Глава 3

Мне бы свернуть к дому и сделать то, что сам предложил Жене, а именно – отрубиться и перезагрузить собственные мысли. Да вот только желание удостовериться, что с ней все нормально, превалирует. Набираю Соболева по громкой связи.

– Тварь, – без предисловий бросает Петя.

– Это ты мне?

– Нет, конечно, это я Роуз Девитт Букатер.

– Для приличия, так уж и быть, спрошу кто это.

– Роза из «Титаника». Яндекс говорит, что именно так ее полное имя. Я переключал каналы и вдруг попал на момент, где Джек уже с замерзшими соплями, а эта паскуда преспокойно лежит и смотрит. Что это за любовь такая – не поделиться дверью?

– Меньше бы жрала, может, и Джек поместился. А так, нет, дверь обоих бы не выдержала. И не было там никакой любви. Слушай, у меня к тебе жизненно важный вопрос.

– Выдержала бы, – не унимается Соболев. – Я сделал стоп кадр, там места хватило бы для двоих, даже с ее лишним весом.

– Петь, давай отложим твои страдания по вымышленным персонажам на потом. У тебя есть возможность узнать, ушла ли Женя с вокзала или по-прежнему находится там?

– Минут пять назад она села в маршрутку, да, Мишань? Или больше? Говорит, пять минут. Короче, езжай домой, Лешик. Отдыхай, а присунуть «просто нравится» всегда успеешь. Не волнуйся, если случится «ж», то я тебе «п». Позвоню, в смысле.

Скидываю звонок и вместо того, чтобы ехать к себе домой, я целенаправленно сворачиваю в сторону Жениного дома. Где-то там внутри я понимаю, что я ей сейчас на хрен не сдался, но это надо мне. Для моего успокоения.

Припарковался недалеко от ее подъезда и выключил фары. Мне будет достаточно просто убедиться, что она дошла. К ней не поднимусь. Не поднимусь, – повторяю себе как мантру, отбивая пальцами руль. Когда начал прикидывать сколько сюда добираться на маршрутке, в конце двора, пусть и плохо освещаемого, я заметил Женю. Капюшон толстовки натянут на голову, но это точно она. Отлегло. И мне бы вот прям сейчас свалить отсюда, но я зачем-то выхожу из машины, как только она входит в подъезд.

Слышу хлопок двери и замираю на лестнице. Вошла в квартиру. Уйди, Зорин. Просто уйди. Однако, ноги, словно не мои. Как заведенный поднимаюсь на ее этаж и гипнотизирую взглядом дверь. Подношу руку к звонку и тут же одергиваю ее. Что я творю?! Жива же. Все нормально с ней!

Вышел из подъезда, как ошпаренный. И если бы не налетел на какого-то парня, то и вовсе не вышел бы из этого дурацкого состояния наваждения.

– Извините, – буркнул себе под нос и, более не озираясь по сторонам, быстро пошел к машине.

***

Выключаю компьютер и перевожу взгляд на часы. «Работник месяца», не иначе. Сваливать с работы в три часа – уже могу. Умею. Практикую.

– Алексей Викторович, подождите. Мне сказали, что вас завтра не будет на отделении. Поставьте, пожалуйста, здесь свой автограф, – протягивает мне бумаги. – Хорошо, что я вас поймала. Не думала, что вы пораньше уйдете.

– Так надо, Тамара Николаевна. Семейные обстоятельства. Завтра за старшую Новикова.

– Да, я знаю.

– Ну если прям полная «ж» – звоните. Если что, приеду.

– Обязательно позвоним.

– Лучше без «обязательно» и без «позвоним». До среды.

– До свидания.

В очередной раз я напоминаю себе маленького мальчика, ждущего заветный «велосипед». На каком-то автомате совершаю задуманные дела и, убедившись, что все как надо, наконец, оседаю на месте. Перевожу взгляд на часы, затем на Гришу. Кажется, еще никогда собственная собака не смотрела на меня вот так. Осуждающе, что ли. Или у меня просто едет крыша. Однако, когда я потянулся потрепать его за ухо, Гриша демонстративно отвернулся и потопал в коридор. Да больно надо было.

Знакомые мне женщины особой пунктуальностью никогда не отличались. Женя же, судя по звонку, пришла даже раньше. Открываю дверь и без приветствий приглашаю ее жестом внутрь. Одета она, конечно, совершенно не по погоде. Слишком теплый для такого жаркого июня бежевого цвета свитер. Правда, надо признать, он очень даже ничего и ей, несмотря на безразмерность, идет. На ногах джинсы и босоножки. Последнее удивительно, ибо никогда ее не видел на каблуках. И волосы распустила, что тоже само по себе редкость. Если бы мне стерли память, я бы никогда не сказал, что у нее что-то случилось.

– Вы удовлетворены, Алексей Викторович? – первой нарушает молчание Женя, скидывая с себя босоножки.

– Тем, что ты пришла ко мне добровольно? – на мой комментарий Женя лишь усмехается, иронично приподняв брови. – Если быть откровенным, я забыл, что такое удовлетворенность, Женя.

– Ну сегодня точно вспомните, – треплет за ухо Гришу.

– Звучит как вызов.

Удивительно, но я был уверен, что Женя предстанет передо мной в роли типичной жертвы, этакой тихони, на все согласной, дабы поскорее отвалил. Но нет, несмотря на свое явно уязвимое положение, выглядит она весьма бодро и воинственно.

– Будешь удивлять меня штучками в постели? Так, на всякий случай, я – консерватор и не люб…

– Мне неинтересно, что вы любите, – внезапно прерывает меня на полуслове. – Но да, удивлять вас в постели я определенно буду, – самоуверенно заявляет Женя. Боже, да так еще интереснее. Охренеть. Вот тебе и нежданчик.

– Пойдем, – беру ее за руку и понимаю, что ее ладонь просто кипяток.

– Подождите, – вырывает руку из моего захвата. – Ну не так же сразу. Мне надо… в душ, – как-то нервозно произносит она.

– Ты типа не мылась?

– И не брилась.

– Ну, само собой. Жень, хватит нести чушь. Пойдем. Я потерплю тебя грязной.

– На самом деле я мылась. Просто на улице жарко.

– Это от одежды не по погоде. И от страха, – шепчу, наклонившись к ее уху. – Я не кусаюсь, Женя. За время нашего знакомства можно было уже это понять.

– Я ничего такого и не говорила.

– Ну, хорошо. Ты зачем сюда пришла? Давай кратко и по делу.

– Вы знаете зачем.

– Озвучь.

– Я согласна на ваше предложение о наших отношен… о взаимовыгодным союзе, – быстро поправляется она.

– Добровольно? Это реально твое желание? – молчит, но взгляд от меня не отводит. Долго молчит. – Давай так, я даю тебе десять секунд на подумать. Ты либо разворачиваешься и уходишь без последствий, либо идешь со мной, – протягиваю вверх свою ладонь.

Блефую. Даже если сейчас отпущу, все равно завтра-послезавтра верну на плохих условиях. Правда, на мое счастье или несчастье, мучиться пробивающимися угрызениями совести мне не придется ввиду того, что Женя все же кладет свою ладонь на мою.

– Ты реально думала, что я с порога потяну тебя в спальню? – теперь уже я нарушаю гнетущую тишину, как только мы заходим на кухню.

– Я не умею читать ваши мысли, – бегло осматривает стол, а вот садиться на отодвинутый ей стул не спешит. – Кстати, моя сестра открыла принесенную вами черную икру. Попробовала ее и сказала, что та редкостная дрянь. Я думала верну ее вам почти в неизменном виде, но вчера, когда я вернулась домой, я взяла и сожрала полбанки. А потом и красную вдогонку несколько ложек. Обе оказались вкусными. Так что, я их вам не верну. Теперь-то уже пофиг, – смотрю на нее и в очередной раз задаюсь вопросом – «откуда она такая взялась»?

– Доешь на досуге, когда в очередной раз будешь снимать стресс. Присаживайся, – указываю взглядом на стул, но Женя по-прежнему не спешит удовлетворять мою просьбу.

Я же не выдерживаю и, слегка нажимаю на ее плечи, фактически усаживая ее на предложенное место. Сажусь рядом и принимаюсь разливать вино по бокалам. Пододвигаю один Жене. Я был уверен на все сто процентов, что она взбрыкнет и не попробует вино. Однако, она меня удивила уже не в первый раз за столь короткий промежуток, поднеся бокал ко рту. Она не делает вид, что пьет, она тупо выпила залпом целый бокал.

– Фу, – брезгливо произносит Женя, поморщив нос. – Несладко.

– Это сухое вино. Оно не может быть сладким.

– Мне не нравится. Но вы налейте еще, – тут же добавляет она.

Забавно, для того, чтобы напоить Женю мне не надо для этого стараться и из кожи вон лезть, она сама с легкостью заливает в себя вино. С одной стороны, меня это радует, ибо разговорить ее после пары бокалов для непьющего человека проще простого. С другой стороны, это раздражает. Это ведь она показывает мне так свою неприязнь ко мне. Со мной только по пьяни?

– Закусывай, – пододвигаю сырную тарелку. – Ты не хочешь ни о чем меня спросить?

– А вы меня?

– Хочу. Но сначала я даю тебе возможность спросить меня о чем хочешь.

– Где вы спрятали труп?

– Это все, что тебя волнует? – отпиваю вино.

– Не только. Больше всего меня волнует тот факт, что вы в курсе того, что я сделала. Так где труп? И как вам удалось все уладить? – наконец, отрывает взгляд от пустого бокала и переводит на меня.

– Труп – далеко, не советую тебе навещать место захоронения. Уладил все с помощью знакомого, достаточно влиятельного дядьки, которой оказался на тот момент рядом со мной.

– Нет, – качает головой и тут же тянется к моему бокалу. И теперь уже допивает мое вино залпом. – Мы так не договаривались.

– Ты о чем?

– Спать с вами, а потом еще с одним влиятельным дядькой за то, что он в курсе того, что я сделала – я не буду. Только вы один. Надо договориться, так сказать, на берегу. А то потом еще окажется, что у влиятельного дядьки с десяток знакомых дядек друзей, с которыми мне тоже надо будет добровольно трахаться, – ухмыльнувшись, произносит Женя.

И так мне захотелось сейчас ей треснуть по лбу, зараза такая. Хуже всего, что злюсь я сейчас на себя. От бессилия. Из-за тото, что где-то там глубоко внутри я понимаю, что в чем-то Женя права. Да, не про Соболева эта история, и Женя передергивает, принимая позицию нападающей, но ведь ее «добровольно» я получил принудительно, как ни крути. Пусть и потешил свое самолюбие тем, что Женя в очередной раз доказала неоспоримую истину про цену.

– Ты меня с кем-то путаешь. Я не люблю ни с кем делиться. Не передергивай. Если ты потревожишь свою память, то вспомнишь, что я всегда был с тобой предельно откровенен, не вешая лапши на уши.

– Да, насчет этого с вами не поспоришь, – задумчиво произносит она. – Меня точно не посадят?

– Точно. Может, еще что-то хочешь спросить?

– Не хочу. Передаю эстафету вам.

– Признаться, ты не выглядишь как человек, который переживает о сделанном, – вновь разливаю вино по бокалам. – Тебе совсем его не жаль?

– Честно? – поднимает на меня взгляд, я же киваю в ответ на ее вопрос. – Не жалко. Я думала, что вскоре настанет отходняк и совесть взыграет новыми красками, но… нет, мне его не жалко. Как сказала бы моя сестра – он плохой. Точнее, она бы так не сказала, потому что не знает какой он был на самом деле. Но она любит делить персонажей на хороших и плохих. Так вот, он плохой. Плохой. Поэтому, нет. Не жаль.

– Ясно.

– Вы даже не спросите почему я это сделала?

– Я не настолько тупой, чтобы не догадаться, почему у трупа расстегнутый ремень и ширинка, прокусанная рука и пробитая ладонь.

– Он меня не того… в смысле, я его убила до. Вообще я могла его не убивать. Точнее не добивать, – задумчиво произносит Женя и вновь тянется к бокалу. – Знаете, я била его голову об пол, когда он уже вырубился. Получается, била целенаправленно, испытывая совершенно не поддающееся логике наслаждение. И, мне кажется, это было не состояние аффекта.

– Ну почему же, все логично. Закономерный исход накопленных годами обид. Была бы умнее, послушалась тогда меня. Может, сейчас была бы в окружении другой семьи. Жила бы, не считая копейки.

– Да бросьте, таких взрослых девочек как я не удочеряют. Детдом – тоже так себе перспектива. Хотя, может быть, было бы и лучше, но при условии, что у меня не было бы сестры. А так, что уж об этом говорить, – пожимает плечами и вновь отпивает вино, только уже медленными глотками. Кажется, алкоголь начал действовать. Вид у Жени стал более расслабленный, да и щеки приобрели розовый окрас. – Короче, я реальная убийца. Вам не страшно с такой находиться рядом?

– Да я сам убийца, чего мне переживать? – пожимаю в ответ плечами.

– Шутите?

– Нет.

– Я вам не верю.

– Твое право.

– Что-то у вас очень жарко, – быстро меняет тему.

– Конечно, жарко, когда человек одевается не по погоде. Я знаю легкий способ это исправить. Например, снять свитер.

– Нет, спасибо, вы, кажется, намекнули на то, что не торопитесь в спальню.

– Я такого не говорил, – усмехаюсь, отпивая вино.

А дальше разговор пошел на удивление легко и почти на отстраненные темы. Скорее всего дело в вине. Женя однозначно расслабилась, кажется, даже улыбнулась на один из вопросов. Правда, я даже не могу вспомнить на какой. Просто, потому что в один момент понял, что хочу вовсе не разговоров.

– Пойдем, – привстаю со стула и протягиваю ей руку.

– Уже? Но еще рано и светло, – совершенно серьезно произносит она, от чего меня пробирает на смех.

– У меня шторы блэкаут.

– Чего?

– Ничего. Наволшеблю тебе темноту.

– Тоже мне, волшебник. Испаритесь тогда, раз он самый.

– Я не джин, Женечка, чтобы исполнять твои псевдожелания. Пойдем, – вновь повторяю я, потянув ее за руку.

В спальне, благодаря шторам, действительно стало темно, правда, когда я уселся в кресло, то быстро это исправил, включив ночник.

– А сказали, что будет темно.

– Ну было же, – усмехнувшись, произнес я, смотря на то, как растерянная Женя стоит в двух шагах от меня, сжав руки в кулак.

– Ну и что дальше?

– А ты не догадываешься?

– Нет. Что мне делать?

– Раздевайся. Полностью, – на удивление, без лишних слов Женя хватается за низ свитера и тянет его вверх…