Глава 46. Пора раскрыть карты

Корнелия

Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я дергалась, наивно полагая, что смогу пошевелить руками. Легкие с каждой секундой пекло все сильнее. Потребность в кислороде была настолько острой, что, будь мои руки свободны, я бы разодрала горло ногтями только, чтобы добраться до гадости, заползшей в меня.

В момент, когда я уже была на грани, магическая гадость исчезла. Слилась ли она с моим телом, не знаю. Оно и без этого горело так, словно меня сжирали языки пламени. Облегчение лишь приносила холодная поверхность алтаря.

Я закашлялась, жадно хватая ртом воздух. Из глаз потекли слезы, из-за которых щеки были влажными. Волосы прилипли к ним, тем самым приносили дискомфорт. Но его еще можно потерпеть, нежели нехватку кислорода, которого нас с Таней лишили щелчком пальцев. Подруга тоже могла дышать. Я едва слышала, как она кашляла из-за гула в ушах.

Чувствуя, как быстро и громко бьется сердце, я повернула голову, чтобы увидеть Таню. Она все так же сидела на земле, но в этот раз опиралась на трясущиеся руки, в любой момент грозившие не выдержать. Танюша была слаба, как магически, так и физически.

Видеть ее такой изнеможенной, избитой, едва живой было настоящей пыткой. Казалось, будто голодные волки накидываются на мою душу и терзают ее, отрывая кусок за куском. Я боялась, что скоро от нее совсем ничего не останется.

Мне хотелось кричать от бессилия и беспомощности, хотелось проклинать Селену и умолять ее отпустить Таню. Отпустить хотя бы ее. Пусть она делает со мной все, что ей вздумается, но не с Таней.

В какой-то момент отчаяние достигло критической отметки, и если бы не Таня, заговорившая хриплым сорванным голосом, я бы утонула в нем.

— Коко… Корнелия, я хотела сказать… хотела… спасибо тебе. Спасибо за все, что ты сделала для меня и для Бяки… За защиту, заботу и… любовь, которые ты дарила нам и не просила… ничего взамен. За верность и самоотверженность… За дом, который подарила мне и Бяке.

— Таня… — у меня едва не разорвалось сердце. Она что, прощается? — Таня, нет..

— Спасибо тебе, моя Верховная… Что бы ты сейчас ни думала, из тебя вышла хорошая Верховная… верная и замечательная… подруга, любящая и заботливая сестра. Мне жаль, что… я подвела тебя. Жаль, что..

— Таня, ты не виновата. Таня..

— Ну, хватит! Не то меня сейчас стошнит!

Мне будто с размаху по лицу ударили. Я дернулась, и, чувствуя, как стремительно грев наполняет душу, нашла взглядом Селену. Она только-только приобрела свой первозданный вид, который несколько секунд назад был черным туманом, витавшим вокруг.

Все это время она была здесь. Следила за нами. Удерживала. Наслаждалась и упивалась нашими страданиями.

Я сжала руки в кулаки, смотря на нее из-под полуопущенных ресниц. Глаза горели, но теперь уже не от слез, а от собственного гнева, стремительно перераставшего в ярость — лютую и ужасающую.

Слова Тани — ее прощальные слова — должны были сделать только хуже, но услышав их, я ощутила, как отчаяние отступает, сменяется леденящим душу гневом. Таня помогла мне, словами протянула канат, поднявший меня из пропасти, где были лишь пустота и холод. Нет, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь ей. Умру сама, но она..

Не знаю, откуда взялись силы, но я стала дергаться так, что магия, приковавшая меня к алтарю, трещала, как сгнившая ткань, однако не рвалась. Я билась, рычала, шипела, чувствуя боль из-за врезавшихся в кожу горячих магических пут. Этими самыми путами мне хотелось удушить Селену, после чего привязать ее ими же к столбу и сжечь, чтобы ее гнилая душа навсегда исчезла.

— Давай, продолжай в том же духе. — прозвучал равнодушный голос Селены. — И твоя ведьма не доживет до полуночи.

— Только тронь ее, и я..

— И что ты?! — нахлынул холодный поток, обездвиживший меня.

Я закричала. Ярость грозилась разорвать меня на куски. Однако, эта ярость была бесполезной силой.

— Не сыпь пустыми угрозами, сестренка, мы обе знаем, что ты не сможешь противостоять мне. Ты слаба. Скована. Одинока. Кем бы ты ни была и какой силой бы ни обладала, ты не сможешь справиться со мной. Я годами питалась чужой магией, собирала гримуары, фолианты и артефакты. Моя сила превосходит магию любой Верховной. — она горестно вздохнула. — Только жаль ее приходиться постоянно пополнять. Но! Так даже интереснее. Я люблю сеять хаос.

— Что ты хочешь от меня? — прошипела я. По скованному телу пополз холодный туман.

— Не так уж и много. Всего-то плоть, кровь и магию. Душу, так уж и быть, отдам Малакаю.

Я понятия не имела, о каком Малакае она говорила, но внутренний голос завопил «спасайся!» так громко, что в висках запульсировала боль.

— Кстати о нем. Рубин, где твой хозяин?

Туман стал гуще, холоднее. Мое тело будто снегом засыпало, и я поджала пальцы ног, продрогнув до самых костей.

— С минуты на минуту должен прибыть. — нет, нет, нет. Нет! Кошка! Она же не… не… — Вышла небольшая заминка с тем настырным некромантом.

— Саэм? — едва слышно прошептала я. Острые зубы страха впились в душу.

С ним Мурз… Боги! Боги! Боги!

— Отлично. — сказала Селена и за секунду переместилась к Тане, встав у нее за спиной. — Поиграем, Коко, или побеседуем, пока есть время? — она схватила ее за горло, задрав ей голову.

Таня захрипела, ее глаза закатились, отчего показались белки. Из уголка рта зазмеилась кровь. К моему горлу подступила тошнота, когда как внутри все сжалось в единый ком.

— Не смей! — закричав, дернулась я. — Не надо! Прошу!

— Я вот не прочь поиграть. — проигнорировав мои мольбы, она вонзила когти Тане в горло, затем вытащила их под мой вопль и облизала. — Но раз эта наша последняя с тобой встреча, сестренка..

С отвращением оттолкнув Таню, отчего та со стоном упала на землю, она легкой походкой направилась ко мне. Я не могла оторвать глаз от Тани, правда, увидев, что она дышит и что-то говорит, смогла с облегчением выдохнуть. Жива. Пока что, но жива.

Я перевела горящий ненавистью взгляд на Селену. Ее алый плащ, напоминавший живые тени, шевелился. Это явно была не ткань. Он был соткан из самой магии, а может, еще и крови.

— Хочешь знать, что сейчас произойдет? — спросила она, в предвкушении облизнув бледные обескровленные губы.

Я стиснула челюсти, выдерживая ее ужасный взгляд. Ее алые глаза полыхали.

— Ну же, я же вижу, что хочешь. — мурлыкнула она, костяшками среднего и указательного пальцев проведя по моей щеке.

Я тут же дернулась. Ее касания были мне омерзительны. Я отвернулась, задержала дыхание, чтобы не вдыхать запах смерти, исходящий от Селены, и, до ломоты в деснах сжимая челюсти, вперилась взглядом в ангела смерти, возвышавшегося над двумя могилами.

Селена нагнулась, коснулась губами мочки моего уха, отчего меня продернуло, а по телу побежали мурашки, вызванные ее горячим зловонным дыханием.

Демон… она напоминала мне демона. Самого ужасающего, опасного и отвратительного. И пускай многие представители этого рода были прекрасны, почему-то я причислила Селену именно к ним. Ведь именно их души чаще всего подвержены тьме и ее влиянию.

— Сначала, — прошептала она. — Я проведу ритуал, верну все, что принадлежит мне, а после твоя душа отправится к твоему хозяину в Пустоши. Ты исчезнешь. Все, кто знал тебя, о тебе забудут. Твоя любимая подружка не вспомнит даже твоего голоса. Твой верный Мурз не вспомнит о тебе за гранью, куда уже должен был отправиться. Твой жирный енот будет обжираться и упиваться, мучаясь из-за пустоты в сердце, где когда-то была ваша связь. И самое ужасное, никто из них не будет знать, отчего же в душе так гадко, почему же так хочется сдохнуть. Если конечно, я их не убью. Кто знает.

Каждое ее слово резало меня без ножа. Ярость угасала под гнетом боли и отчаяния.

Пустошь… Никто в здравом уме, за исключением некромантов, считающих это место своим царством, туда не отправиться.

Лишь один некромант хотел затащить меня туда с той самой минуты, как только увидел. Я ненавижу этого некроманта всей своей черной душой, всем своим сердцем. Ненавижу так сильно, что готова отдать свою жизнь, лишь бы он подох вместе со мной и исчез навсегда.

Сглотнув, я повернулась к Селене. Сестрой это чудовище я не называю уже очень давно. Язык не поворачивается. Да даже по имени ее звать не хочется, ведь ей дала его наша мама, а Селена его порочит. Лилит ей подошло бы больше.

— Почему ты помогаешь ему? — переборов себя, заговорила я. — Насколько я знаю, ты служишь Амарен.

Я точно знала, какой эффект произведут мои последние слова, поэтому с наслаждением наблюдала за тем, как Селена теряет контроль, как ее глаза чернеют, прямо как у настоящих демонов, как магия, принадлежавшая не ей, окутывает ее тело. С виду Селена могла показаться хрупкой, но я-то знала, какое чудовище живет в ее душе.

— Я никому не служу! — взревела она.

В разные стороны хлынула ее магия. Я задохнулась ею. Показалось, будто меня окунули в чан с ледяной водой в намерении утопить. В кожу будто сотни мелких ледяных игл врезалось.

Однако шторм, не успев, как следует, начаться, закончился. Селена быстро смогла взять себя в руки. Ее магия оставила меня в покое, после чего Селена равнодушно сказала:

— Я никогда ей не служила. Никогда.

— Ты вместе с ней убила всю нашу семью! — взорвалась я. — Ты сожгла наших сестер! Не пожалела даже детей!

— Каюсь, согрешила. — просто согласилась она, будто мы говорили об обычных вещах, а не об убийстве.

Зарычав, я дернулась. Руки чесались. Желание сжать шею Селены и удушить ее, было острым, что думать ни о чем другом я не могла.

— Но их жертва даровала мне силу. Я поддерживала наши земли почти три года, в то время как ты, трусливая дрянь, пряталась. Я была их Верховной! Но Амарен… Я никогда ей не служила! Мы работали вместе. Она хотела попасть в сокровищницу, я же желала вернуть свою власть. Вот только тетка с годами становилась лишь жаднее. Помимо сокровищницы ей понадобилось мое Верховенство, моя магия, моя земля! У нее появились свои союзники, у меня — свои. Малакай, мой милый Малакай, стал одним из них.

Она сжала мой подбородок пальцами, вынуждая меня смотреть ей в глаза.

— Ты не представляешь, как сложно было прятать тебя от нее, когда так хотелось убить, вырвать из твоих сердца и души свою магию. — она усмехнулась. — Ты действительно думаешь, что она не нашла тебя только потому, что Мурз скрывал тебя под чарами? Глупая маленькая Корнелия, это делала я. Правда, какое-то время кот все же не плохо справлялся, но..

Она убрала руку и устало вздохнула.

— Признаюсь честно, я столько раз была на грани. Так хотела тебя убить. Просто убить за то, как счастливо ты живешь и даже не думаешь о своей семье и своих землях, как ты веселишься, пока все наши соплеменницы страдают. Но я не могла. Идти на поводу у сердца, значит, избрать ложный путь. Значит, проиграть.

Туман, окутывающий ее руку, соткал кинжал. Я напряглась, смотря на то, как она вытянула руку и коснулась острым кончиком моей груди. Именно там был один из многочисленных шрамов.

— Злата и Мира были очень полезны. — острие кинжала спустилось ниже по ложбинке моих грудей. Я тяжело сглотнула, сжав руки в кулаки. — Не думала я, что испив твоей крови, они отнимут столько магии. Почти две недели я была сыта, опустошив их. Потребность испить еще молчала. Как думаешь, зачем я охотилась за артефактами и фолиантами?

Я ничего не ответила. Стиснув челюсти, наблюдала, как острее кинжала двигается к моему пупку, оставляя красную полосу на моем теле. Кожа была покрыта крупными мурашками. Гул в ушах, создаваемый быстрым биением сердца, оглушал.

— Когда мать оторвала большую часть моей жизненной силы и магии, после чего передала их тебе, я опустела. Всем всегда казалось, что я сильная: весь наш ковен считал так. Но я была лишь твоей тенью.

Лезвие остановилось внизу живота, и Селена надавила, чтобы оно не глубоко, но ощутимо вошло в меня. Какая-то жалкая пара миллиметров, но и этого хватило, чтобы причинить мне боль. Я едва сдержалась, чтобы не зашипеть.

— Никто не знал правду, за исключением твоего верного Мурза и матери. Я бы тоже не узнала, если бы не подслушала их разговор, состоявшийся после празднования нашего двенадцатого дня рождения.

Я хотела было возразить, сказать, что все ее слова — ложь, что мама не могла так поступить, но она надавила на лезвие, вводя его глубже. Я застонала.

— Тогда-то я и приняла решение связаться с Амарен. Жаль только, что не смогла избавиться от нее после, когда она мне помогла. Пришлось терпеть ее.

— Ты так и не ответила, — процедила я, взглянув на нее. — на свой же вопрос.

— Ах, да. Мой внутренний колодец почти пуст. По крайней мере был когда-то. — довольно усмехнулась она. — Артефакты, что я украла, напитали меня, а фолианты, в частности один из самых древних, принадлежавший Олианне, научил меня тому, что даже в гримуаре нашей матери не нашлось места.

— Так это ты разорила то поселение… — поняла я.

— Не без помощи Малакая. — устрашающе улыбнулась она и продолжила: — Признаюсь, было довольно не просто присматривать за тобой и охотиться за нужными мне вещами. А уж когда на хвост сели эти проклятые маги! — ее глаза вспыхнули, но тут же погасли. — Кстати, сестренка, не совершай ошибку нашей дражайшей мамочки — не влюбляйся в мага и уж тем более, не рожай от него детей.

— Что? — я так была ошеломлена ее словами, что забыла о боли.

Наши взгляды столкнулись.

— Представляешь, даже у нашей святой мамочки были грешки!

— Ты лжешь! — я дернулась в ее сторону, и путы, удерживающие меня, стали только короче.

— Я предельно честна. Зачем мне врать тебе? Ты все равно скоро умрешь. Так почему бы напоследок не узнать правду о том, кто ты?

— Ну и кто же я? — с ненавистью выплюнула я.

— Ты, то есть мы, дочери Юриана Циарского, одного из члена 12, потомка того, кто в прошлом открыл на наш народ охоту.

Первые несколько секунд я просто молчала, однако, когда ее слова улеглись в моей голове, я расхохоталась. Даже боль, пульсирующая внизу живота, не помешала мне.

Моя реакция Селену не разозлила, она лишь спокойно сказала, когда я, почти задыхаясь, успокоилась:

— Я восприняла правду куда хуже, сестренка. Убила пять ведьм, когда Амарен раскрыла мне тайну нашего рождения.

— Освободи меня, и я убью тебя за эту ложь!

— Веришь или нет, мне плевать. — она осмотрела мое обнаженное тело, вскинула взгляд на небо и нахмурилась. — Где его черти носят? Рубин, отправляйся за своим хозяином!

— Я уже здесь.

Этот красивый, но в то же время пугающий голос пробудил в моей душе первобытный страх.