ХОД ТРИНАДЦАТЫЙ,

в котором спасают одну Темную чешуйчатую шкурку, за которую Дракон-Маг не только Рыцарей бы передавил

Темные: De4

(Темный Дракон уходит от угрозы Светлого Рыцаря на поле е4)

Светлые: Rd4

(Светлый Рыцарь от греха подальше перемещается на поле d4)

Чиро снился скачущий по полю рыцарь. От него скачками, с улюлюканьем, удирал дракон, время от времени непристойно задирая хвост и тряся подхвостьем. Приснится же такая чушь!

Вообще, Джетта надеялась, что они окажутся за крепостными стенами Альбаторре еще вчера. Но всё сложилось совсем не так, как она планировала. Они заночевали в городе, и, получив вечером от Сельмо защитный порошок, Темная наконец смогла выспаться. Сон был беспокойный, полный смутных кошмаров, как когда-то в детстве, однако проснулась Темная лишь ближе к обеду.

Утром мир выглядел уже не так радужно, как накануне вечером. Вчера Джетта испытывала полную эйфорию. Во-первых, план удался. Причем, свой-то план она знала, а вот шоу, которое устроили драконы, было для нее таким же сюрпризом, как и для остальных зрителей на монастырской площади. Джетта с восторгом наблюдала за представлением с фейерверком. Всё-таки драконы — показушники. Наверное, это желание бросить волшебную пыль в глаза, у них в крови. Но, что скрывать, это было потрясающее зрелище. А потом Гешшар утащил ее прямо из под носа гада Алейо. Как же Темной хотелось его пнуть напоследок. Или поцеловать. Джетта устала от этих диаметрально противоположных чувств. Она устала от головной боли. Устала от этой роли светлушки Каталины, что уже стояла комом в горле. И испытала такую чистую радость, покидая место недельной пытки, что уже одного этого хватило бы для эйфории с лихвой. Но дальше — больше. Когда Гешшаром за городом пошел на посадку, их встречала компания из семи мужчин. Стоило Джетте съехать по чешуйчатому хвосту ящера, ее подхватили на руки и стали качать. Сначала Темная испугалась, а потом ей даже понравилось. На секундочку она ощутила себя драконом. На самую капельку. Но она взлетала в небо, опускалась на твердые мужские ладони и взлетала снова. Ей казалось, что она зависала в небе немного дольше, чем должна была. Но это же драконы. Древняя магическая раса. Подняли же ее в небо безо всяких рук. Но на руках было надежнее. Гешшар какое-то время смотрел на это развлечение со стороны, но потом вмешался и велел отпустить девушку на землю. Потом он представлял драконов по старшинству человеческой внешности, и каждый выражал свою благодарность «очаровательной мужественной девушке». И все лезли целоваться. Чешучатые, не чешуйчатые, все самцы — козлы безрогие, решила Джетта. Хотя некоторые — рогатые. Понятно, пару лет на привязи, без бабы, — и человечка покажется верхом совершенства. Но, несмотря на внутреннее ворчание, внимание драконов было воровке приятно. После бурных приветствий и благодарностей компания направилась праздновать День Освобождения в таверну на окраине. По дороге и за столом ящеры делились байками из драконьей жизни в человечьей ипостаси. Сначала они осторожничали, но когда поняли, что девушка к иронии над людьми относится спокойно, разошлись. И да, воровка смеялась вместе со всеми, потому что это было смешно. Они были милыми, обходительными, наперебой ухаживали за единственной женщиной в компании, но Джетта не могла избавиться от ощущения ледяной силы вокруг. За милыми лицами ей виделись драконьи морды. Чувство самосохранения не давало забыть, что рядом с ней представители магической расы, которая появилась на миллион лет раньше, чем люди. А она — просто человек. Поэтому когда за столом появился Паладин, воровка обрадовалась ему как родному.

Видимо, рана зажила не до конца, и Гешшар помог Светлому дойти до стола. Ансельмо тяжело переносил слабость, поэтому выглядел смущенным, и Джетта не стала ставить его в неловкое положение расспросами. Вскоре он расслабился и влился в застольную беседу. Наверное, Гешшар его подлечил. Только тут Темная заметила, что и сама весь вечер не вспоминала о «крысе». И сразу постаралась о ней забыть.

В отличие от воровки, аристократ дель Пьёро чувствовал себя с ящерами на равных. Да, он был настоящим сыном своего отца. Уверенным в себе, искушенным в играх высшего света, умеющим слушать и слышать и диктовать свою волю. Увлеченный словесным поединком с драконами, он был собой. И этот настоящий Сельмо был обаятельнейшим засранцем из всех, кого Джетта встречала в своей жизни. Несмотря на жаркую дискуссию, Паладин заметил, когда ее потянуло в сон. Он проводил Темную до комнаты, трогательно держа за руку, словно был не прожженным придворным сердцеедом, а неиспорченным юношей. Отсыпал из рукоятки кинжала волшебного порошка. Смущенно пожелал доброй ночи. Он был таким милым, что теперь, утром, все события минувшего вечера казались сном. А может, это и правда ей приснилось?

Вчерашняя эйфория растаяла, как утренний туман, и теперь Джетта была, как на иголках. Ей не терпелось поскорее покинуть Альбаторре. Слова Сельмо, что магистр вынужден отказаться от ее поисков из-за сложной ситуации в Ордене, не успокаивали. Страх, что крыса проснется, был сильнее. Джетта надеялась, что она исчезнет, стоит покинуть трижды огровый монастырь. Но нет! Подлая тварь притихла, но никуда не делась, теперь Темная это чувствовала.

Джетта сидела в дальнем углу полупустой общей залы трактира и без особого аппетита поглощала поздний обед, когда в дверях появилась троица: мрачный Чиро, посмеивающийся Аквилеро и погруженный в раздумья Паладин. Сельмо что-то тихо сказал спутникам, и они направились к столу Темной. Обняв приятельницу, Слон сел рядом. Светлые устроились напротив. Только теперь Джетта осознала, как соскучилась по своим попутчикам. Настроение, против желания, стало подниматься.

К столу, принимая заказы, подошла разносчица. Стоило ей покинуть зону слышимости, Темная дернула Чиро за рукав.

— Покажи мне его, — тихо попросила она.

— Не покажу, — буркнул тот.

— Народа боишься? Можно ко мне подняться, — не отставала девушка.

Пусик прыснул. Джетте захотелось стукнуть его ложкой по лбу.

— Это вовсе не то, о чем ты подумал! — заявила она.

— Да всё он правильно подумал, — недовольно произнес Чиро, отводя взгляд. — Нету его.

— Как «нету»?!

— Совсем. Гильярдо нас надул.

Если бы Темная не сидела, опираясь о стену, она бы сейчас рухнула.

— То есть? — уточнила она.

Чиро начал рассказывать, постепенно расходясь всё больше и всё чаще используя выражения, которые в компании приличных девушек не произносят. Обычно напарник себе подобное не позволял, хотя на улице приходилось и не такое слышать. Но в данном случае Джетта полностью разделяла его эмоции и эпитеты, и от себя бы еще парочку добавила.

После победного удара сковородкой, Залетную Лиху скрутили и отвели в кабинет графа. Мигель с бывшей любовницей не церемонился, и вскоре выяснилось, что Арселия уже давно вычислила, кто ее конкурент. Сначала она подослала сына, чтобы быть в курсе событий. Потом перебралась сама, совмещая полезное с приятным. Учитывая, что граф ее содержал, получалось прямо как в сказке про оборотней: «Битый небитого везет». Когда с Гильярдо произошел несчастный случай, ей в голову пришла замечательная идея с проклятьем. «Несчастные случаи» сыпались один за другим, но конкурент оказался нечеловечески везуч. А тут еще огровы телохранители подвернулись, не даром они с первого взгляда Арселии не понравились…

По завершению этих признаний Гильярдо похвалил наемников. И признался, что Кадуцея у него нет. После того как Светлый отодрал напарника от горла нанимателя, граф сиплым голосом сообщил, что артефакт отдал приезжим священнослужителям Пресветлого. Те обещали помолиться за страдальца. Когда Слон в сердцах высказал, что думает о жуликах в рясах, граф возразил, что кто как не Пресветлый направил к нему таких замечательных телохранителей.

— И где теперь наш артефакт? — обреченно поинтересовалась Джетта, в душе зная ответ.

— В Коразон эль Грута, — ухмыльнулся Аквилеро, подтверждая ее догадки и вновь вызывая желание стукнуть. — Добро пожаловать на борт, сестренка!

Темная не смогла сдержать досады:

— Так нечестно!

— Жизнь вообще несправедлива, — вмешался в разговор до сих пор молчавший Паладин, еще один претендент на знакомство с ложкой.

Девушка проглотила десяток непристойных ответов и в итоге решила сменить тему.

— Слон, а экономка деньги кому передавала? — обратилась она к напарнику

— О, это вообще интересная история. — Приятель оттаял, увидев, что Темная не винит его в неудаче. — У Марии и графа действительно по молодости был роман. Девушка забеременела, а тут, как назло, ее полюбовник решил жениться. Как уж там молодая жена прознала про плод, неизвестно, но вредить сопернице она не стала. Напротив, отправила в свое поместье, распорядилась выдать замуж за немощного старика-кузнеца и взяла с нее слово, что та ни словом, ни намеком не откроет Гильярдо правду о своем ребенке. И не приведет мальчика, — а у Марии родился сын, — в дом отца. Единственное условие, при котором девушка могла признаться, — если Мигель сам задаст прямой вопрос. Сеньора Гильярдо умерла, а экономка продолжала втихую воспитывать сына достойно положению графского бастарда и держать слово. Сейчас парень оканчивает в другом городе университет на факультете права. Папаша, разумеется, в восторге.

— А Изабелла? — поинтересовалась Темная.

— Кто ее знает… Сбежала Изабелла, — сообщил Дамиан. — Наверное, вместе с Бенито. Такие вот у нас непрактичные и романтичные барышни оказались.

— А что теперь будет с Гильярдо? — Джетта обратилась к дель Пьёро.

Последние сутки Ансельмо посвятил решению именно этого вопроса.

— А что с ним будет? Он осознал, что был не прав и изъявил желание искупить свою вину во имя Империи. Теперь его прибыли станут меньше, зато жизнь — дольше, а сон — спокойнее.

Сегодня с утра у Паладина с графом состоялся серьезный разговор. Гильярдо изображал жертву обстоятельств и бедного родственника в одном лице. Ссылался на несуществующие потери из-за «проклятья». В том, что старый лис приуменьшает объемы деятельности, чтобы выгадать в налогах, Сельмо не сомневался. Но налоги в данном случае были вторичны. Контрабандисты имели возможность провозить в Империю то, что было запрещено к вывозу другими государствами. Некоторые эльфийские настойки или гномьи амулеты, например. А поскольку в Имперских службах дело Гильярдо не засветилось, глупо было упускать возможность получить недоступные, но нужные товары.

— В смысле, он будет продолжать заниматься контрабандой, — удивленно спросил Чиро, — только с персонального согласия Императора?

— Какой контрабандой? — с намеком изогнул бровь сын Первого Советника.

Слон стушевался.

— А Арселия? — поинтересовалась Джетта.

«Рыбку ротик погубил», припомнилась Сельмо старая поговорка про любопытных. В ответ он пожал плечами. Официальные обвинения против «Лиха» выдвинуты, и Арселия была взята под стражу. Однако Светлый очень сильно сомневался, что она доживет до суда. И даже до первых допросов. Находясь в руках правосудия, сеньора представляла слишком серьезную угрозу для Гильярдо. Однако она сама выбрала, с кем и в какие игры играть. С другой стороны, — во имя счастья детей, — возможно граф пойдет на сделку с бывшей любовницей. Он откроет свой дом Изабелле и ее непутевому избраннику, и получит контроль над сетью бывшей конкурентки. Она получит жизнь. И ее сыну не придется жить в бегах. Но советовать что-либо Старому Лису сын Первого советника Императора не стал. В таких случаях, что ни посоветуешь — останешься крайним. Так что пусть сам принимает решение и несет за него ответственность.

Мысль об ответственности вернула Паладина к недавним думам. Помимо второго артефакта, он увозил из Альбаторре кое-что еще, чего руками не потрогать. То, что отец называл «политическим капиталом». Сельмо установил деловые и военные связи с драконами. Ослабил влияние Ордена святого Антонио, который в последнее время слегка зарвался. Подарил Императору «ручного» контрабандиста. Шалопай Ансельмо дель Пьёро стал достойным сыном своего отца. Наверное, это и значит «зрелость» — когда ты начинаешь мыслить и действовать, как твой отец, думал Паладин. Но гордости, подобающей моменту, не испытывал.

— А где Гешшар? — поинтересовался он у Темной.

Все дела завершены. Пора продолжить путь.

* * * * *

— Вот жук этот Гильярдо! — возмущался Игрок Темными. — А как про провидение-то жужжит! Прям божья коровка!

— А что? Случайность — второе имя Бога, — будто невзначай заметил Игрок Светлыми.

— Еще раз, — переспросил соперник. — То есть тебе с самого начала было известно, что у него нет артефакта? — опешил он.

— А что? Фигурам всё равно полагается побывать во всех четырех Замках, — с видом праведника заметил Игрок Светлыми.

— А вкалывать за даром им тоже полагается? Рабы на галерах? Гребем отсюда и до заката?!

— Ой, прямо перетрудились! Помогли благочестивому Светлому.

Глаза Игрока Темными округлились:

— Это Гильярдо-то благочестивый? Да я его Светлым бы не назвал, даже если бы мне мешок золота приплатили. — Заметив, как изменилось лицо соперника, он добавил: — Ба! «Божью коровку» подоили?

— Глупости какие! — открестился Игрок. — Регламентный ответ на молитвы и покаяние.

— Выходит, это не божья коровка. Это священный скарабей, взмывший в небо из навоза…

— Так, говоришь, мы на драконе из Замка выходим? — вмешался в саркастическую тираду Игрок Светлыми.