Глава 29

Его поцелуй горел на губах, алел, отзывался дрожью в сердце…Он был с привкусом соли, отчаянья и страшных, невыговоренных, ядовитых слов. 

— Послушай… — я сделала один – единственный шаг к нему навстречу и тут же осеклась от его дикого взгляда. — Я правда не знаю…

— Уйди, Дженни, — было видно, с каким трудом ему удается сдержать себя в руках. Он больше походил на зверя, который хочет вырваться из клетки, и весь его вид кричал о том, что не поздоровится тому, кто будет на его пути, когда щеколда отомкнется…

Я прижала руку к груди, ту, которую хотела протянуть к нему. Поспешно заправила разлетевшиеся волосы за ухо, а поняв, что он будто бы завис на этом невинном, простом жесте, развернулась и сбежала в комнату в конце коридора – туда, где очнулась совсем недавно…

В таком состоянии, каком находился сейчас мой похититель, разговаривать спокойно было невозможно. Нужно было немного времени, чтобы он снова овладел собой и снова стал тем, кого я видела так часто – человеком, который держит все под контролем, даже собственный пульс. Мне казалось, что я совсем близко от ящика Пандоры. И, открыв его, пойму наконец что— то очень важное, самое главное…

Подойдя к окну, оперлась на подоконник, всматриваясь в пасторальную картину за окном – опускающиеся на изумрудную траву сиреневые сумерки, красивые деревья, обрамляющие периметр дома, немного запущенную, но довольно красивую лужайку. Выхватывая какие— то мелкие картинки, удалось успокоиться, привести свой разум в порядок. 

Я присела на разворошенную постель. Слабость все еще не отпускала, голова стала немного чумной – будто бы несколько сотен пчел гудели внутри.

— Я обязательно во всем разберусь, — прошептала сама себе, чувствуя, как уверенность проникает в мою кровь. — Обязательно. 

Перед глазами встали фотографии – те, на которых Артур так легко и просто предавался любви с другой девушкой, и внутри снова стало пусто. Потому что прямо сейчас я поняла, что больше не стоит прятаться от самой себя за мантрой, навязанной психотерапевтом, за своими таблетками. 

Все было ужасно.

После слов похитителя о том, что я его жена, сказанных с такой твердой уверенностью, что сомневаться в них не приходилось, я уже боялась, что не знаю собственного имени!

Я забеременела от человека, которого даже не знаю! И стоит только подумать о нем, как он тут же появляется передо мной и прикасается, целует, заставляет мое тело трепетать, как будто он – самое главное, что есть в моей жизни…Только в его руках я поняла, что жива, что не просто кукла для утех, что настоящая, из плоти и крови, что могу получать столько удовольствия, сколько может выдержать мое бедное сердечко…

Мне нужно поговорить с этим мужчиной, спокойно и без нервов, чтобы он объяснился, наконец. 

Перед моими глазами встало удивленное лицо мужчины, когда он услышал о том, что я обвинила его в покушении на Винни. Он не настолько хороший актер, чтобы сомневаться в его реакции. Он точно этого не делал. Но…тогда кто это сделал? кто перерезал тормоза в ее машине?

Я откинулась на спину, глядя в потолок.

Не буду пить больше никаких лекарств. Препараты от психотерапевта выбросила, и эти, что лежат на тумбочке, тоже не буду. 

Очень странно, но именно сейчас мне кажется, что понемногу начала открывать глаза. только сейчас…

В противовес своим мыслям я прикрыла глаза и тут же провалилась в калейдоскоп ярких картинок…

Он развернул меня к себе, так, чтобы можно было обхватить ногами, и тут же запустил пальцы в волосы, чтобы можно было контролировать глубину поцелуя. 

Целовал сначала неторопливо, медленно, спокойно, вкушая каждый миллиметр, а уже после заставил присоединиться к игривому языку, заставляя двигаться за собой.

Он уткнулся в ложбинку между полными грудями и стал исследовать их губами и кончиком языка. Его теплое, жгучее, прерывистое дыхание скользившее по коже, поднимало жгучие волны возбуждения.

Его настойчивые пальцы требовательно сжали бедра, когда он резко поднялся и положил меня спиной на кровать. Я же только судорожно выдохнула и сомкнула пальцы рук на его голове, вцепившись в волосы – возбуждение стало таким сильным, что ничего вокруг даже не ощущалось… 

От влажного и жаркого прикосновения его языка, кружившего вокруг пупка, перехватило дыхание. По мышцам плоского живота пробежал огонь наслаждения. Едва только его язык спустился ниже, и его обжигающее дыхание опалило низ живота, весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. 

Он действовал крайне, крайне умело. Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, исследовал подвижные складки кожи, ощупывал языком гладкие лепестки, впитывая в себя все соки возбуждения. 

Из груди вырвался тихий, протяжный стон.  Пальцами непроизвольно впилась в его кожу и, только через несколько секунд осознав это, разжала их. В ответ на это невольное движение он еще сильнее сдавил бедра, словно хотел, чтобы эти пружинистые округлости влились в его ладони. 

Нахлынувшее наслаждение было таким острым и неистовым, что дыхание, голос и вся эта ночь слились воедино. Тело изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки тока…

— Кто ты? Кто ты? — выдохнула я. — Как тебя зовут? Кто же ты?...