ХОД ПЯТНАДЦАТЫЙ, · который доказывает, что не всё в этом мире делится на Светлое и Темное

Темные: SNb6

(Темные Странник и Наемник перемещаются на поле b6)

Светлые: SNDb5

(Светлые Странник, Наемник и Дракон перемещаются на поле b5)

Темные: ra5=(?)ra5

(автоактивация двойной фигуры а5. Второе значение фигуры непонятно.)

Ансельмо дель Пьёро был в очень, очень плохом настроении. Что себе врать? Он хотел задеть Темную. Ему не нравилось, что она практически не отлипала от дракона. Понятно, теперь дракон-маг, ее подельник и избавитель от головной боли, — во всех смыслах этого слова, — стал для Темной кумиром и героем. Зависть — не лучший советчик. Особенно за компанию с ревностью. А уж вкупе с проклятым взрывным характером смесь вообще веселая получилась. Ухохочешься. Всё это Сельмо понимал. Но после слов о том, что он ничегошеньки не сделал для того, чтобы получить артефакты, закусил удила. Он докажет, что ему не нужна ничья помощь! Особенно, когда кое-кто не будет мешать ему сосредоточиться на деле.

Об этом размышлял Паладин, рассекая небесные просторы на белоснежном драконе. От самоедства его никто не отвлекал. Гешшар с утра поздоровался и тут же превратился в бессловесную скотину. Аквилеро не разговаривал с напарником со вчерашнего вечера. Но дель Пьёро не тешил себя иллюзиями. После приземления Пусика наверняка прорвет.

В этот раз дракон опустился посреди лесной полянки, поскольку жилья в округе не наблюдалось. Ящер обернулся человеком и скрылся среди деревьев в поисках дичи. Аквилеро направился за дровами, Сельмо — за лапником. Поблизости отыскалась пара поваленных стволов, которые были перетащены ближе к костровищу. В ручейке неподалеку нашлась чистая вода. Гешшар вернулся с тушками зайца и тетерева. Путники устроились у огня готовить ужин и греться. Здесь было значительно теплее, чем Альбаторре, но вечер — есть вечер, и пришлось вынуть теплую накидку. Зато и злостные кровопийцы-комары, обычные обитатели здешних мест, побивались показывать носы. Если вокруг всё плохо, что-нибудь обязательно должно быть хорошо. Нужно только внимательнее приглядеться.

Когда ароматная похлебка из тетерева была разлита по мискам, а заяц занял место на вертеле, Аквилеро заговорил:

— Друг мой Ансельмо, не соблаговолите ли вы объяснить вчерашнюю безобразную сцену?

— Не соблаговолю, — легко согласился Паладин.

— Ты представляешь, как Джетта и Чиро будут пробираться по этим дебрям? — вполне буднично поинтересовался напарник, но почему-то от этого укол совести оказался еще болезненней.

— Ничего с ними не случится. Они вдвоем, на своей территории. Насколько я помню инструкции заказчика, они сейчас практически неуязвимы, — ответил Сельмо назло ему.

— Тебя не смущает это «практически»? — продолжил Пусик.

— Прогуляются под гостепреимно-дождливым осенним небом, подышат свежим воздухом под темными елками, глядишь, начнут больше союзников ценить.

— Я тоже считаю, что вы зря разделились, — оторвался от еды дракон.

Паладин чудом поймал рвущееся с языка «Мнение транспортного средства никто не спрашивал» и ответил более корректно:

— Разумеется. Тебе же теперь не на ком шлифовать свои охмурительные навыки.

— У драконов есть поговорка, которая на человеческий переводится примерно так: «Юности свойственно искать чудище под кроватью», — беззлобно усмехнулся Гешшар.

— Меня чужие кровати не интересуют, занимайтесь там, чем хотите, — возмутился Паладин.

— Что бы ни рисовало твое возбужденное воображение, смысл поговорки в другом: «Молодежь часто приписывает происходящему совершенно иной смысл». — Белобрысый ящер явно посмеивался. — Ваша милая девушка в том смысле, на который ты сейчас намекаешь, меня абсолютно не интересует. А я — ее.

— А о чем же вы тогда шушукались? — набычился дель Пьёро.

— Мы с Джеттой разговаривали на очень серьезные темы, не предназначенные для посторонних ушей.

— Например?

— Например, почему на Рассета не подействовал менталист.

— А почему? — Ансельмо это вопрос тоже интересовал. Просто другие вопросы его интересовали больше.

— Потому что он обладает очень редким даром, который дает ему иммунитет к данному виду магии.

— И что это за дар?

— Ансельмо, я ценю вашу хватку, видимо, унаследованную от отца. Но не все драконьи тайны разом. Наберитесь терпения. — Блондин выбрал ложкой остатки похлебки из миски, тщательно пережевал, после чего закончил: — Это пойдет вам на пользу.

— А еще? — включился в разговор Аквилеро.

— Что «еще»? — уточнил Гешшар, с плотоядным интересом оглядывая румяную тушку на вертеле.

Заяц без шкуры и ушей почему-то всегда напоминал Паладину кошку, что напрочь отбивало аппетит. Впрочем, вряд ли дракон огорчится, недосчитавшись конкурента за мясо.

— О чем еще вы разговаривали? — пояснил Дамиан.

— О том, почему у нее так болела голова.

— И почему? — недовольно спросил Ансельмо.

Ему не нравилось клещами вытягивать ответы из ящера. В том числе и потому, что они способствовали осознанию собственной тупости.

— Это отдача от сопротивления. Чем сильнее сопротивление, тем сильнее последствия.

— А если у меня не просто не болела голова. Если я после воздействия менталиста спал как младенец и проснулся бодрым как огурчик, значит, я это воздействие в глубине души поддерживал? — у Паладина зашевелились нехорошие подозрения о состоянии собственного душевного здоровья. Хотя какое душевное здоровье может быть рядом с абсолютно безбашенной Темной?

— А других воздействий там не примешивалось? — полюбопытствовал Гешшар.

— Ты про вино? — уточнил Сельмо.

Дракон кивнул и уточнил:

— И много ли было вина?

— Изрядно, — мрачно признался дель Пьёро.

— Вот и объяснение. Помимо вина тебе досталась порядочная доза настойки драконьей тьмы. Именно она и нейтрализовала неприятные последствия магии.

— То есть если бы Джетта каждый день пила драконью тьму, она бы не чувствовала эту чертовой головной боли? — высказал предположение Аквилеро, а Сельмо мысленно добавил новую травку в состав антименталистского порошка.

— Сомневаюсь. Мне вообще кажется, что эта история с вашим магистром может выйти Темной боком. Или еще какой-либо частью. Кстати о частях: кто на что претендует у зайца? — сменил тему ящер.

Крыса проснулась, и это было ужасно. Следуя совету дракона по борьбе с головной болью, Джетта попыталась успокоиться, хотя скотина дель Пьёро упорно этому препятствовал. К счастью, ей удалось сдержаться, и крыса лишь пару раз вяло цапнула жертву. Потом крутанулась внутри, устраиваясь поудобнее, и вновь погрузилась в сон. Но Темная была уверена — сон этот очень чуткий. Тогда она приняла решение ехать отдельно от Светлых. Наверное, ей действительно приснился тот милый вечер с драконами. Ансельмо после него словно какая-то муха укусила. Говорят, осенняя муха кусает больнее, так что Паладину, конечно, не повезло. А Джетту кусала крыса, и себя ей было жальче. Пусик, хоть и вел себя вполне по-человечески, в сознании девушки был прочно связан с Орденом. В обходительном поведении телохранителя, его обаятельной улыбке ей виделся магистр Алейо. Дамиана не извиняло даже то, что он монахов недолюбливал. Потому что она-то их ненавидела. Жаль было расставаться только с драконом. Но это была вынужденная жертва. Взятка напарнику.

Правда, теперь, после дня в седле по размытым дождями дорогам, а местами — лесным тропам, это решение уже не казалось столь уж необходимым. Крыса снова впала в спячку, а Чиро, напротив, нудел назойливым комаром.

— Ты была несправедлива к дель Пьёро, — сказал он, когда пришло время вставать на ночевку.

Место выбрали открытое, у реки. Невдалеке виднелся лес, однако и вдоль берега было достаточно плавника для костра.

— А он был несправедлив ко мне, — возразила Джетта, стреноживая коня. — Кто к нам зачем, тот от того и того, как гласит старая троллья поговорка.

— А что он такого сказал? Подумаешь, дружеская подколка.

— Ничего себе — дружеская… Он, между прочим, дал согласие на мою свадьбу.

— Это тебе жених сказал? Мог и соврать.

— Монахи наперебой рассказывали, как Ансельмо радостно пил за здоровье молодых и запланированное на следующий день бракосочетание. О наших с Гешшаром планах он и близко не знал. Так что никакой он мне не друг. Мстительная свинья он.

— А ты не думаешь, что его согласие было результатом стараний твоего магистра-менталиста?

— Иди ты, Чиро, со своими этими намеками. «Твоего»! — выплюнула Джетта. — Ненавижу. Я теперь эту крысу из головы выгнать не могу.

— Так запал в душу?

— Ты издеваешься?! Он мне реально крысу в голову подсадил, она череп грызет, — внезапно вырвалось у Джетты то, в чем она не призналась даже дракону. Однако, заметив ставшее настороженным выражение лица напарника, поняла, что и правильно сделала. — Да ты не думай, что я умом тронутая. Я так, в переносном смысле. Голова у меня болит очень после всех этих упражнений «моего» магистра. Убила бы тварь, честное слово. Хотя убийства в мою специализацию не входят.

— Кровожадная ты стала…

— Это потому что голодная. Ты, чур, за дровами.

Позже, сидя у костра, Чиро глядел на языки пламени и размышлял. Ситуация ему категорически не нравилась. Собственно, если бы Светлые не смылись так рано, он бы уговорил Джетту продолжить путь вместе с ними. Ночью ему снилось сиренево-бурое марево. Медленно, но верно оно подбиралось к Темному. Чиро бежал что было сил, но отрывался лишь ненадолго. К утру он совершенно выдохся, а марево всё продолжало ползти, смыкаясь вокруг него и лишая шансов на спасение. Именно так он сейчас себя и чувствовал — будто вокруг сжимается кольцо, из которого не выбраться.

Широкий костер прогревал речную гальку, щедро покрывавшую берега реки. Сейчас он прогорит, на место развороченных углей лягут ветки, а сверху на получившееся лежбище — Джетта. Чиро караулил первым. Потому что ему очень не хотелось возвращаться в сон, чтобы узнать, что случится, когда сиренево-бурый туман его поглотит. Ничего, главное — дожить до утра. Утро, как известно, вечера мудренее.

* * * * *

— А почему твои Светлые продолжают лететь на драконе? — полюбопытствовал тот, кто играл за другую команду.

— Потому что не такие глупые, как твои Темные. Если ты понимаешь, о чем я, — намекнул Игрок Светлыми.

— Мнение о моих и их интеллектуальных способностях может оставить при себе, — отмахнулся от шпильки его противник. — Я о том, что дракону полагается отдыхать после перелета. Четверо седоков — четыре хода отдыха.

— Ну, ты очнулся! Это же не простой дракон. Это дракон-маг. Верховный. Да ему хоть целое войско на спину посади — он всю доску обскачет и не запыхается. Скинуть седоков ему запросто, запыхаться — ни за что.

— Ты что, заранее знал? — спросил Игрок Темными.

— Можно подумать, в этой партии вообще можно что-то знать заранее, — недовольно буркнул его соперник. — Вот зачем твои разбойники на Темном поле нападают на Темную сдвоенную фигуру Странник-Наемник? Это же чистое самоубийство.

— Где?! — Игрок Темными уставился на доску. — Это не мои разбойники, — заявил он твердо.

— А чьи?

— Не знаю. Какие-то чужие.

— Так, — тоном учителя коррекционной школы произнес Игрок Светлыми. — Это тролльи шахматы. В них не бывает «чужих» фигур. Не можешь унять кучу разгильдяев? Сочувствую, у меня дракон такой же. Мы в расчете.

— Ага. У тебя-то дракон-маг. Верховный.

— А у тебя, может, фэйри какие-то хитровывернутые, которые твоих Темных прямиком в Замок телепортируют.

— Ты сам-то в это веришь?

— Нет. Но надо же как-то товарища поддержать. Напоследок.