Глава 44

И только древние боги этого сумасшедшего мира знали, чего мне стоила моя выдержка и горделивая осанка.

На самом деле меня трясло с головы до ног. Я делала шаг — и боялась рухнуть на пол, прямо к голым атлетичным ногам короля. Лишь пройдя пару лестничных пролетов, я позволила себе остановиться.

Прислонилась к стене, шумно дыша. Чувствовала себя так, будто меня нанизали на электропровод и пустили фазу. Или усадили на электрический стул, дали разряд — но передумали добивать.

Долго так стоять нельзя — кто-нибудь застукает «божественную Иллари» в таком недостойном жалком виде. Я взяла себя в руки. Уняла дрожь, заставила идти вперед твердой походкой. Первого встречного попросила отвести меня в мои покои.

Когда дошла, навстречу выбежала встревоженная Тайлири.

— Божественная, все ли в порядке?

— Ванну, Тайлири! — приказала я командным тоном, не отвечая.

Жрица умчалась бегом, и через пять минут все было готово. Я заскочила внутрь, заперлась, сбросила одежду, нырнула в горячую воду и только тогда дала себе волю: размякла, растеклась мышцами по удобным бортам.

Что же со мной такое приключилось? Ответ вроде бы и ясен — я пережила жуткий стресс, когда Рендор ухнул вниз своей непрошибаемой башкой. С одной стороны — нормальная человеческая реакция.

Двадцать шесть лет я жила в обычном мире без оборотней и драконов, где падение с огромной высоты означало неминуемую гибель. Ну и что, что он дракон. Мои человеческие инстинкты кричали, что я видела смерть. Когда на твоих глазах живое существо разбивается насмерть — это огромный стресс для сознания и организма.

Да только это объяснение ни капли не успокаивало. Допустим, стресс, страх смерти, сопереживание. Но почему в тот момент я чувствовала себя так, будто сама летела камнем вниз? Сама — или кто-то безмерно дорогой мне, значимый лично для меня человек?

Рендор мне никто! Отвратительный мужлан и шовинист, который ужасно обращается с женщинами, презирает и высмеивает меня, вредный и надменный эгоист по характеру. Я не желала ему смерти, но уж точно ничего бы не потеряла, случись с ним несчастье. Наоборот, жизнь стала бы легче.

Так почему, увидев его падающим с площадки, я ощущала, как будто это из меня вырвали кусок и уронили, а я сама лечу следом? А когда Рендор взлетел драконом надо мной и приземлился на площадку голым и невредимым — будто зажглось погасшее солнце?

Что за дурацкие, неуместные чувства?! И главное — мог ли Рендор как-то узнать, что я переживала во время их бестолковой драки с Вейтаром? Упасите боги!!!

Выйдя из ванны, я велела Тайлири позвать Ирсалу. Возможно, жрица могла бы и сама исполнить мою просьбу — но я не хотела ее подставлять. Когда Рендор обнаружит, что я сделала, он наверняка будет зол и на меня, и на исполнителей. Ирсалу защищает ее статус среди драконов, а вот Тайлири может не поздоровится. Лучше пусть будет не при делах. Пока что.

Драконица явилась тут же. Я подвела ее к двери, которая вела из моей спальни в покои короля. В его спальню.

— Ты можешь заблокировать магией эту дверь, чтобы с той стороны невозможно было сюда пройти?

Женщина напряглась, но кивнула.

— И еще сделать так, чтобы оттуда ничего не было слышно, что происходит у меня в комнатах.

— Сделаю, как прикажешь, божественная. Но… государь Рендор будет недоволен.

— Вот и прекрасно! Зато буду довольна я.