Глава 35

– Все, больше ничего не надо? – не слишком дружелюбно бросаю я, поставив размашистую подпись на очередном бланке.

– Пока ничего.

– Ну если еще что-то надумаете, тогда уже в понедельник.

– А ничего, что сейчас половина четвертого?

– Пятница – сокращенный день, Тамара Николаевна.

– Это в других странах, Алексей Викторович.

– Не волнуйтесь, я досижу положенные, – перевожу взгляд на часы на руке. – Час и шестнадцать минут.

– Ой, можете не досиживать, я никому не скажу.

– Да что вы говорите? – иронично бросаю я.

– Правду. Вы только расскажите немножечко про Женю, а то так-то и не у кого узнать и можете идти с Богом. Как она? Экзамены сдала? Как себя чувствует? Я уже забыть забыла, как она выглядит, на работе не появляется, просто так не приходит.

– Она уже в декрете и не появится еще долго. Госы сдала на отлично. Чувствует себя нормально.

– Так я не пойму, вы что, ей больничные подделывали?

Вмазать… как же мне хочется ей вмазать. А, впрочем, не только ей. Настроение ниже плинтуса. Долбаная жара нервирует не по-детски. Как представлю, что в квартире не включить кондиционер…

– Нет, Тамара Николаевна, я ничего не подделывал. У нас сложная беременность.

– Ясненько. То есть на отделении Евгению больше не ждать?

– Ждать. Через год-два будет проходить здесь ординатуру.

– Понятно. Ну ладно, хороших вам выходных и удачных родов.

– Спасибо.

Киваю как болванчик, провожая Николаевну взглядом. Вот уж что что, так удача мне понадобится. Причем в реале больше она нужна именно мне, а не самой Жене. Иногда мне кажется, что это я запрограммировал ее на такую беременность. Все время чую отовсюду подвох. Я похож на самого настоящего дебила-параноика с этой долбаной цифрой четыре. Башкой понимаю, что ребенок уже давно жизнеспособен. Даже если Жене сегодня припрет рожать, наша дочка уже не будет иметь букет болезней недоношенных новорожденных. Вот только эти знания все равно не помогают избавиться от дурных мыслей.

Встаю из-за стола и, не дожидаясь положенного времени, фактически сбегаю из отделения. На лестнице стопорюсь, увидев Таисию.

– Ты что тут делаешь?

– К тебе шла.

– Что-то случилось дома?

– Да вы достали уже с этим вопросом. Сначала Женя как попугай, теперь ты. Нормально дома все.

– Не агрессируй, тебе не идет.

– Я у Жени была. И нет, с ней тоже ничего не случилось. Вид у тебя такой, как будто ты то ли хочешь в туалет, то ли уже сходил в джинсы. У меня серьезный разговор, вот…

– Пойдем к машине. Пока будешь вести свой серьезный разговор, я тебя домой отвезу.

***

– Я тебя слушаю.

– В общем, Женя попросила меня купить ей чипсы и шоколадку. И я ей их привезла, но сейчас думаю, что зря. Я ее всего месяц не видела, а она так разрослась. Живот в растяжках и ляжки… очень крупные.

– Классно ты топишь сестру при мне. Ваша с Женей вечная правда может сыграть с вами злую шутку.

– Я просто переживаю. Ей, наверное, все это не просто так нельзя. При мне она их не ела, но думаю все же съест.

– От одного раза ничего не будет. Не переживай.

– И ноги у нее, кажется, опухшие.

– Нет, у нее нет отеков, я за этим слежу.

– Но вообще я не по этому поводу. Ты только не говори ей, что я приходила к тебе и что-то говорила, хорошо?

– Хорошо. Ну так что стряслось?

– Женя переживает, что ты больше не предложишь ей пожениться, а теперь она этого хочет и жалеет, что раньше не соглашалась. Она просто сама никогда не признается. Женись на ней, пожалуйста, – перевожу взгляд на Таю. Вот она, детская непосредственность во всей красе.

– О чем еще переживает Женя, если не секрет?

– А зачем ты переводишь тему? Не хочешь жениться, так и скажи. А я думала ты хороший.

– Да я вообще замечательный. Кстати, мы с Женей и так женаты. Правда, она об этом не знает. Я попросил знакомого задействовать свои связи, чтобы нас расписали без ведома Жени. Так что, если ты посмотришь в Женин паспорт, то в графе «семейное положение» все увидишь.

– А почему ты ей не сказал?

– Ну я не могу залезть к ней в голову, поэтому не знал, что ее уже накрыло от осознания, что ее решение было дебильным. Я типа уважил ее решение, дабы не ругаться и не бесить ее. Сказал бы уже после рождения ребенка, ну раз такие дела, то, конечно, скажу раньше.

– Круто, но…

– Что «но»?

– Она же девочка и хочет платье, кольца и все такое. Как же без этого?

– Ну когда-нибудь будет ей платье. Года через три-четыре.

– Почему так долго?

– Потому что после того, как родится ребенок, ни о какой свадьбе речи не пойдет. Там будут свои хлопоты. Жене будет тупо не до этого. А когда малявка подрастет, тогда уже и появится время.

– Когда малявка подрастет, уже будет другая малявка и так по кругу. Короче, не погулять Жене до сорока. А там уже старость, платье и не нужно.

– Поговорим о старости, когда тебе будет сорок, – с усмешкой произношу я. – Но в одном ты права, кольца надо купить уже сейчас, раз Женя замуж захотелось. Так о чем еще твоя сестра переживает?

– Наверное, что потолстела и ты ее не любишь.

– Это она тебе сказала?

– Ну как бы – нет, но как бы – да.

– Это как?

– Это я так думаю, что она так думает, потому что думает… ой, неважно.

– Нет уж, так не пойдет, сказала «а» говори и «б».

Однако, на этом детская непосредственность закончилась и Тая, нахмурив лоб, отвернулась к окну. Стало как-то не по себе. Я от Жени ни разу не слышал никаких стенаний по поводу веса, да и нет там ничего катастрофичного, чтобы об этом переживать, равно как и нытья «ты меня не любишь?», тоже не пролетало. Каюсь, иногда даже хотелось этих типичных женских воплей про любовь.

Не могу сказать, что горю желанием навешать на Женю словесную романтичную херню, но купить кольца захотелось самому. Доставив Таю до дома, тут же направился в ближайшую ювелирку. Обручалка она и в Африке обручалка, благо страдать выбором не пришлось.

А вот как только вошел в квартиру, страдания под названием «как не сдохнуть от жары» встали на передний план. По ходу сдыхаю не только я, Гриша даже голову на меня не поднял, что совершенно для него не характерно. Как лежал распластанный на полу, так и лежит. От души захотелось на Женю рявкнуть как следует, чтобы наконец-то дошло, что в такую жару нельзя открывать окна. И на тебе, каждый день одно и то же. Закрываю окна с грохотом.

– Ты же сказал, что придешь позже, – оборачиваюсь на Женин голос.

Нет, ну как я могу на нее рявкнуть? Стоит вся такая… потерянная и смешная одновременно. В одних трусах и футболке, на половину прикрывающей живот. Чуть опухшие глаза, то ли ото сна, то ли солила подушку. Поди разбери, что у нее в голове творится.

– Захотелось прийти пораньше. Тут дышать нечем, я же просил не открывать окна.

– Мне так лучше. Я ничего не приготовила, – оба переводим взгляд на диван, на котором лежат нетронутые упаковка чипсов и шоколадка. – Мне Тая принесла, но потом я передумала это есть.

– Правильно, давай вместе съедим. Немножко можно. Иди сюда, – тяну ее за руку на диван. – Все нормально?

– Не знаю. Бесит все. Я сегодня не смогла шорты натянуть, поэтому в трусах.

– Ну они ж без дырок, все путем. Помнится, ты хотела ходить по дому именно так, – пытаюсь отшутиться, но на Женю это никак не влияет. – А давай лучше закажем пиццу? Хочешь? – кладу ее ноги на свои.

– С чего такие вольности?

– Лучше так, чем быть с поганым настроением. Что как не еда его может улучшить? У тебя хорошее настроение, значит и у Светки, – наклоняюсь к животу и целую горячую кожу.

– Леша?

– Ммм?

– Ты на ней помешан, – поднимаю взгляд на Женю.

– Я на ней не помешан, – вполне серьезно произношу я. – Просто…

– Трахни меня. Займись со мной сексом, – тут же добавляет Женя, потянув за футболку. – Хоть как-нибудь сделай это, пожалуйста. Замолчи, – тут же накрывает своей ладонью мой рот. – Я нормально себя чувствую и тазовое предлежание не является противопоказанием к сексу. Ты не достанешь попу своей дочери своим членом. Ты не можешь не знать физиологии.

– Ты хочешь секса?

– Я хочу, чтобы ты его хотел, ясно?! А если бы я его хотела, ты непременно бы сказал, что это патология. Надо проверить гормоны и все в этом духе. Мне это все надоело.

– Все, все, Жень, не буянь. Давай объективно, тебе через неделю рожать, живот уже большой, жара такая, что в пору сдохнуть. Какой, к чертям собачьим, сейчас секс, если ты сама его не хочешь?

– Обыкновенный. На боку под кондиционером. Я хочу, чтобы ты меня хотел. Я вообще не понимаю, если бы не ребенок, что бы сейчас было с нами? Я же тебе не нужна.

– Если бы не беременность, мы бы сейчас были на море, объедались вредной едой, трахались под кондиционером, а потом снова обжирались и так по кругу. Если бы ты была мне не нужна, я бы оставил тебя в покое с ежемесячным содержанием и под контролем врачей. Жень, я не помешан на ребенке. Не знаю, как сказать. Просто я… ссу.

– Заниматься сексом?

– Нет. Причем тут секс? Из трех моих женщин, только одна родила, две другие сделали аборт. Я очень хотел ребенка после Маши. Очень. И был уверен, что все будет, но, как видишь, детей у меня нет. Ты четвертая по счету, у меня паранойя в башке и, кажется, я ее передал тебе, иначе не знаю, как объяснить то, что у молодой девчонки, столько проблем с беременностью. Я хочу, чтобы ты просто нормально родила.

– Ясно, – после продолжительной паузы наконец произносит Женя. – Какие ж у тебя бабы гадкие были, не то, что я.

– И не говори.

– А что будет после родов? Я надеюсь, ты не будешь ненормальным папашей? В декрет хоть не уйдешь?

– Кстати, это неплохая идея. Да я пошутил. Родишь второго и думаю паранойя пройдет.

– Видал, – тычет мне фигой в лицо, наконец-то улыбаясь. – Я на такое больше ни за что не пойду. Я вообще планировала остаться старой девой до конца дней своих.

– Прямо-таки старой девой? Чего ж ты тогда поперлась в бар?

– Потому что мне нравился Миша. Это был первый парень, который мне реально понравился. Возможно, я чуточку была в него влюблена. И он первый, для кого мне хотелось красиво одеться, – а вот это слушать как минимум неприятно. – И вообще он классный. Да ладно, расслабься, он гей, – тут же добавляет Женя, сверкая улыбкой. – Мне просто хотелось, чтобы ты побесился.

– Гей? Ты шутишь?

– Неа. Гей, он мне сам сказал. И тогда поцеловал меня, чтобы тебя позлить. А на юбилее отделения он домогался Соболева. Но его сахасрара не пострадала.

– Господи, как страшно жить. Больше ничего не хочешь мне рассказать? Что-нибудь такое, что тебя тревожит.

– Ляжки трутся, то ли от того, что жирные, то ли от того, что я потею как свинья. Стрии еще ужасные на пузе и волос, кажется, стало меньше на голове.

– Ой, Господи…

– Ты спросил, я ответила. Что не так?

– Может, что-то еще волнует, о чем ты хочешь мне сказать, но по каким-то причинам тебе этого не хочется.

– Неделю назад я разлила чай на кровать и теперь матрас с твоей стороны как будто обосанный, но под простыней не видно. Еще камеру в коридоре на самом деле сломала я. И в душевой… но я бы не сказала, что это все меня волнует.

– То есть ты готова признаться во всем, кроме того, что передумала и теперь хочешь за меня замуж?

– Ты разговаривал с моей сестрой?!

– Да, но не говори ей об этом, а то она переживает. Так что, Жень?

– Ну хочу и что? Теперь-то что с таким животом?

– Официально мы женаты почти полгода, сразу после парочки твоих категоричных отказов из-за того, что я хочу жениться на тебе только потому, что ты залетела.

– В смысле? У меня, конечно, проблемы с памятью, но не настолько. Я бы вспомнила, если бы мы расписывались, – встаю с дивана и иду в прихожую за папкой с документами. Достаю Женин паспорт и, открыв на нужной странице, подаю его ей.

– Ты… ты что подделал штамп?!

– Он настоящий. Соболев помог. Вот с фамилией оказалось сложнее, без тебя отказались ее менять. Уже после родов поменяем. Учитывая, что теперь ты в курсе, можно и обручалку носить.

Достаю кольца, надеваю Жене на палец и на удивление, кольцо село как влитое. Протягиваю Жене свое и подставляю палец, на что она смотрит на меня с радостным блеском в глазах, и она такая красивая, и счастливая в этот момент.

– Это совсем не романтично, Леша. Вот вообще. Ни на граммулечку.

– Дальше последует «но»?

– Но мне чертовски это нравится! И я люблю тебя, несмотря на то, что ты сделал все по-своему.

– Ну я не знал, сколько ты будешь ломаться, поэтому и взял все в свои руки. Беременную любимую жену надо радовать побольше, вот и не хотел больше тебя нервировать этим вопросом.

– Блин, это ведь ты уже считай полгода мог носить кольцо. Как жалко. Не смей его снимать.

– А то что?

– Накрошу тебе крошками на постель.

– Серьезный аргумент.

– А то.