Серпом по репутации. Макс

Пробуждения Жени я ждал с забытым трепетом. И это не про влечение к женщине. Меня переполняли светлые чувства. Именно такие бывают в юности. Первая любовь такая. Искренняя, всепоглощающая и нежная. Бескорыстная до самого дна.

И теперь к этим чувствам добавился жизненный опыт. Понимание, что значит любить и заботиться. И носить Женю на руках мне очень нравится. А то, что Кирилл её расстроил до слёз – категорически противно. И хочется догнать и набить ему физиономию за мою девушку. Но ей я сейчас нужнее.

– Женя, что случилось у Кирилла и какое отношение это имеет к тебе?

Она уже перестала плакать и сидела прижавшись к моему плечу щекой. Была огорчена, но не закатывала истерики. Просто печалилась.

– Это имеет отношение к нам обоим, но я сейчас всё исправлю. Не волнуйся, у тебя не будет испорчена репутация.

– А у тебя? Чего хочет Кирилл?

– Он просит, чтобы я сняла свою заявку в конкурсе до конца дня.

– Просит? Ты называешь это просьбой? – Меня начала затапливать волна гнева. Заречный покушается на мою девушку? Оторвать голову однозначно. Но сначала выяснить подробности. – Какая тебе в этом выгода? И какое к этому имею отношение я, кроме того, что теперь получит по полной, если решил навредить моей девушке.

– Подожди, Максим, не кипятись. Ты же планируешь свою деятельность в Европе?

– Разумеется, это одно из направлений бизнеса. И оно никак не связано с конкурсом.

– В жизни всё связано. Артём Рябов подал свою заявку, а я свою.

– И теперь победит сильнейший. Всё честно.

– Нас дисквалифицируют обоих. В условиях конкурса сказано, что один работодатель может выставить только одну команду. Я работала у тебя, когда начинала проект. Даже в финал вышла, оставаясь твоим сотрудником.

– Не уверен, прочитаю сейчас регламенты. Только не понятно, почему именно ты должна отказаться от участия, а не Артём, например.

– Кирилл пришёл ко мне потому, что мой проект считает лучшим. Участие Рябова ему погоды не сделает. Он так и останется вторым. А если уйду я, то его Игнат выиграет. Ну, и я ему должна. Я жила в его квартире после того, как ушла от Жэки.

– А с какого боку тут я? Кроме того, что за свою девушку оторву его пустую башку?

– Если устроители узнают о нарушении, то это пятно на твоей репутации. На Западе это очень важно. А сейчас репутация идёт ко дну, как только начинается шумиха. Так что тебя потом никуда не позовут и будут стараться держаться подальше.

Очень глупая игра. Глупая и грязная, с которой Заречный пришёл даже не ко мне. А к самому уязвимому человеку. И самому важному для меня. Важнее, чем я сам.

И в этом он просчитался. Это теперь не просто игра между бизнесменами. Это личное оскорбление. В первом случае, я мог пойти на уступки, если причины серьёзные.

Но при ущемлении интересов моей девушки, да ещё и за моей спиной, я их даже выяснять не буду. Мне плевать, почему он так себя повёл. Я прямо увидел, как фамилию Заречный из моей записной книжки вычеркивает красный маркер.

Я не мстительный. Просто считаю, что врагов нельзя оставлять за спиной. И человек, покусившийся на Женю не просто противник. Он – враг.

– Теоретически, такую шумиху устроить можно. Но практически сложно. Что сама обо всём об этом думаешь?

– Всё сложно. С одной стороны, Кирилл мне друг. Был другом. Он меня правда выручил. И я готова снять свою заявку. Знаешь, моя мама говорит, что её дружба с сестрой стоит 1000 долларов. Они делили бабушкино наследство. Тёте Люде осталась квартира. Она её оценила дешевле, чем настоящая стоимость, а потом отдала маме на 1000 долларов меньше, чем планировала. Мама тогда посидела, подумала, и простила. Сказала, что за дружбу с единственной сестрой это небольшая плата. И до сих пор считает это лучшим вложением в своей жизни.

– И ты будешь с ним дружить?

– Нет, откуплюсь, и больше не буду общаться. Эти 30 сребреников дружбу уже не спасут. Потому, что это подло. Кроме того, есть и другая сторона. Очень хочется выиграть. Мне понравились задания. И прииски были небанальные. Настоящий вызов профессионализму. И работу не надо было бы больше искать. Но ты не подумай. Я сниму заявку спокойно.

– Понятно. У нас есть время. Сделай, пожалуйста, каких-нибудь бутербродов с соком. Я пока подготовлю видеоконференцию с коллегами. Поучаствуешь?

– Да. Что надо делать?

– Рассказать про свой проект.

– Странно, но я не против.

Мы наскоро перекусили и подключили по видео связи Селиванова и Рябова. Женя устроилась на диване со своим ноутбуком. Я подключился со своим. Не для сохранения в тайне наших отношений, как вы можете подумать. Просто так удобнее, иметь 2 разных рабочих стола для демонстрации.

Удачно, что все были доступны. Рябов сидел в комнате, увешенной мишурой. На заднем плане периодически был слышны взрывы детского смеха и гавканье собаки. Отмечают семьями. Молодцы.

У Селиванова домашний вид сочетался с официальной обстановкой. Он устроился в рабочем кабинете загородного дома. Выглядел, словно сегодня был будний день на удалёнке. Когда увидел Женю в эфире – застонал.

– Нет-нет-нет. Выводите меня из конференции. В последний раз, когда упоминалась фамилия Нестеровой мне незаслуженно прилетело. До сих пор болит всё, что ниже спины. А начинать с этого новый год, и вовсе негуманно, Максим Викторович.

– Да, ладно тебе, Игорь. Сегодня у нас профессиональная планёрка. Она твоего отдела не касается. Я тебя, как эксперта позвал. Чтоб помог нам разобраться.

– Не верю, как Станиславский. Но воздержусь пока от открытой конфронтации.

– Правильное решение. Тогда всех поздравляю и хочу провести неформальный разбор работ, поданных в финал конкурса проектных команд. Артём, ты как?

– Запросто. Заявки поданы, готов общаться, это всегда на пользу.

– Евгения?

– Тоже готова.

Дальше мы обсуждали две заявки. Сначала дело шло медленно. Но постепенно, настороженность сменилась азартом. То и дело слышались возгласы «круто придумали», «а это мы даже не рассматривали», «ааааааааа, как же мы это проглядели».

– Игорь, что скажешь по итогам?

– Это действительно здорово. У каждого проекта есть сильные и слабые стороны. У Артёма хорошая детальная проработка. У Евгении учтены все вводные. А значит, концепция сильнее. Исполнение грубоватое, словно делалось в последнюю ночь. – Тут мы не сдержали нервного смеха. – А в целом, чистый выигрыш 3:0. Артём, ты согласен?

– Абсолютно. Не думал, что первый же день нового года будет таким полезным в профессиональном плане. Искренне благодарю, коллеги. Женя, если можно, я тебе наберу завтра. У меня есть пара вопросов. Хочу обменяться мнениями.

– Не вопрос.

– Коллеги, все согласны, что проект Нестеровой выигрывает в этом соревновании? – подтвердили все. Женя скромно пожала плечами. – Тогда у меня личная просьба к тебе, Артём. Приз в конкурсе только один. У Жени преимущество по итогам первых двух туров и более сильная работа в третьем. Думаю, что ты понимаешь, что победа достанется не тебе.

– Понимаю, конечно. Хотя и обидно ужасно.

– Тогда я прошу тебя снять свою заявку.

В эфире наступила тишина. Казалось, что притихли даже дети и собаки Рябова. Это было неэтично, обращаться с такой просьбой к подчинённому, который полностью от меня зависит. Именно поэтому вступился Селиванов.

– Максим Викторович, это нарушение бизнес этики. Фактически, вы сейчас шантажируете Артёма. Да, его проект слабее. Но он имеет полное право вам отказать. И я буду защищать его так же, как отстаивал в своё время Нестерову.

– Коллеги, я прошу прощение за эту просьбу. И реально, не собираюсь применять в случае отказа репрессивных мер. Артём, ситуация складывается так, что вы оба работали на меня, когда регистрировались на участие в конкурсе. Я проверил, регламенты. Ваши команды дисквалифицируют. Скрин сейчас кину.

Конкурсная документация предельно ясно оговаривала такие случаи. Приоритетную команду не выбирают. Всех участников, связанных одним работодателем, исключают из участия в соревновании.

– Подождите, но откуда они узнают? Мы же не писали, где работаем?

– К сожалению, группа Заречного планирует подать заявление по факту нарушения. Они требуют вывести из конкурса работу Нестеровой. В этом случае, приз достанется им.

И снова тишина. Селиванов поморщился. Он оказался между выбором между двумя этическими нарушениями. Просьба Матвеева против шантажа Заречного.

Выбирать добро, одновременно больно и сладко. Звучит, как праздник Кнута и пряника. Но суть отражает идеально. Физически страдаешь от потери благ, может быть работы или денег. Но на душе спокойно. Ты же рыцарь в сияющих доспехах.

Сейчас было сложнее. Куда ни кинь, или помогаешь шантажисту, или шантажисту, вынужденному шантажировать. Ситуацию спас Артём.

– Коллеги, считаю, что и спорить не о чем. Мы с Евгенией – представители одного работодателя. Оставлять надо более сильную заявку. И это вариант Евгении. Я возьму самоотвод в течение ближайшего часа. Это снимет все вопросы или ещё что-то нужно?

– Пока всё. Спасибо, Артём. Мне приятно, что ты в моей компании. Вырасти профессионально легче, чем морально. А тут у тебя полный порядок. Ещё раз спасибо.

Женя и Игорь тоже благодарили. Артём пожимал плечами и достойно держал удар. На этом он отключился для аннулирования заявки, а Женя, потому что вопрос был решён. Но сидя рядом она слышала, как я просил Селиванова больше не привлекать группу Заречного по внешним договорам. Тот уверенно поддержал. Предложил разорвать текущие договора. Пообещал справиться собственными силами. Теперь согласился я.

Артём аннулировал свою заявку, и я перешёл к следующему пункту разрыва отношений с Кириллом. Позвонил Коржову. Давно было пара, а теперь откладывать некуда.

– С Новым годом, Сергей, с новым счастьем!

– Спасибо, Максим. Тебя тоже поздравляю. Понимаю, что без нужды ты бы не звонил, поэтому давай без вступления.

– И то верно. Тогда, во-первых, прошу прощения за встречу в кафе. Вёл себя грубо и глупо. Оправдываться не буду, искренне сожалею.

– Принято, оставим инцидент в прошедшем году и вспоминать не будем. Тебе хочу спасибо сказать за юбилейный благотворительный вечер. Спасибо, что помог.

– Хорошо. Теперь главное, Сергей. У меня сегодня возник личный конфликт с Заречным. Ставлю тебя в известность. Прошу не подкармливать договорами.

– Так серьёзно? Он тебя лично оскорбил?

– Не меня. Нестерову.

– Чем?

– Шантажирует, чтобы вышла из конкурса, уступив ему первое место. Взамен он не будет портить мне репутацию в Европе.

– Низко. Есть чем отбиваться?

– Уже отбились, но спускать этого не намерен.

– Поддержу. Нестерова мне не чужой человек. И точно не заслужила такого отношения. Привет ей передавай.

Коржов хмыкнул и подмигнул. А Женя залилась румянцем на другом конце дивана. Сергей увидел мой взгляд на неё поверх ноутбука, но благородно комментировать не стал. Я передал привет его супруге. На этом и расстались.

Потом я отправил деньги за проживание Жени на карточку Заречному. Это оказалось гораздо проще, чем я предполагал. Этот недалёкий привязал счёт сбера к своему телефону. Уровень финансовой грамотности «пенсионерка».

Женя прожила в квартире Кирилла 32 дня. Средняя цена стандарта в гостинице 3 тысячи. Вот я и перечислил ему 96 000. В сопроводительном сообщении написал «Возврат долга за организацию проживания в период с… по..».

И это я ещё сдерживался. А мог бы написать «Кирюшка, проказник, спасибо за незабываемую ночь» или «ваш героин самый качественный». Просто чтобы жизнь мёдом не казалась. Но не стал опускаться.

– Женя, ты как?

– Пока расстроена. Мы с Кириллом вместе учились. Я его с Элиной познакомила, на свадьбе была. Потом семьями дружили. А теперь что?

– А теперь появился кто-то более дорогой. Деньги семье понадобились или ещё что-то. Отпусти его.

– Да я и не держала. По иронии судьбы я хотела его звать в свой проект, если выиграю. Чтобы он всё организовывал, а мы с Борей проектировали прииски.

– Это всё решим позже. Не беспокойся. И если больше нет никаких новостей, давай отмечать Новый год.

Мы достали из холодильника закуски, налили шампанское и говорили разные смешные тосты. Желали счастья и целовались после каждого глотка. А потом и без шампанского тоже.

В какой-то момент мы оказались на кровати. У Жени потрясающая грудь. Чтобы удержать такую, надо раскрывать пальцы пошире. И тогда ладонь наполняется дурманящей тяжестью. Полновесным счастьем.

Я схожу с ума от гладкости её кожи. Мир сжимается до припухших от поцелуев губ, румянца и манящей груди. Которую скрывать преступление, а показывать надо только мне.

Мне так нравилось гладить Женю. Она искренне откликалась на мои ласки. Отвечала на поцелуи, гладила меня по спине и даже ниже. Сама начала стягивать с меня тонкий пуловер. Не отстранялась, когда ласкал грудь.

И вот когда я уже полностью был охвачен её очарованием и потянул вниз брюки, Женя словно задеревенела. Попробовал вернуться к груди – всё отлично. Обоим приятно. Но как только рука спустилась к поясу её брюк, снова неловкость и испуг на лице.

– Макс, пожалуйста… Прости, сегодня никак не получится.

Да что такое? Что случилось?