меня подействовало, оно мигом выветрилось после еды и поездки в такси. И тем более после встречи с мамой.

– Я надеюсь, ты ей не сказала ничего такого, что нужно держать в тайне.

– Не сказала.

– Хорошо, если так. Знаешь, в один миг мне кажется, что я знаю тебя как облупленную, в другой – ты как закрытая книга. То, что ты не хочешь жить в съемной квартире, а хочешь встречаться, когда тебе хочется вот в этих «хоромах», я понял. Не значит, что я принял такой вариант на сто процентов, но, по крайней мере, мне это понятно.

– Рожайте уже, Алексей Викторович, – внезапно вырвалось из меня, от чего брови Зорина взметнулись вверх.

– Ты ждешь от меня романтики хоть в каком-то ее проявлении? – смотрю на него и не понимаю, он сейчас серьезно? – Ну, – допытывается Зорин, прикладывая ватный диск к моему горящему пальцу. – Ладно, облегчу тебе задачу. Вот ты сегодня пришла в ресторан вся такая красивая, одетая с иголочки, так, чтобы у всех все встало и восстало. Штукарка, маникюр, – приподнимает мой окровавленный палец. – Каблуки. Чулки. Это, кстати, чулки? – приподнимает одной рукой платье вверх. – Они самые. Так вот, чего ты ждала от этого прихода? Того, что я подойду к тебе и закружу в танце, капая на тебя слюной? Или того, что я тебя приревную к Соболеву или «пони»? Или того, что паду к твоим ногам и соглашусь на все твои условия? А, может быть, ты надеялась на комбинацию из этого микса?

– Понятия не имею чего ждала, – честно отвечаю я, переводя взгляд на лицо Зорина. – Но танцевать… да, наверное, хотелось.

– Я терпеть не могу танцевать, Женя.

– Однако, танцевал.

– Пришлось, – пожимает плечами.

– Кто-то заставил? – иронично бросаю я.

– Да, – вполне серьезно произносит Зорин. – Ну хорошо, ты не знаешь, чего ждала от сегодняшнего вечера. Так что там про романтику?

– Не знаю. Я вообще с трудом представляю реальные отношения мужчины и женщины. У меня не было отношений. Кино и книги – это другое. Там все… не по-настоящему.

– Да, как в порнухе, все и всегда кончают. Кстати, ты когда-нибудь смотрела порно?

– Как от романтики мы перешли к порно?

– Никак, – насмешливо бросает Леша. – Просто мне нравится тебя смущать. Ставлю на то, что не смотрела.

– Я не жду от тебя романтики, – грубо бросаю я.

– Врешь и ждешь. В этом и проблема. С ровесниками в этом отношении проще. Женщина моего возраста захочет более рациональный подход ко всему. А ты ждешь.

– Нет ни одной женщины, которая хочет к себе плохого отношения.

– Здесь ты безусловно права. Но я тебе плохого никогда и не предлагал.

– Это всего лишь вопрос восприятия, – парирую в ответ.

– Ты права. Вижу, что ты не пьяна. Это радует.

– От чего же?

– Ну, когда кто-то напивается, чтобы с кем-то переспать, это немного бьет по самолюбию.

– Немного?

– Самую малость, – издевательски усмехается Зорин, а в следующий момент я взвизгнула, как самый настоящий поросенок, когда в очередной раз он приложил новый ватный диск не пойми с чем к моему горящему пальцу .

И только услышав звук разрывающей от пластыря упаковки, до меня вдруг дошло. Зорин оттолкнул меня не от отсутствия желания и не потому, что я страшненькая из-за потекшего макияжа, а от того, что был уверен, что я пьяная. А это сильно, очень сильно бьет по его самолюбию. Ему не все равно. И в ресторане он за мной наблюдал. Не знаю, где и как, но он точно видел меня в то время, когда я думала наоборот. И пусть он говорит и козлится, как угодно, все равно он бросил все и приехал ко мне. Может, и с той женщиной танцевал, только потому что знал, что я за ним наблюдаю. Точно, так и было! Показное равнодушие с целью вывести меня на эмоции. И да, ему это удалось.

Зорин отходит к раковине, закатывает рукава и включает воду. Казалось бы, ну что такого в том, что кто-то моет руки? Ан, нет, почему-то мне нравится смотреть на него при этом действии. Что меня ждет завтра, да даже через пару часов я не знаю. Одно знаю наверняка, я влюблена в этого мужчину. Совершенно неподходящего мужчину. И сейчас, когда я немного отошла от встречи с мамой, я четко могу сказать, что сегодня Зорин отсюда не уйдет.

– Ванна – отвратительна, еще и милипиздрическая. Вот, как ты предлагаешь принимать здесь душ вдвоем? – из меня вырывается смешок, когда я представляю залазившего Зорина в ванну.

– Пфф… а кто сказал, что здесь надо мыться вдвоём? Это меня должно чем-то крепко приложить, чтобы я решилась на столь странное действие.

– Сказал бы я, что и кто тут странный, – слегка улыбнувшись, произнес он, вытирая руки полотенцем. Привстаю с бортика ванной. – Ну что будем делать, Евгения Михайловна? – прошептал Зорин, наклонившись к моим губам. А я вместо ответа закрыла глаза, при этом совершенно точно по-дурацки улыбаясь.

А в следующий момент почувствовала губы Зорина на своих. Он целует мягко, почти невесомо проходясь пальцами по обнаженному участку кожи на спине. Теперь уже я первой прерываю поцелуй, но вовсе не из-за мести. Мне просто очень хочется снять с него рубашку. Несмотря на саднящую боль в пальце, я вполне ловко расстегиваю пуговицы, а в следующий момент стягиваю с его плеч рубашку.

Зорин, несмотря на недавний приступ игры в благородство, мои действия не пресекает. Более того, с интересом наблюдает за тем, как я провожу пальцами по его обнаженной груди. Полностью снимаю с него рубашку. К гадалке не ходи, ему нравится, что инициатива идет от меня. Это не просто моя капитуляция, это победа. Его победа. Только при этом я не чувствую себя побежденной. Напротив, мне нравится ощущение какой-то небывалой ранее уверенности и силы.

– Жень? – перехватывает мою ладонь.

– А? – поднимаю взгляд на улыбающегося Лешу. Точно, он сейчас не Зорин. – Мне, конечно, приятно, но давай переместимся в твою комнату.