Экстра 2. Ученица артефактолога

— Ещё раз возьмёшь голыми руками, и я пущу в ход розгу, — пригрозил Вирайн, бросив на меня выразительный взгляд поверх лупы.

— Прости.

Я тут же вернула камень на стол, надела тонкие перчатки и снова взяла его в руки, чтобы закрепить на специальной подставке.

В качестве наставника Вирайн был совершенно невыносим и крайне требователен.

Он сразу прочертил границу в наших отношениях: во время занятий, как по физической подготовке, так и индивидуальных по артефакторике, я для него исключительно студентка. И общаться он будет со мной соответствующе.

Соответствующее обращение подразумевало бесконечный поток ехидных замечаний и насмешек, а также регулярные угрозы выпороть меня розгами, если я «не начну включать мозги и не запомню, что мне говорят».

Я научилась получать от столь странного подхода к обучению своеобразное извращённое удовольствие. Отвечала на насмешку насмешкой, препиралась, если считала, что ко мне излишне придираются.

У Вирайна был очень странный подход к обучению: он искренне полагал, что артефакторике можно научиться только на практике, а долгие часы теории лишь вредны.

На первом же занятии у нас с ним произошёл достаточно жаркий диспут по этому поводу. Я вещала про совместимость и несовместимость различных ингредиентов. Вирайн парировал, что не знает ни одного Мастера Артефактолога, который бы каждый свой шаг сверял с таблицей совместимости.

А потом он просто дал мне в руки тонкий резак, поставил на стол целый ящик маленьких деревянных брусочков и велел вырезать на них руны.

Мне хватило получаса, чтобы заметить: разные породы дерева по-разному реагируют на разные руны.

— Знания в артефакторике важны, — сказал тогда Вирайн. — Но намного важнее навыки самого мастера.

С тех пор трижды в неделю (а ещё на выходных, если у Вирайна есть личные заказы) я проводила с ним в мастерской, выполняя простейшие задания, и параллельно обучаясь сложному искусству «слушать голос материала», как называет это мой строгий наставник.

Получалось не очень хорошо. Но сам процесс достаточно увлекательный, так что я не жалуюсь.

Тем более что в конце долгой монотонной работы меня ожидало самое приятное: чай с пирожными и жаркие поцелуи на ночь.

После истории с Торбианом Вирайн не особо изменился, был всё такой же строгий и требовательный. Но больше не отталкивал меня. Напротив, часто, когда мы оставались наедине, сам мог притянуть меня в объятия и даже поцеловать. И каждый его даже самый крохотный знак внимания заставлял моё сердце трепетать.

— Ты витаешь в облаках, — недовольно заметил Вирайн, когда кабошон в очередной раз провернулся в креплении и резец соскользнул с гладкой грани.

— Устала, — призналась я. — Декан на практическом занятии по проклятьям разбил нас на команды по четыре человека в каждой и заставил атаковать друг друга, используя жалящее проклятье. Я столько раз создавала щит, прикрывая себя и свою команду, что у меня до сих пор дрожат пальцы.

Вирайн, до этого занятый тем, что тщательно оплетал подготовленные мной кабошоны медной проволокой, формируя массивный браслет с замысловатым узором, отложил заготовку на подставку, поднялся из-за стола и подошёл ко мне.

— Раз устала, возвращайся в общежитие, — велел он мне.

Его руки легли мне на плечи, уверенно разминая напряжённые мышцы.

— У нас ведь занятие, — напомнила я, блаженно прикрывая глаза.

— Перенесём. Камни никуда не убегут, а твоё здоровье важней.

В этом был весь Вирайн. Строгий, даже жестокий на словах, и заботливый и ласковый на деле.

— Не хочу возвращаться в комнату, — капризно надув губы, заявила я. — Можно я просто тут посижу? Могу тебе чай заварить, если хочешь.

— Давай.

Он наклонился, поцеловал меня в макушку и вернулся к себе за стол.

Приближались новогодние праздники, и у Вирайна было множество заказов, так что он практически не вылезал из мастерской, даже ночевал здесь на неудобном узком диване, ютившемся в углу.

Разумеется, мне хотелось помочь. Только пока толку от меня совсем мало.

К мастерской примыкала небольшая коморка, которую Вирайн использовал в качестве кладовки: здесь всё было заставлено коробками с различными материалами для самых разнообразных артефактов. И здесь же, в маленькой тумбочке, он хранил чайный набор, который, как мне по секрету сообщила Бастельфис, появился там одновременно с началом наших занятий.

«Любовь проявляется в мелочах, — сказала тогда целительница. — Не жди от Вирайна громких слов о любви — он вряд ли их когда-нибудь скажет. Но каждый день будет доказывать свои чувства на деле. А это, как по мне, намного важней».