Глава 16. Янина

— Какой еще Виталий? — возмущенно охала я, подпрыгивая на постели.

Довольный Тихон развалился на моем стуле, широко расставив ноги, и насмешливо ухмылялся, поигрывая мобильным в ладони.

— Ножку на место положи, — подсказал он.

Я нахохлилась, вернула поврежденную ногу на подушку и уточнила:

— Что за Виталий?

— О, не дед, а мечта женщины за семьдесят. Такой представительный гусар с подкрученными усами-убийцами, взглядом орла и повадками бродячего кота. И ему всего-то семьдесят пять!

— Боже, — выдохнула я и покосилась на Колдуна.

Как так вышло, что с его появлением в моей семье начался хаос? Стоило ему только появиться, как я оказалась в обезьяннике, вступила в спор с хитромордым противником за мое сердце и его машину, снова села на байк и дважды потеряла бабушку, которая совсем не потерялась, а сбежала! На свидание!

За это время произошло больше событий, чем за последние пять лет моей жизни!

— Бабуля у тебя, кстати, огонь. И это, Янина, у меня вот бабушки уже нет, а очень хочется такую, как твоя. Так что если ты ее не поддержишь, я бабулю вашу себе украду, — продолжал зубоскалить Колдун.

— У нее давление!

— Конечно, давление, у меня бы тоже поднялось, если бы меня по поликлиникам таскали и на свидания не пускали в какие-то очень молодые девяносто два! Так что либо дайте бабушке устроить личную жизнь, либо она станет моей бабушкой. Отожму бабулю, так сказать. Она, кстати, живо интересовалась ездой на байке. Могу научить, даже свой дам погонять.

— Бабушка когда-то очень лихо гоняла на старенькой машине, и водит она ее лучше многих профессионалов, — вспомнила я.

У Колдуна восхищенно округлились глаза.

— Это я удачно к вам в семью попал. Имей в виду, мы обменялись номерами с бабушкой Зиной. Будешь запрещать встречаться с усатым Виталием — дам ей ключи от байка, пусть сама ездит.

— Я не запрещала, — растерянно произнесла я, — если бы она сказала...

— А вот матушка твоя...

— Матушка может, — согласилась я. — Бабушка всегда смеялась, что дед мою маму нагулял и она не от нее. У мамы приоритеты другие. Семья, дети, внуки, закатки.

— Ты в бабулю пошла?

— Когда я была маленькой, мама с папой много работали, а я у бабушки с дедушкой жила. Может, воспитание сказалось, но да, я не в маму.

Хотя долгие годы пыталась быть как она. Старалась стать хорошей женой, хорошей хозяйкой. Переделать себя ради другого. Того, кого я считала любовью всей моей жизни.

Не вышло!

И теперь я точно знаю, что в любой ситуации нужно оставаться самой собой.

Просто... Я пока не знаю, какая я сейчас на самом деле, слой за слоем снимая с себя чужие ожидания, чужую жизнь... И потихоньку выстраиваю собственный фундамент.

— А, еще я бабуле обещал вызвать твоего бывшего на дуэль за гаражами. А я свое слово держу. Кинешь его циферки? — уточнил Тихон с шальной улыбкой.

Бабушка, к слову, всегда Романа недолюбливала, в отличие от мамы... И очевидно, спустя столько лет нашла способ отомстить.

Ну или Тихон ей тоже не понравился, и бабушка решила убить двух зайцев одновременно. Романа — руками Тихона, а Колдуна за тяжкие телесные к капитану Шереметьеву на перевоспитание?.. Зная бабулю — такой план легко мог прийти ей в голову.

— Не кину.

— Почему? Жалко стало, да? Че его жалеть?

— Колдун, иди домой, — душевно попросила я, поправляя волосы.

Пока Тихон и Лина занимались поисками, я себе места найти не могла — так сильно волновалась за бабушку. И даже не подумала, что нужно привести себя в порядок и расчесаться.

Но Колдун уже видел меня такой, да и красоваться перед его «важной» персоны я смысла не видела. Пусть смотрит на то, какая я есть!

— С бабулей вопрос не прояснили.

— Я поговорю с мамой. Не вижу причин мешать бабушке строить личную жизнь с…

— Виталием, — промурлыкал Тихон. — Завтра в шесть вечера у них очередное рандеву в беседке. Я обещал сопроводить.

— Сопровождай! — разрешила я.

Колдуну бы фамилию сменить на Бульдозера. Потому что проще с ним согласиться, чем объяснять, почему «нет»!

— Ага. Так, бунтарка, ты в этом спать будешь?

— Нет, — растерялась я.

— Тогда переодевайся, я ножку осмотрю еще раз, наложу повязку и пойду домой. У меня там женщина с детьми.

— Голодными?

— Не, в запас брал, не переживай, я ей много корма оставляю, не голодает. Помочь переодеться?

— Еще чего не хватало! Выйди и двери плотно закрой.

— Элина! — заорал Тихон так, словно был у себя дома, — помоги матери переодеться!

— Иду, — с готовностью согласилась дочь.

Вошла в комнату и заговорщицки переглянулась с Колдуном. Я напряглась, а это чудо еле заметно ей кивнул.

Нет, нужно его как-то вытурить из моей квартиры и запретить общаться с моей семьей! Это уже ни в какие ворота! Придуманный его же гениальным мозгом спор он отменять не собирался, но играть начал очень грязно, обаяв добрую половину моей семьи.

Колдун вышел, а Элина, отводя взгляд, нервно достала из шкафа мою пижаму, состоящую из шорт и маечки, и осторожно положила на постель.

— Что он тебе обещал? — строго спросила я.

— Ничего. Переодевайся аккуратно, давай я помогу, — быстро ответила Лина, только подкрепляя мою нервозность.

Лежа переодеваться было неудобно, я кряхтела, ворочалась, но справилась. Моя непривычно тихая дочь подложила мне под ногу подушку и вышла, оставив меня снова в одиночестве и задумчивости.

Я слушала, что она о чем-то шепталась с Колдуном, и уже было собиралась встать и пойти на разборки с Тихоном, когда он вернулся собственной нахальной персоной с бинтом, перекисью и ватой в руке.

Со своей фирменной ухмылкой он сел на край моей постели, обработал руки перекисью, затем нанес ее на вату, очень аккуратно протер мое колено, отчего меня бросило в жар, затем стало холодно, а потом и вовсе захотелось спрятаться от него хотя бы под одеяло!

Нет, это невыносимо!

Я не должна на него так реагировать! Не должна! Колдун точно не мужчина моей мечты, совершенно неподходящий для меня человек и... Он поспорил. И ведет себя так, потому что проигрывать не любит!

Но и эти мысли меня покинули, когда он легонько подул мне на колено. Меня подкинуло на месте, нога дернулась, а хитромордый жук под личиной приличного во всех отношениях парня только что не облизнулся от удовольствия, когда понял, что тело мое на него реагирует так, как он хотел.

Боже, как стыдно!

Я чувствовала, как щеки наливались румянцем, и старалась дышать ровно, пока прохиндей с волшебной фамилией осматривал мое колено. Сначала визуально, а потом решил пальпировать поврежденную конечность.

Его касания ощущались разрядами тока, а я хотела взвыть, почему-то вспомнив, как долго у меня не было мужчины.

Очень долго.

Следовать завету Татьяны Ивановны и заводить кого-то «для здоровья и блеска глаз» я не могла. А отношений не хотела. Я была не готова снова начинать встречаться с мужчинами, пока не пойму до конца, чего хочу я. Мне нужна была пауза и покой, чтобы изучить себя, вернуть, понять, какая я.

— Все в порядке, бунтарка, через два дня можно вставать на ноги, а пока полный покой, — Колдун говорил хрипло.

А когда он поднял голову и посмотрел мне в глаза...

Господи, зачем он это сделал?!

Никогда не видела настолько дикого и голодного взгляда! Мне казалось, что даже в кино немного не доигрывают до его уровня.

Он сцепил зубы и медленно стал накладывать мне на ногу эластичный бинт, при этом не упуская случая коснуться кончиками пальцев то лодыжки, то колена... И все это с видом отъявленного доктора. Словно точно знал, что делал.

— Ну вот, ножка пусть отдыхает, — он обхватил мою лодыжку и переместил ногу на подушку.

Тряхнул головой и снова пересел на стул. Оперся на спинку стула, сжал ладони в кулаки и запрокинул голову, делая вид, что любуется моим потолком.

— Тебе пора, — напомнила я в очередной раз.

Ибо в комнате стало как-то жарко. И кислород куда-то делся...

— Еще два дела к тебе, — кажется, он успокоился и вернулся его насмешливо-ленивый тон.

— Господи, что? — нервно уточнила я.

Слишком нервно и экспрессивно для меня!

Меня стремительно покидал душевный покой в его компании.

— Пойдем на свидание? Бунтарка, я тебе копчик спас, забинтовал, на ручках домой принес... Бабушку нашел! Ты мне должна!

— Ладно, — выдохнула я, мысленно подсчитывая, сколько еще осталось до конца нашего спора.

Колдун напрягся, явно не ожидая согласия, и недоверчиво уточнил:

— Правда?

— Правда, — подтвердила я.

— Пойдем?

— Да пойдем, пойдем, — вздохнула я.

Он искал в моем лице подвох, но ничего не нашел и напрягся еще сильнее.

— Так, завтра твою бабулю повезу на рандеву, да и тебе лучше отлежаться, послезавтра у меня смена, а вот через два дня...

— Годится, — перебила я, только укрепляя его подозрения.

Колдун сузил глаза, но уточнять не решился. Хмыкнул и хлопнул себя по коленям:

— И последнее...

Я жестом остановила его, уже понимая, что он хотел спросить.

— Элина! — позвала я. — Дочь!

Торопливые шаги через гостиную из комнаты Элины я услышала сразу.

— Что? — Ее носик показался в дверном проеме.

— Катайся, можно, — разрешила я, — но под моим присмотром.

— А ты разве умеешь? — засомневалась дочь.

— Еще как, — восторженно выдохнул Тихон.

— Серьезно? А почему молчала? Мам, ты что, крутая? — В голосе дочери звенела радость, а я...

Если счастлива она — я тоже счастлива. И наверное, Тихон прав. Я должна быть ей другом и опорой. Зажигать для нее маяки, а не гасить ее желания и таланты.

— Твоя мама обалденная, — резюмировал Тихон, — ладно, я пойду. Янина, на созвоне... Лина, проводи. И маме не позволяй вставать хотя бы два дня, ок?

— Поняла, — кивала дочь.

Я слушала, как Колдун собирался, прощался с Линой, и молилась, чтобы мое решение оказалось правильным.

Элина проводила Колдуна, заперла двери и вернулась ко мне.

— Он крутой! — уважительно протянула дочь.

— Пойдет, — фыркнула я. — Ложись со мной? Может, фильм вместе посмотрим?

— Нет, — отказалась дочь, падая ко мне на постель. — Расскажи мне про байк! Как ты научилась, как каталась, все расскажи! Обалдеть, я знала, что ты крутая, но чтобы настолько...