Глава 10. Янина

Николай подумал секунды две, хмыкнул и нахально вошел в класс, не забыв прикрыть дверь. Сел за первую парту среднего ряда, как и Тихон, вытянув ногу в коридор.

Я так и смотрела на две длинных ноги в разных кроссовках, пока парни разговаривали молча. И, подозреваю, матом.

И ведь их даже выгонять смысла не было — не уйдут!

Я перевела взгляд на Николая, рассматривая его при солнечном свете и свежим взглядом. Молод. Кажется, даже младше Тихона. На вид я бы дала ему лет двадцать пять. Фигуры у обоих мужчин были из серии «тушите меня семеро», но им по должности не положено иметь другие. Синие глаза Николая, под широкими бровями, обрамленные длинными ресницами, смотрели на этот мир с еще не потерянным оптимизмом, а когда он улыбался, на его щеках появлялись ямочки. Волосы, в отличие от Тихона, он стриг очень коротко, но ему шло.

— Янина Сергеевна, — нарушил молчание Николай, — вы Тихона зря учите. Мы как-то снимок его головы делали, так вот там мозга нет. Я вам фотку могу показать, в его голове ветер и одна извилина, которая к ушам присоединена. Она же их и держит.

— У тебя даже одной нет, уши на веревочке держатся, и когда ты каску резко снимаешь — уши тоже отваливаются, — не остался в долгу Тихон.

Я молчала.

Отчего-то стало смешно. Какое-то шальное веселье заполняло все тело.

Педагог я или нет? А таких самоуверенных парней нужно учить, даже если у них одна извилина на веревочке и та общая.

— Николай, вы когда-нибудь учили французский? — поинтересовалась я с улыбкой.

Тихон напрягся, сразу же уловив изменения в моем голосе.

— Же не манж па сис жур! — важно выдал второй собрат по разуму и спрятал улыбку.

— Я так и думала, — удовлетворенно заметила я, — мальчики, вы оба — прирожденные полиглоты! Я уже вижу способность к языкам и предвкушаю!

— Что? — чопорно уточнил Тихон.

— Что с вашим дополнительным набором хромосом каждый наш совместный урок станет незабываемым! — закончила я почти блаженно.

Ну а что они хотели? Думали, что будут развлекаться за мой счет без меня? Эта парочка просто не оставила мне выбора. Либо бояться, злиться и нервничать, либо попытаться это безобразие возглавить!

Та Янина, которая была скромным учителем, намекала, что нам нужно избавиться от этой парочки как можно скорее и снова зажить нашу скучную жизнь. Но была еще одна — та, что разбудил Тихон, заставив вспомнить, кем я была когда-то. И вот она очень хотела повеселиться. Внутренний надзиратель, который долгие годы контролировал мою жизнь, вдруг уступил место другой моей части.

— Мы огнеопасно обаятельные, Янина Сергеевна, и готовы всеми хромосомами вам это доказать, — очаровательно улыбнулся Николай, сверкая глазами.

Парни дураками точно не были и сарказм уловили. Я видела, что они придуриваются, стараясь казаться глупее, чем они есть на самом деле. Но, кажется, решили играть по-крупному и до конца.

Надо же, какие азартные.

— Угу, всей бригадой докажем, потому что Колян один не справляется, — съязвил Тихон.

— Ну а ты, как старший товарищ, мог бы не ехидничать, а помочь и наставить соратника на верный путь, — подсказала я.

— Пусть хореем танцует, — отмахнулся Тихон, — а мы с вами, Янина Сергеевна, будем учить язык любви. Вот помогите мне перевести одну фразу. «Я сегодня проснулся утром и переименовал счастье в твое имя».

Я перевела, смотря ему прямо в бесстыжие глаза. У Колдуна дернулась щека, а тело заметно напряглось. А по моей спине пробежали уже знакомые мурашки!

— И мне переведите, — не уступал Николай. — «Я готов тушить все пожары в твоем сердце».

— Сам бы не истлел, бедолага, — вздохнул Тихон.

Я перевела и это, а дальше два великовозрастных пацана вошли во вкус!

— «На плече моем — дым от пожара, а в глазах — обещание рая», — пришла очередь Тихона меня удивлять.

— Ахматова? — уточнила я.

— Сам придумал, — сделал вид, что обиделся Колдун.

Я выдохнула, но перевела.

— «Кроме любви твоей мне нету моря», — выдал свою партию Колян.

Я автоматически признала Маяковского и затихла, понимая, что урок французского начал превращаться в литературный кружок «две творческие хромосомы».

— «Тебя, как первую любовь, сердце не забудет», — продекламировал Колдун.

— «Если судьба — это огонь, то я сгорю в нем с твоим именем на устах», — сразу же парировал Николай.

— «Ты мое искушение, моя ночь без покоя, и я не желаю спасения», — азартно ответил ему Тихон, — Янина Сергеевна, а почему не переводим?

— Продолжайте, — выдохнула я, складывая подбородок на сжатый кулак, — нечасто можно встретить таких начитанных молодых людей.

Тихон наклонился поближе и прошептал:

— Все для тебя, бунтарка! Главное, чтобы тебе понравилось.

— Мне нравится, продолжайте, — вежливо ответила я и почувствовала, что краснею!

Я краснею! Нет, мне определенно нужно прийти в себя! В конце концов, надо наслаждаться тем шоу, что мне показывали. Стараются парни, школьную стихотворную программу вспоминают!

Тихон сузил глаза и сжал зубы, а Николай решил, что это призыв к действию:

— Я вам пишу — чего же боле?

Что я могу еще сказать?

Теперь я знаю: в вашей воле меня французским наказать!

Но если б знали, как ужасно

Гореть!

— Нафаня, тебя кто из-под лавки выпустил? — вздохнул Тихон, перебивая пламенную речь собрата. — Соловей-отбойник с хромосомами...

— Здыхля, — не растерялся Николай.

— Извилину себе не заплетай умными словами, а то уши отвалятся, французский нечем слушать будет, — радушно посоветовал ему Тихон.

— В моем классе не ругаются, — отрезала я своим фирменным тоном.

— Простите, учитель, — томно и хрипло извинился Тихон, — раскаиваюсь и готов понести наказание.

— Какое похвально рвение, Колдун. Пожалуй, так и сделаем, — решила я.

Тихон подался вперед, врезаясь животом в парту.

Я же поднялась, нашла большой плакат с французским алфавитом, прикрепила его к доске и вооружилась указкой. Проверила, на месте ли мел, обернулась и почувствовала себя не на уроке. Совсем не на уроке.

Николай просто улыбался, а вот Тихон... У Тихона горели глаза, играли желваки и, кажется, ему настоятельно требовался огнетушитель.

Он просто смотрел, а мне казалось, что я вдруг научилась читать его мысли. И... Лучше бы не училась! Потому что они меня смущали!

На меня никто и никогда так не смотрел. Это была смесь восхищения, обожания и желания. Такой коктейль заставлял кровь бурлить, щеки — алеть, а руки — дрожать.

Я вдруг подумала, что он очень хорошо играет. Ему бы в театр актером идти работать на роли героев-любовников. Идеально выверенная игра, ни одного лишнего движения, ни одной ошибки.

Я смогла оторвать от него взгляд, посмотрев на Николая, по лицу которого было видно, что парень просто развлекался. Да и не могла я Николая воспринимать как мужчину. Просто не получалось.

Подумав, я сосредоточилась на Николае, просто потому, что когда я переводила взгляд на Тихона, то начинала робеть, покрываться мурашками и, возможно, краснеть.

— Николай, открываем тетрадь, — напевно попросила я.

Тихон сжал ладони в кулаки, но молчал.

— Ой, я не взял, — растерялся Николай.

Я сделала максимально строгое выражение лица, вырвала ему из своей тетради двойной листочек, нашла ручку, положила на его парту и начала урок.

Хотели учить французский — их есть у меня! К тому же деньги уплачены, а эта парочка тут уже прижилась так, что не выгонишь.

Ну Татьяна Ивановна, ну спасибо! Надеюсь, больше она ко мне никого сегодня не отправит!..

— Тогда начинаем с самых азов и пишем...

Николай сразу же схватился за ручку и приготовился писать, а вот Тихон откинулся на низкую спинку стула и просто слушал.

И смотрел, поганец, так, что я не то что французский — я родной русский забывать начала! Боже, где я так тебя рассердила, что ты послал его в мою жизнь?

Я старательно отводила взгляд, что не укрылось от внимания Колдуна, и косилась на настенные часы, подгоняя стрелки и желая, чтобы урок поскорее закончился. Но время, как назло, тянулось медленно и лениво.

Села на свой стул, положила указку на стол и в тишине кабинета четко услышала, как Тихон втянул носом воздух.

Николай удивленно повернулся в его сторону, округлил глаза и завис.

— Тихон, ты почему не пишешь? Али по-французски шпрехаешь? — с издевкой спросил он у приятеля.

— Я на слух лучше запоминаю, — отмахнулся от него Тихон.

— Янина Сергеевна, а что, если нам после занятия... — начал Николай.

— А ты когда после занятия будешь уходить — под ноги внимательно смотри, — перебил его Колдун так, что даже я вздрогнула.

А вот Николай вооружился мужеством и ничего не ответил, только дернулся удивленно.

Я же подумала, что сейчас мне больше всего на свете хотелось купить домик в деревне на берегу реки, разбить крохотный садик и по осени собирать урожай, а не вот это вот все.

Возможно, я бы даже завела парочку кур, корову и козу.

— Янина Сергеевна, о чем думаешь? — вернул меня в реальность Тихон.

— Думаю, не завести ли мне козу, — честно ответила я.

Колдун округлил глаза, широко улыбнулся и признался:

— Ты прелесть.

— Я знаю, — с достоинством ответила я.

— А я вот кошку хочу.

— У тебя есть.

— Правда? — уточнил он.

— Да. К слову, как она?

— Дикая очень. Непокорная и недотрога. Боюсь ближе подойти, чтобы глазки коготками не выцарапала.

— Это правильно, чужие желания нужно уважать, — заметила я.

— Может, посоветуете литературу, где бы рассказали, на какой козе мне к ней подъехать?

— Могу посоветовать, конечно. Объехать стороной.

— Не могу, она уже моя, — выдохнул Колдун, — а я ответственный.

— По какому признаку вы решили, что она ваша? — уточнила я.

— Я так решил, — Колдун снова выдал улыбку, от которой я заерзала на стуле и покосилась на часы.

Обалдевший до глубины души Николай просто сложил голову на ладонь и внимательно слушал наш диалог, который в очередной раз прервал стук в дверь.

— Янина, я помешал? — смущаясь, спросил Анатолий, — мне Дана вчера звонила...

У Колдуна глаза сначала закатился, потом задергались, а выражение лица стало непередаваемым.

Разумеется, я не стала объяснять, что Анатолий — наш прораб, который делал ремонт в школе. Близкий друг мужа Данелии и просто замечательный человек.

Из моих уст сорвался нервный смешок, а я поднялась.

— Куда? — вылетело у Тихона.

— Я на минутку, а ты остаешься здесь за умного! Николай за главного. Не подведите меня.

И вышла из кабинета с колотящимся сердцем.

— Анатолий, тебя Татьяна Ивановна ко мне послала? — уточнила я очевидное.

— Да, сказала, ты покажешь, где косяк отвалился. Я своим устрою сегодня за халтуру и все исправлю, не волнуйся.

— Да-а-а, — глубокомысленно изрекла я, — в смысле, не буду волноваться. Третий кабинет, там на входной двери косяк отходит и что-то с замком. Сейчас ключи дам...

Я развернулась, чтобы вернуться в кабинет за ключами, открыла дверь и врезалась в твердую грудь Тихона... Он обхватил меня за плечи руками, удерживая на ногах, наклонился и...

— Напомни мне на нашу следующую встречу взять травмат, — прошептал он мне на ухо.