Представление

Суккуб выглядела крайне непривычно. Темнокожая, но с длинными светлыми волосами. Однако мой взгляд практически сразу буквально прикипел к рогам. Чуть изогнутые, словно покрытые золотом, они дивно сочетались с массивными серьгами и золотистой радужкой демоницы.

— Вам не понять моей печали, когда, растерзаны тоской, надолго вдаль не провожали того, кто властвует душой, — неожиданно запела суккуб проникновенно, и я невольно подалась вперёд, заворожённая глубиной чувств, звучавших в её голосе.

— Вам не понять моей печали, когда в очах, вам дорогих, холодности вы не читали, презренья не видали в них, — продолжила петь демоница, а у меня перед глазами невольно возник образ Вирайна во время нашей последней встречи, закончившейся безобразной ссорой.

Сердце болезненно сжалось, а на глаза навернулись слёзы, которые я постаралась украдкой стереть.

А демоница между тем всё продолжала петь, и её голос растекался по залу, точно полноводная река, заставляя всех замереть и слушать, затаив дыхание.

— Вам не понять моей печали, когда вы ревности вулкан в своей груди не ощущали и не тревожил вас обман. Вам не понять моей печали!

Только когда демоница замолчала, я осознала, что помимо её голоса откуда-то доносился протяжный, тоскливый напев одинокой скрипки.

А затем демоница вдруг взмахнула руками, и скрипка резка умолкла. Зато на место её пришёл барабанный бой, быстро сменившийся ритмичным перестуком кастаньет и задорным голосом гитары.

Новый взмах тонких рук, полыхнула алая вспышка, и белоснежная туника демоницы сменилась красным платьем. Впрочем, и внешность суккуба претерпела серьёзные изменения.

Белоснежные волосы вдруг стали рыжими, кожа посветлела, а рога бесследно исчезли.

Начав новую энергичную песню, на этот раз на незнакомом мне языке, демоница пустилась в пляс, и пока она кружила по сцене, вокруг неё, точно всполохи пламени, развивалась магия.

В какой-то момент к певице присоединилось ещё несколько суккубов — точные её копии. Они не пели, лишь кружились вокруг в безумном танце, от которого было невозможно оторвать глаз.

И только поняв, что моё повышенное внимание к происходящему на сцене не вполне естественно, а, скорее всего, спровоцировано суккубьми чарами, я с огромным усилием закрыла глаза и, припомнив занятия мастера Тария, попыталась воздвигнуть в разуме простенький защитный барьер.

Как ни странно, помогло. Музыка, песни и танцы всё ещё были довольно интересны, но больше не откликались каким-то болезненным надрывом в душе.

Просто красивый танец. Просто приятный голос.

Я повернула голову и огляделась по сторонам. Мейра с интересом следила за происходящим на сцене, при этом её пальцы сжимали небольшой серебряный медальон, на который я раньше не обращала внимания — наверняка какой-то ментальный артефакт.

А вот Торбиан, как, впрочем, практически все присутствующие, был полностью поглощён представлением и не отрывал от демониц жадного взгляда.

Хотя… насчёт всех я несколько погорячилась. Алкур взирал на всё происходящее отстранённо, если не сказать скучающе. А Титвин и вовсе выглядел так, словно мечтал оказаться где угодно, только не здесь.

«Ну, и зачем ты всё это затеял? — подумала я, с любопытством глядя на Алкура. — Что пытаешься доказать?»

И именно в этот момент входная дверь в театр резко распахнулась, чей-то зычный голос произнёс заклинание, и под потолком вспыхнула мощная световая сфера, осветившая мигом весь зал.

— Всем стоять! — последовала грозная команда. — Полиция!