Глава 49
Я снова раздавала карты, мысленно представляя, что там ну все козыря!
“Да что ж такое!!!”, - завыла я, но тут же постаралась сделать вид, что у меня тут целый арсенал козырей, и даже ходить нечем.
“Люда! Контролируй эмоции!”, - шипела я на себя.
“Ага! Попробуй тут контролировать!”, - фыркнула я мысленно, глядя на широкие плечи Лиха, на которые спадали белоснежные волосы.
Он смотрел на карты, а потом уголки рта его едва заметно дрогнули.Я почему-то чувствовала, как сердце начинает гулко биться и ползти куда-то в сторону горла, когда когтистая рука сметала карты в отбой.
“Вот бы он ко мне прикоснулся…”, - пронеслась самая глупая из всех мыслей. И перед глазами встало то наваждение, когда я чувствовала себя жертвой древнему красивому и жестокому божеству.
“Ты - ненормальная!”, - пронеслась мысль, а я сглотнула. - “Он же тебя сожрет… Ты посмотри, как он на тебя смотрит! Он не в карты смотрит, а на тебя…. “
И снова сердце гулко забилось, а я почувствовала какое-то волнение, от которого сложно было усидеть на месте.
“И что это я нервничаю? А?”, - спрашивала я у себя, чувствуя, как от одного взгляда на красивую фигуру и задумчивое лицо, начинаю отводить взгляд.
Так, погодите… Это чем он ходит? Что у нас козырь? А! Бубны… Бубны, бубны…
- Бито! - выдохнула я, чувствуя себя жадной еврейской девочкой, которая с обидой достала козырную даму и семерку, чтобы отбиться и не загрести всю эту кучу на столе к себе в руки.
Колода таяла на глазах, а я попыталась сосредоточиться на игре. От нервов захотелось есть, и я отщипнула кусок пирога, пережевывая его. А ничего так. Очень “зожненько” получилось.
- Валет, валет, валет… - услышала я тихий голос, а на старые доски стола ложились подряд три карты.
Я с сожалением бросила козырную даму, потом еще одну и короля.
И сверху лег его козырный король.
- На, - проворчала я, вынимая сережку из уха. - А то потом язву желудка по моей вине заработаешь. Скажешь, что жрал девушку вместе с бижутерией!
Лихо рассмеялся, сгребая карты мне.
Две попытки! Две!
- Хоть бы проиграл ради приличия, - ворчала я, тасуя карты и роняя половину из них на пол, а потом наклоняясь за ними, чтобы снова сложить их в колоду.
Нервишки уже шалили, как маленькие дети. Я раздала карты, втайне надеясь получить козырного туза! Да! Туз был! И такая, простите, “шушера”, что даже биться нечем. Партия прошла быстро. Я гребла, гребла, гребла, жмотясь на туза. Потом, когда я увидела, что в отбое почти нет карт, так же как и в колоде, я вздохнула и молча достала из уха еще одну сережку, выкладывая на стол. У меня оставалась еще рубашка!
- Ладно, - махнула я рукой. - Не хочешь, не ешь! Можешь выкинуть!
- Не-а, иди играй, - заметил Лихо, указав когтем на место.
Я собралась на выход, не понимая, от чего так сердце заходится.
Но дверь внезапно закрылась перед моим носом.
- Хоть бы проиграл, говорю, ради приличия, - буркнула я. - А то с тобой играть совсем не интересно! Все выигрываешь и выигрываешь…
- Ты просто нашла с кем играть, - заметил Лихо, подняв бровь. Он держал в руке карту, а я видела, что это - семерка бубен. Через мгновенье это стала пиковая дама. А потом снова семерка бубен.
- Ты… ты как это сделал! - опешила я.
- Хочешь, научу? - рассмеялся Лихо. - Иди сюда… Бери карту! Нечистая сила очень любит играть в карты. Но правила у нас немного другие…
- Погоди, так ты жульничал! - заметила я, глядя, как пиковая дама в его руках превращается в трефового валета, а потом в шестерку. - Это что? Колдовство?
- Да, - заметил Лихо, улыбаясь. - Морок.
- А я-то играла честно! - заметила я, обидевшись. Но это выглядело круто!
- И? Что нужно делать? - спросила я, присаживаясь на скамейку. - Я как бы не ведьма… И ничего такого во мне нет…
- Тут особых умений не надо, - заметил Лихо. -Берешь карту, смотришь на нее, шепчешь то, что я тебе скажу, и готово! Она становится такой, какая тебе нужна.
- А в чем же тогда искусство игры? - спросила я, разглядывая шестерку. - Я же сейчас…. Ой!
- Гляди! Туз! - показала я. И правда! Работает!
- Искусство не попасться, - усмехнулся Лихо, а я увидела в его улыбке острые зубы. - Дурак, в которого играют люди, и дурак, в которого играет нечисть - разные игры.
- А попасться как? - спросила я, глядя на карту.
- А вот так! - заметил Лихо, положив моей рукой карту на стол, а потом достав из колоды точно такую же. - Чтобы никто не понял, что это был второй козырный туз!
Это было очень интересно! И я вернулась за стол. Теперь игра была совсем другой. Я запоминала все карты, которые были, стараясь делать это осторожно…
- Я выиграла? - обалдела я, глядя на свои пустые руки и одну карту в руках Лиха. - Не может быть! Так, а теперь ешь пирог! Быстро! Хоть один кусочек!
Лихо смотрел на пирог, явно не испытывая желания его есть.
- Понимаю, что тебе тяжело. Это нормально, - вздохнула я, видя, как пирог смотрит на Лихо, а он на пирог. - И запах у него не человечинки… Но…
Сейчас мне в голову постучалась странная мысль. Я так на диету садилась. Сначала нюхала булочку, а потом ела салат. Нюхай пряник и ешь вареную капусту. Честно сказать, мне это помогало!
“Нет! Не вздумай!”, - пронеслось в голове.
- Я могу его в руках подержать, - заметила я. - Для запаха!
- Помнится, ты говорила, что перед тем как есть человека, надо его хотя бы ягодами обмазывать… - заметил Лихо.
Так, когда я такое говорила? А! Когда прибиралась. Ну, да, говорила. Но ведь я же пошутила!
- А что если попробовать, - заметил Лихо, глядя то на меня, то на пирог. Он ногтем сковырнул сладкую начинку и мазнул о мою щеку.
Глава 50
Я смотрела на него, чувствуя, как сильные руки привлекают меня к себе.
“Потерпи! Он при помощи тебя пытается перейти на нормальную еду!”, - пронеслась в голове совершенно не искренняя мысль.
Я чувствовала, как моя грудь соприкоснулась с его грудью, а по моей щеке скользнул жаркий язык.
- Ах, - выдохнула я,а по коже пробежали мурашки.
Внизу живота все сжалось, а потом перевернулось, вызывая какое-то сладкое томление. От внезапно накатившего чувства, я нервно сглотнула.
Лихо зачерпнуло ягод и мазнула по моей щеке. Даже это прикосновение вызывало у меня просто крышесносную бурю эмоций. “О, боже мой…. “, - мысленно прошептала я, чувствуя, как жадно он слизывает ягоды. Сок с медом потек вниз, он подхватил его снова облизывая.
“Ма-ма!”, - заикнулось что-то внутри.
На этот раз ягоды как бы невзначай мазнули мои губы, а я закрыла глаза, чувствуя, как он слизывает и приближается к моим губам.
Мне казалось, что я прямо сейчас катаюсь на американских горках. И вот прямо сейчас кабинка рухнула вниз, вызывая такое чувство, словно все внутри поднялось наверх. Приятное, щекочущее чувство внизу живота, заставило вздохнуть.
Я сама чувствовала сладость ягод на губах, чувствуя, как сладкая капелька течет по моей шее, но ее ловят языком.
- Все, - произнес Лихо, а я посмотрела на сковыренный пирог, а потом возмущенно на него.
- То есть, ты это называешь словом “поел”? Ты на себя посмотри! В тебе рост два метра и еще вот столько! И ты всего ложку съел! - возмутилась я. - Тут даже ложка с трудом наберется! К тому же тесто ты просто игнорируешь! Я же вижу!
- Просто немного неудобно, - заметил Лихо. - Обычно, я ем за столом…
- Мне что на стол лечь? - спросила я, понимая, что о том, что сейчас происходит приличные девушки никому никогда не рассказывают.
- А можешь? - спросил он, глядя на пирог. - Сама понимаешь… Мне тяжело есть то, что едят люди. Уже тяжело…
Я понимала, что это - настоящее безумие! Просто безумие! То, что я сейчас сделаю - это просто верх неприличия и безумия! Но отучать его от человечины надо! Иначе, он всю деревню сожрет! А потом голодать будет…
- Ладно, - проворчала я сквозь зубы. Честно сказать, ворчала я ради приличия. Ну потому что приличные девушки на такое не соглашаются! И те, кто им такое предлагает вне законного брака, получают по мордасам. На самом деле внутри все желало этого.
“Куда пошла! Не вздумай!”, - орало приличное воспитание.
“Снимай, снимай, снимай!”, - задыхалось что-то неприличное внутри.
“Даже не пытайся! Что он о тебе подумает!”, - снова истерическим голосом орало приличное воспитание, требуя вести себя как девушка из института благородных девиц.
“Ложись! Ложись! Ложись!”, - тряслось внутри меня что-то неприличное.
- Ладно, - повторила я, начиная снимать с себя рубаху и укладываясь на стол. - Тебе как? Лицом к тебе или спиной? Ты как? В глаза привык смотреть, или стыдно?
Боже! Что я несу! Внутри царило настоящее смятение.
- И чтобы все съел! - пригрозила я, делая вид, что я строгая мама.
Почему! Почему я не могу признать, что меня приятно волнует и чертовски будоражит мысль о том, что сейчас будет.
Я пока сидела на столе, чувствуя, как по тыльной стороне моей руки стекает сладкий ягодный сок.
Я уже забыла, что там был где-то пирог… Я вообще обо всем забыла, пока сладость начинки не коснулась моих губ.
Следом за пальцами, касается, как мои губы раздвигает поцелуй.
- Ммм, - простонала я, словно втайне ждала его всю жизнь. Мне казалось, что это самое лучшее, что было в моей жизни…
Сильная рука привлекла меня к себе настолько, что мне ничего не оставалось, как прижаться крепче, положив руки ему на плечи. Я чувствовала, как у меня дрожат колени, как я таю в его руках. Длинные светлые волосы щекочут мне грудь.
- Ягодка моя… - послышался шепот, а я почувствовала, как задрожала всем телом.
Боже мой! Всего два слова, от которых я схожу с ума…
Я старалась сохранить самообладание. Но прерывистое дыхание, вздрагивание от того, как его рука скользит по моей спине, выдавали меня с головой.
Я понимала, что сейчас будет нечто большее… И мне было ужасно стыдно за то, что я это позволяю.
Расковырянный пирог шлепнулся со стола, а я чувствовала, как что-то дикое, необузданное, первобытное окутывает меня.
Казалось, внутри что-то отвечает на каждое его прикосновение.
- Попалась, - услышала я короткий выдох в ухо. - Я тебя съем.
Сердце протестующе забилось. Не надо меня есть!
- Не бойся, я сделаю это нежно, - прошептал окутывающий меня шепот. Мне казалось, что вокруг туман морок. Я, словно жертва, которую отдали на растерзание, обреченная древним ритуалом, скованная страхом и восхищением в объятиях кровожадного лесного чудовища.
Мне сложно было поверить, что это не сон. Что все, что сейчас происходило переплюнуло самый бесстыжие сны.
Мое тело разрывалось от предчувствия большего, чем я могла вынести.
“А разве можно с чудовищем?”, - пронеслось в голове, а я ответила на долгий поцелуй всем прильнувшим телом.
Где-то в подсознании мысли: “Ура! Ура! О, боже! Как это прекрасно!” пинками прогоняли мысли “Ты что творишь!”, “Ты с ума сошла!”.
Это пугало меня, манило и завораживало.
“Боже мой, он может этой рукой дерево выломать! Я сама видела!”,- пронеслась мысль, когда огромная рука скользнула по моей груди. Эта мысль о сдерживаемой силе сводила меня с ума.
С тихим стоном, напрягшись всем телом, я приняла его полностью, без остатка, понимая, что переступила какую-то невидимую черту отделающую “до” от “после”. Я чувствовала, как через мгновенье мы становимся единым целым, сливаясь в каком-то диком порыве.
Я не знала, что меня больше всего возбуждает в этом. Опасность, искушение чего-то неизведанного или сладость чего-то запретного.
Я не могу даже подобрать подходящего эпитета, чтобы описать охватившее меня чувство, потому что в языке просто нет таких слов. Я испытывала одновременно страх и сладострастие, стыд и свободу, любопытство и радость.
И все сладостней становились его касания. Это было такое блаженство, которое я даже в кошмарном сне не могла представить.
Мы сливались в один сумасшедший, неумолимый, все сметающий на своем пути вихрь…
Сердце еще колотилось в груди. Глаза мои были прикрыты, а я не могла их открыть. Они словно нервно сжимались в ту секунду, когда я собиралась их распахнуть. Наконец я смогла это сделать, как вдруг увидела светлые растрепанные моими руками волосы, красивое обнаженное тело, какие-то темные руны, проступившие, словно татуировки на предплечьях.
- Я же обещал тебя съесть? - послышался шепот. А меня рывком прижали к себе так, что я опомниться не успела. Алый глаз горел каким-то странным пламенем. И это начало меня пугать…
Глава 51
Медленно приближая свое лицо к моему Лихо выдохнуло: “Ам!”. В этот момент, сознаться честно, я дрогнула.
Словно почувствовав мой страх, Лихо выдохнул и просто прижал меня к себе.
Я замерла, застыла, чувствуя, что не хочу его никому отдавать…
- А пирог ты все-таки есть будешь? - спросила я, видя, как Лихо меняется в лице.
Он зачерпнул когтистой рукой ягоды и тесто и стал стоически его есть.
- Ну что такое человек? - спросила я, видя, как он замедляется уже на втором кусочке. - Сам подумай! Это же куча всяких болячек! Вирусы! Глисты, в конце-то концов!
Лихо жевал пирог. С таким лицом дети жуют манную кашу в детском саду под присмотром строгой воспитательницы.
- Все, больше не могу, - послышался вздох.
Я услышала птичью трель. Она была такой отчетливой и близкой, что я даже удивилась. Раньше здесь было тихо-тихо…
- Гляди! - дернулась я к окну, раздвигая шторы. На подоконнике сидела нахохлившаяся птичка.
- Не может быть, - выдохнул Лихо, глядя на птичку.
- Может! Может! - обрадовалась я, осматривая комнату.
Мне и самой показалось, что здесь посветлело. Словно не было того гиблого мрака переплетенных корней, паутины и воздуха, который казался холодным и безжизненным.
- Ладно, - вздохнула я, натягивая рубашку.
Честно сказать, я была немного смущена тем, что произошло. Я вообще такого не ожидала! Но внутри что-то шевелилось, а я понимала, что мне как бы надо остаться, и как бы нужно уйти…
Чувства перепутались. А я не знала, насколько это серьезно… Тем более, что нужно попробовать дать ему мясо, раз со сладким у нас отношения не складываются. Ну еще бы! С мяса на пирог! Надо ему не пирог, а картошки с мясом. Потому что пирог явно не зашел. Надо что-то посущественней.
- Я сейчас вернусь в деревню, - заметила я. - Приготовлю тебе мясо. И только попробуй его не съесть! Вот только попробуй! Я его потушу!
Я направилась к двери. “А вот хрен тебе я кому-то эту судьбу отдам! Вот шиш вам, а не Лихо!”, - ворчала я, когда меня обняли и прижали к себе.
- Ягодка моя… - услышала я голос, а сердце застучало так, словно хотело само его обнять. - Я провожу…
Я вышла на улицу, вдыхая лесной ветер. Он приносил запах трав и сырости.
- Ладно, я пойду, - прошептала я, чувствуя, как внутри меня сворачивается мурчащей кошкой.
Огромные руки схватили меня так, что у меня дыхание сперло.
- Никуда ты не пойдешь, - послышался голос, а я чувствовала, как всем сердцем мечтала услышать эти слова.
- Ну, надо… - заметила я, глядя на него. - Мне мясо приготовить надо, а у тебя тут даже печки нет… Я сейчас с деревенских натрясу, а потом приготовлю - пальчики оближешь. Ой, ну… Я имела в виду не чьи-то пальчики оторванные. А свои… Просто очень вкусно получится… Я обещаю…
Я почувствовала на губах поцелуй, а потом поняла, что поцелуй немного затянулся. И рубашка уже лишней стала. Я чувствовала, как меня уложили на мягкую траву. Мои руки рвали пучки травы, я гладила его мощную спину, понимая, что ни разу в жизни мне не было так хорошо, как с ним.
- Что ж ты делаешь? - задыхалась я, понимая, что еще секунда, и мир просто перестанет существовать.
Я лежала, в его объятиях, потеряв всякий стыд и срам. Мои пальцы касались его рогов, скользили по его волосам, но одно меня манило…
Прикрытый белоснежной прядью волос глаз.
Мои пальцы скользнули по его губам, а я боялась и одновременно хотела приподнять ее и посмотреть, что там такое…
Глава 52
Я вопросительно посмотрела на Лихо.
- Не стоит, -заметил он.
Я вздохнула и убрала руку.
- Ладно, - прошептала я, понимая, что не отлипну. - Мне пора…
Я встала, схватила рубашку, натягивая ее через голову.
- Я вернулась, - прошептала я, понимая, что если он пойдет меня провожать, далеко мы не уйдем. Так, будем идти с передышками и привалами.
Мне нужно было сделать над собой усилие, чтобы оторваться от его губ.
- Ты обещаешь дождаться мяса? - спросила я, приглаживая прядь там, где она должна была что-то прикрывать. - Обещаешь не охотиться на людей?
- А тебя это так смущает? - спросил Лихо. Над нашими головами пропели птички. Мелодичная птичья трель унеслась в лес, а я задрала голову, провожая их взглядом. Может, действительно что-то изменилось?
Я шла обратно по тоненькой тропинке из примятых трав.
- Так, где брать уксус для маринада? - спрашивала я себя. - Можно на кислом молоке попробовать! Кислое молоко, солюшка, перец… Может, мяту положить? А нужна ли там мята?
С этими мыслями я вышла в деревню. Или деревня уже привыкла к тому, что я иногда исчезаю на пару недель, или это была просто шутка, но я вернулась в свою избу. Открыв дверь, я услышала странный звук, словно кто-то кого-то жрет.
В фильмах ужасов подобные звуки не предвещают ничего хорошего.
- Ммм, - слышала я чавкающий звук, замирая на пороге.
- Оооо! - слышался мужской бас.
Так их двое?
Я осторожно взяла палку, которая стояла возле двери и, осторожно ступая на скрипучие половицы, направилась в сторону звуков.
Внезапно я увидела парочку, которая радостно занималась любовью прямо у меня на печке. Я видела четыре грязные босые ноги, которые радостно подергивались и шевелились в такт стонам.
Обычно в таких ситуациях приличные люди разворачиваются и уходят, чтобы потом с негодованием смотреть взглядом: “Как тебе не стыдно!” на смущенных любовников.
Нет, им что? Сеновала мало? Или в лесок сходить лень? Это что еще за разврат с участием моей печки?
Другой бы на моем месте сердито прокашлялся бы, нахмурил брови или каким-нибудь другим образом дал понять, что спектакль для взрослых тут явно не уместен. Но я решила не поднимать лишний шум. Наверное, потому, что весьма была обижена от такой дерзости и наглости.
Влюбленные не замечали не только часов, но и меня. Я взяла из корзины почти пожелтевший и раздутый семенной огурец гигантских урожаев.Нацепила на палку и стала продвигать его в сторону влюбленных, тыча им наугад, мол, граждане - товарищи! Отставить разврат, построиться для извинений! Вторжение в женщину не предусматривает попутного вторжения в мой дом!
- Аааа! - заорал мужик, а я поняла, что третьего они не ждали. И, видимо, огурец, который полез им под одеяло и тыкался в мужчину, произвел на него неизгладимое впечатление.
На меня смотрел взъерошенный малый, с глазами, словно он только что чуть не покинул стройные ряды порядочного полового большинства!
- Вы что тут делаете? - спросила я строго. Девушка села, приглаживая волосы и нервно бегая глазами. Ее щеки заливал стыдливый румянец.
- Дык… мы… Мы думали, раз изба пустая, то… - начал было парень, а услышала отчаянный стук. в дверь.
- Отец, - сглотнула девушка, пряча лицо в руках. - Он меня убьет! Меня же супротив воли замуж выдают. Не люб мне жених!
- Здесь, они! Здесь! - послышался голос, а парень бросился к двери и закрыл ее на засов. - Сама видала, как вошли вдвоем!
- Ну я ей сейчас! - взревел отец предпенсионного возраста, барабаня в стекло.
- Спаси, помоги, - прошептала девушка, глядя на меня страдальческим взглядом. - Отец на расправу скор…Все, что хочешь для тебя сделаю! Вот все, что хочешь!
Так, все что хочешь, говоришь? Кажется, я нашла кухонный комбайн по скидке!
- Готовить умеешь? - спросила я.
- Умею! Только спаси! - умоляла девка. - Все, что хочешь приготовлю!
- Там они зажимались! - слышался голос, а я понимала, что сейчас двери будут ломать.
Я сгрузила девку в погреб, а сама приподняла рубаху и прижалась к чужому любовнику. Схватив его за одну руку, я положила ее себе на бедро, а вторую пристроила у себя на груди.
Дверь вылетела и пролетела еще полметра громыхая по полу.
- Ииии! - завизжала я, видя как в избу влетают деревенские. Отец девки напоминал маньяка. В руках у него был топор, в глазах - ярость. Борода воинственно торчала, а сам он готов был убивать без разбору.
Он перевел взгляд на меня и парня. Честно сказать, паренек трусливо дернулся, но я удержала его.
- Это что за… - заметил суровый отец, понимая, что ошибся.
“Заодно узнаю, как котлеты местные делают!”, - подумала я, вздыхая. Что не сделаешь ради любимого… Ой, неужели я это сказала? Точнее, подумала. Лю-би-мый… А ведь правда… Разве я стала бы убиваться об готовку, когда дома заказывала полуфабрикаты, ради просто друга? Да никогда!
- Дык, я же видала, как он с твоей дочкой, Оксанкой, в избу заходил! - заблеяла толстая бабка.
- С какой-такой Оксанкой ты в избу заходил? - уперла я руки в боки. - В каку-таку избу ты с Оксанкой заходил? А ну, рассказывай! Живо!
Отец, которого знатно накрутили соседки, сейчас выглядел идиотом. А будет знать, как девку неволить. Нравится ему жених? Пусть сам за него замуж выходит! А девка пусть сама шишек себе набьет! По любви набивать шишек не так больно и обидно!
- Это че такое? - спросила я, глядя на делегацию. - А давайте я к вам в избу вломлюсь! А?! Понравится вам это или нет? Будете себе сидеть мирно, а я с топором в избу прибегу и дверь вышибу!
Глава 53
- Дык… - икнул мужик.
Вид у него был совсем растерянный. Группа поддержки пошушукалась и одна из бабок кивнула.
- Так значит вот ты какой, охламон! - закричала она, тыча пальцем в бедного парня, который уже раза четыре точно проклял тот день, когда родился парнем. - Значит, как за ручку водить, так одну! А как … шмонькаться, так с другой?! Да?!
- О, я бы на месте отца девки ему бы с треском вмазала! - старуха кивнула в сторону отца и топора. - Обманул доченьку ненаглядную! Гляди-ка! Как целоваться за сараем, так с Оксанкой, а как шмонькаться…
Бабки уже настроились на хлеб и зрелища, так что сворачивать с пути не собирались.
- А эта еще та простипома! - тыкали в меня бабки. - У Оксанки у твоей парня отбила! Гляди, кака пава! Да я бы на месте Оксанки ей волосню повыдирала! И глазюки выцарапала!
В избе поднялся такой гвалт, что я даже слово вставить не могла. Паренек, чьего имени я так не знала, тихонько прятался за меня.
- А ну и что, что замуж за другого выдадут? - спорили старухи с отцом. - Он-то пока с твоей дочкой женихается?
Я уже шкандыбала брать инициативу в свои руки!
- А ну пошли вон! - возмутилась я, слыша, как позади меня вибрирует мужик. - Я кому сказала!
- Ишь, раскомандовалась! Простипома! - ворчали бабки, но исправно выметались. - Правильно Шебуршиха говорила! Всех парней на деревне сманишь!
Я посмотрела на “всех парней”, который стоял молча, понимая, что еще чуть-чуть и конец его концу.
- Вон! - взвизгнула я, закрывая двери.
Под окнами охали, ворчали, но потом стали расходиться. Я прошла к погребу, открыла его и скомандовала: “Вылезай!”.
Перепуганная насмерть Оксана стала выбираться к нам.
- Про должок помнишь? - спросила я, а Оксана кивнула.
Я заметила, что наш герой - любовник под шумок сам пробирается к двери.
- Мне нужно приготовить много еды! Желательно мяса! Поняла? - спросила я, чувствуя, что обзавелась мультиваркой.
- Поняла, - кивнула Оксана. - Я сейчас вернусь! Я домой схожу… Чтобы плохого не подумали! И принесу все!
Я вышла, осмотрелась, а потом выпустила Оксану, которая как партизан уходила огородами.
Пока что я сидела на лавке и чувствовала, как невольно улыбаюсь. Нет, ну надо же… Перед глазами стоял обнаженные красавец, от которого сердце замирало, а что-то жадненькое шептало: “Мое! Мое! Все мое! И рога тоже мои!”.
- А вы слыхали? - послышался голос недалеко от окна. Я прислушалась. - Что наша пришлая с Егоркой … шмонькалась… Да…
Я посмотрела, видя, как старуха рассказывает дородной бабе, которая устало поставила два ведра на пыльную дорогу.
Закатив глаза, я вздохнула. Какое кому дело до чужой личной жизни!
- Принесла, - выдохнула Оксана, открывая двери. Она втащила корзину с мясом, яйцами и еще чем-то. - У родителей набрала…
Оксана тут же принялась за дело, а я расслабилась. Кажется, я начинала понимать, почему в одних ресторанах цены на обычную яичницу превышают стоимость целого курятника. Может, они пока ее готовили половину кухни сожгли! Вот отсюда такие цены…
Оксанка была очень расторопной. Сразу было видно, что готовила она часто. Ловко закинула дрова в печь, села и стала что-то чистить и нарезать.
- Лепота… - зевнула я, понимая, что таких дорогих пирогов еще никто не ел. Они мне чуть в стоимость дома не встали!
Пока Оксана возилась возле печки, я начала чувствовать очень аппетитные запахи.
- Слыхала, че сегодня было? - донеслось под окнами. - Мы услыхали шум, а там наша пришлая с двумя мужиками кувыркается! На печке! Так она со всеми парнями перекувыркается!
- Ба! - ахнул кто-то.
Я выглянула и увидела ту самую дородную бабу, только уже без ведер,а с корзиной. Напротив нее стояла осуждала, завидовала и ужасалась тощая баба в сером платке.
Теперь любовников у меня уже было двое…
Оксана уже деловито доставала горшки с тушеным мясом и открывала их, выпуская оттуда пар.
- Слышь, че тут было! Да с утра! - снова услышала я голос, глядя, как баба в сером платке рассказывает еще одной бабе с дитем на руках. - Наша пришлая мужиков к себе водит! С тремя сразу на печке обжималась!
- Ой, батюшки! Ты мне такие страсти не рассказывай! - отмахнулась баба с дитем, которое ковыряло в носу чумазым пальцем, пока взрослые разговаривали.
Ближе к вечеру, когда я уже продегустировала мясо и оценила, парней на моей печке набилось человек восемь… Даже поименно перечислили…
- Слыхала, наша пришлая с восемью парнями кувыркалась на печке! Едва уместились! - донесся до меня незнакомый голос.
- Да иди-ты! Че? Уже восемь? - ахнула та самая бабка, которая эту сплетню и пустила. - С утра ж один был!
- А теперича уже восемь к ней захаживают! - сообщил невидимый информатор женского пола.
- Ой, че твориться-то! - ахала старушенция. - Ладно бы с одним! Но восемь!
Я вздохнула. Оксана сегодня отработала все. На столе стояло тушеное мясо, парила картошечка с укропчиком… И лежал свежеиспеченный хлеб… Там еще что-то было, но я пока не смотрела.
Мне казалось, что после такого, она должна домой ползти. Причем, с единственной мыслью: “Спа-а-ать!”. Я вспомнила, как она принесла два ведра воды, при условии, что моя грузоподъемность всего одно ведро!
Она даже помыла за собой, вымела золу и выбросила ее, а потом подмела пол…
- Я пошла! А то на вечорки не успею! - заметила Оксана, а я смотрела на нее и у меня дергался глаз.
Она после такого еще на вечорки плясать пойдет. Так, стоп! А вечорки снова к Шебуршихе переехали?
Оксана уже ушла, а я вздохнула. Мне здоровья на такое не хватит! Я решила собирать корзины. А то у меня там в лесу мужик голодный сидит… Сдерживается, как может! И пусть только попробует не съесть!
Глава 54
Лес, казалось, посветлел. Теперь в нем не было той тягостной тишины, которая способна повергнуть в ужас даже самые крепкие нервы. Я слышала щебет ночных птиц, чувствовала, что воздух стал не таким… стоялым и холодным.
- Может, и правда получается? - прошептала я, глядя, глядя, как мне дорогу перебежал испуганный заяц. - Что-то изменилось. Это прямо чувствуется!
Я подозрительно осматривалась на предмет голодного медведя, стараясь дотащить тяжелую корзину до пункта назначения без потерь.
- Ну, если сладкое нам не нравится, то тут настоящий мужской ужин! - выдохнула я, чувствуя, как меня окутывает аппетитные ореол мясного запаха.
Хоромы показались мне из-за деревьев, а я вдохнула полной грудью, предвкушая встречу.
- Я вернулась, - объявила я, глядя на то, как здесь посветлело. Да, терем выглядел старым, но не таким зловещим, как раньше.
Я сделала несколько шагов, недовольно осматриваясь. Что? Неужели не встре…
Только я подумала об этом, как вдруг почувствовала на своей талии руки.
- Ягодка моя, - услышала я на ушко и сердце забилось чаще. Это явно какое-то колдовство или наваждение.
- Я тут покушать принесла, - прошептала я, ставя корзину на пол и гладя замок из его огромных рук. Мне было так хорошо, так уютно в его объятиях, что я прикрыла глаза.
Я ловко повернулась и обняла его, вдыхая запах леса. Он пах осенью. Вот! Этот непередаваемый запах сырого дерева, прелой листвы, первых заморозков, мха и трав. Я сопела в его черные одежды, словно не могла надышаться.
- Пойдем, - улыбнулась я, потянув Лихо за руку.
Он оставался на месте, а я притворно нахмурила брови и почувствовала, как его рука выскальзывает из моей.
- Пой-дем! - ворчала я в шутку и тянула его в сторону избы. - Есть будем! Тут тебе наготовили!
Я смеясь тащила его в сторону избы, глядя на его улыбку. Наконец, Лихо не выдержал, подхватил коризину и меня заодно, а потом шагнул в сторону двери.
- Так, что у нас тут, - деловито начала я, выкладывая мясо. - Тушеное мясо в горшочках со специями… Честно признаюсь, готовила не я.
Я рассказала ему со смехом, как вернулась домой и застала влюбленную парочку, как сказала деревенским, что это якобы мой мужик, чтобы спасти несчастную девушку от наказания. И как превратила ее на вечер в кухонный комбайн.
- Так что если вдруг до тебя долетят слухи о том, что я … ну… того… Со всей деревней, ее верь, - заметила я, улыбаясь.
- Они уже долетели, - заметил Лихо.
- Поэтому хорошо, что ты чувствуешь эмоции, - заметила я, видя, как он смотрит на мясо. - И знаешь, что это - неправда.
“Там царь Кощей над златом чахнет!”, - пронеслась строчка из стихотворения, когда я видела, как героически Лихо пробует мясо.
- Ну? - тут же подлезла я. - Вкусно? Вкусно? Если вкусно, так и скажи!
- Вкусно, - проворчал он, поднимая на меня взгляд.
- А почему по лицу не вижу! - насторожилась я. - На лице должно быть написано, что вкусно. А пока что я на твоем лице читаю: “Ем из вежливости. Все не осилю. Отвернется - выплюну!”.
Страдальческий глаз смотрел на меня, а я уселась напротив, гипнотизируя деревянную ложку.
- Нам сегодня еще одну комнату разгребать! - сообщила я.
Для удобства созерцания я подложила руку под подбородок.
- Ну… - потребовала я, видя, как ложка мнется в горшке, но решительных действий пока не осуществляет.
- Мне тяжело, - прорычал Лихо, шумно вздохнув.
Я взяла ложку и попробовала. Ничего так. Вполне. Конечно, не чипсы со вкусом бекона. Солоновато, правда, но очень даже вкусно!
- Соленое, - произнес Лихо, а я вздохнула.
- Так, представь себе, что это - человечинка. Просто очень прыткая, - фантазировала я вслух. - Ты гнался за ней пол леса! А потом поймал потного и того…
Лихо посмотрел не то на вареный укроп, не то на петрушку, которая была покрошена так меленько, что даже я не могла отличить одно от другого.
- Так вот как от тебя спастись можно было, - заметила я. - Вспотел, натерся петрушкой и укропом, и все?
Он усмехнулся, беря маленький кусочек и разжевывая его острыми зубами.
- Шел мужик, нес с собой петрушку и укроп, увидел тебя, побежал, вспотел и решил натереться петрушкой и укропом, - заметила я, видя, как ложка снова исчезает во рту.
Так, наша двухметровая рогатая принцесса с фигурой сказочного богатыря ест так, что ужин вполне может плавно перетечь в завтрак!
- Так, - шумно втянула я воздух, глядя как сквознячок колышет белые занавески. -
Серьезная проблема требовала нестандартного подхода.
- Сейчас ты будешь на него охотиться, - заметила я. - А то я смотрю, что без охоты у тебя вообще аппетита нет! А мне нужно, чтобы ты все съел! Я могу побегать с ним туда- сюда! И даже покричать: “Помогите! Спасите!”. Разрешаю мной занюхивать!
Он смеялся, а я любовалась каждым его движением. Боже, какой он красивый.
- Ладно, давай по-другому… - выдохнула я, отбирая у него ложку. Я скользнула попой по скамейке поближе, чувствуя, как мне на колено опустилась рука. Когти собрали рубаху, а я почувствовала, что если сейчас дам слабину, то до еды мы еще не скоро дойдем.
Осторожно зачернув мясо рукой, я поднесла ее к его рту.
- Давай попробуем так, - прошептала я, чувствуя, как прикосновение губ к моей коже вызывает у меня мурашки.
- Я просто привык разрывать добычу, - заметил Лихо, разжевывая мясо.
- Считай, что ты разорвал ее вчера и отложил разорванную на сегодня, - ответила я, следя, как ладошки моей руки стараются есть очень осторожно.
- Давай так, - не выдержал Лихо. - Ты отвернешься, а я поем.
- Ага! - прищурила я на него взгляд.
- Мне так проще будет, - заметил он.
Я честно отошла и отвернулась. Как вдруг за спиной послышались такие жуткие звуки, от которых и поворачиваться было страшно… Звериное рычание, яростное чавканье заставили по спине пробежать стадо мурашек.
- Готово, - послышался голос, а я подозрительно повернулась.
Горшок был пуст.
- Так, - потерла я руки. - Осматриваясь по сторонам. Ты точно все съел? Ты не выбросил никуда?
Я стала ощупывать черную рубаху, чувствуя руками рельефные мышцы. Я раскрыла его рукава и потрясла их. Мало ли, вдруг гуляш вывалится, как у фокусника. Несколько раз я переводила взгляд на красивое лицо и улыбку.
- Точно -точно все съел? - спросила я, а мои руки скользнули по его штанам. - Никуда не спрятал?
Я уже чувствовала, как меня притягивают к себе, усаживая на колени. То, что будет дальше, я уже знала…
Спустя полчаса вжималась в него, повиснув к него на шее.
“Вот ты какое мое лихо…”, - думала я. - “Для кого-то лихо, а для меня - счастье… Вот как я жила без тебя? Где же ты раньше был!”.
Потом мы сыграли в карты на одевание. Я проиграла четыре раза, поэтому на мне были новые сережки и три золотых браслета.
- Лишь бы не прибираться, да? - заметила я, вздохнув и рассматривая увесистый подарок.
Уходить не хотелось, но нужно было. Результат стоило закрепить.
- Обещаешь, что до моего прихода не будешь ни на кого охотиться. Разве что на зайцев и… - спросила я, глядя в его вишневый глаз.
Лихо усмехнулся, а я с трудом выпуталась из его объятий, чтобы вернуться в деревню. Ничего, Люда! Терпи! Ты посмотри, как лес изменился! Это все ты! И твоя любовь…
“Нет!”, - пронеслась мысль. - “Это все он. И его … любовь… Нельзя изменить того, кто не хочет меняться… Но можно помочь тому, кто хочет…”.
Когда я вернулась в деревню, там стояла глухая ночь. Доковыляв до избы, я поздоровалась с Яичичной, которая приоткрыла погреб.
- Я уж думала сожрал тебя! - усмехнулась скрипучим голосом кикимора.
- Ну… - смутилась я, вспоминая что у нас было. - Так, чуть-чуть понадкусывал…
И тут же улыбнулась, чтобы скрыть смущение.
- Деревенским не нравится, что ты в лесу пропадаешь, - проворчала Яичична. - Они тебя целыми днями полощут.
- Пусть полощут, - проворчала я. - А ты где в прошлый раз была?
- Я?! - занервничала Яичична, тут же смутившись. - Да так… У родственников…
- Насколько я знаю, у тебя из родственников только Крестовна, - прищурилась я.
- А вот не твое дело! - вредным голосом заявила Яичична.
- Мое-мое, - заметила я с улыбкой. - Неужели мужик появился?
Яичична засопела. Тем самым выдала себя с потрохами.
- Он на тебя охотился, а я вышла с ним ругаться и … немного разговорились… Короче, я его к нам позвала… - заметила Яичична.
- Домовой что ли? - удивилась я. - Тот самый… эм… лавошник?
- Он самый! - фыркнула Яичична. - Ну все. Прекрати! А то ставнями хлопать буду! Я тут, между прочим, пока тебя не было уроки девкам давала, как правильно прясть! А то совсем дорогу сюда забыли! Все, спать ложись!
Я усмехнулась и полезла на печку, укрываясь одеялом. Уснула я довольно быстро, а вот проснулась я от крика на всю деревню:
- Ванечка в лесу пропал!
Глава 55
- Ой, беда-а-а! - причитал кто-то под окнами, а я насторожилась.
Что значит в лесу пропал?
Мы так не договаривались… Может, он просто заблудился?
Или все-таки нет?
Мысль о том, что все мои усилия были напрасны, и Лихо как ел людей, так и ест их, тут же уронили мое настроение.Уронили настроение на пол, оторвали ему лапу, все равно его не брошу, потому что психолог не велел.
А мне ведь казалось, что у меня получается! Я была в этом почти уверена!
Соскочив с печки, я бросилась на улицу, куда со всех домов стекались перепуганные люди, обсуждающие новость о пропаже.
Сельчане ахали и охали на все лады, причитая о судьбе некого Ванечки, чей возраст был мне неизвестен. Я же со своей стороны пыталась выудить хоть какие-то крупицы информации.
- Да ведь притихло Лихо - то, - сокрушалась баба, прижимая к себе двоих детей. Я смотрела на чумазые мордашки, которые с любопытством вслушивались во взрослые разговоры. - Неужто опять за деревню взялось? Горе-то како-о-ое!
Заслышав слово “лихо” народ тут же взорвался возмущением и возгласами.
Я уже порывалась идти в лес и выяснять, не ел ли кто Ванечку. Но для этого надо было узнать, кто это и примерный возраст! Там может быть как пятилетний ребенок, так и Ванюша сорок два годика.
- А это все она! - послышался скрипучий голос, который я узнала сразу. Настроение тут же испортилось, а внутри все насторожилось.
Шебуршиха.
- - А я говорила вам, что пришлая не к добру! Это она Лихо разбудила! - произнесла несносная бабка, во рту которой было всего три зуба. Но я знала, что один из них у нее на меня!
Народ тут же завертела головами, . Я успела только удивленно поднять брови, видя, как все дружно воткнули в меня свои настороженные взгляды.
Через толпу людей пробиралась Шебуршиха. Она шла, охая на все лады.
- Столько лет лиха не было! - ворчала Шебуршиха. - Столько лет жили, бед не знали, детей растили, а тут на тебе! Объявилось! А все почему?
Старушенция злобно зыркнула на меня.
- Потому что кто-то его разбудил, не так ли? - гаркнула она, а я шумно вздохнула. Нет, все-таки не стоило выходить на улицу.
Что тут началось. Крики перебивали друг друга. Поднялся шум, в котором сложно было разобрать слова. Толпа была возмущена. Все больше недовольных взглядов впивались в мою сторону.
- Сначала Ванечка, потом еще… - перечисляла Шебуршиха. И тут же ткнула пальцем в перепуганного мальчика, который вертелся возле маменьки. - Егорка!
- Да! - внезапно поддержала Шебуршиху баба одна. - Я тут давеча выяснила, что она мужу моему глазки строит!
Я смотрела на ту самую пару, которая поразила меня при первой встрече!
Плюгавый мужичонок сомнительной наружности, от которого если и рожать, то только ежиков ночью от страха, вжал голову в плечи.
- И ведь изменял же, да! - взвилась коршуном над бедолагой баба. И тут же хлопнула его так, что он сам чуть не сложился. Спорить с такими аргументами он не стал. Мне кажется, он даже польстил себе мыслью, что на него кроме жены законной еще кто-то заглядывается.
- Да ведьма она! Ведьма! - закричала та самая баба, которая мне сметану дала. - Я ей сметаны, значит, дала! А она на нее порчу навела. С тех пор у меня коровы не доятся! Молоко - как вода! Не жирное!
Пока она распиналась на тему ультрапастеризованного и обезжиренного молока, остальные тоже подхватили мысль.
- А я ее возле бани видела! Возле старой бани! Она с ножем там ходила! - послышался перебивающий всех голос.
- А я мед дала, так все! Как бабка пошептала! Ни капельки больше! И пчелы улетели! Ульи вон, пустые стоят! - орала еще одна баба, размахивая руками, как мельница.
Настроения деревни поменялись. Про Ванечку они окончательно забыли.
- На мою корову порчу навела! - громче визжала баба в съехавшем платке.
Я опомнилась, видя, что ситуация уже стала выходить за пределы дворового скандала на собрании жильцов нашего дома. Обычно как бывает? Поорали, потыкали друг в друга пальцами и разошлись. Но тут и правда разошлись, только не на шутку.
- Я даже не знакома с вашей коровой! - резко я.
Адвокат мне не полагался. Градус собрания нарастал. Жители деревни напоминали закипевшую кастрюлю. Еще немного, и поедет крышечка!
- Да со всеми мужиками в деревне переспала - перелюбилась! - подвякивала еще одна баба. - Надобно вывод делать! А то сейчас все другие девки гулять начнут! От нее нахватаются!
- Не бойся, на твоего я бы никогда не позарилась! - возмутилась я, видя еще один шедевр природного отпуска, который терся позади своей супружницы. - Вы Ванечку вашего искать собираетесь?! А вдруг он в амбаре каком затаился! Или в овраг упал! Ванечке помощь нужна! А вы тут…
Крикнула я это очень громко, но шум не прекращался. Эх, Ваня! Не будут тебя искать! Тут вон, проблемы поважнее нарисовались!
- Люди! Услышьте! Может, Ваню найдем! - возмутилась я, видя, как бабы в сотый раз мусолят мою нравственность. - Может, ему помощь нужна! Прямо сейчас!
Но мой крик утонул в возмущениях. К уже известным фактам моей биографии ловко присоединяли новые, свежие и оригинальные. По словам сельчан жила я очень интересно! И с мужиками успевала, и порчу наводила, на на одну бабу килу пустила, напоминавшую по итогам демонстрации расчесанный и раздутый чиряк.
- … а потом все девки на нее посмотрят, и так же поступать будут! - слышала я возмущенные моей нравственностью голоса. - Вывод нужен!
- Ну и делайте свои выводы! - проворчала я, понимая, что меня больше тревожит другое.
Неужели он опять стал людей жрать? “Миленький, ну зачем? Ты чего?”, изнывало сердце, когда я поднимала взгляд на лес.
- Вывод! Вывод! - послышались голоса, преимущественно женские.
И тут я поняла, что “вывод” - это не то, что я думала. Не просто “ах, я выводы сделала! Прощай!”. Нет. Это какое-то наказание!
Я дернулась, пытаясь отцепиться от чужих рук.
Меня грубо схватили, а я опомниться не успела, как меня толкнули к телеге. Толпа вокруг улюлюкала, бросала оскорбительные замечания. И всячески нарушала мои права, как личности!
Под дружные одобрительные крики, кто-то из мужиков подвел телегу с тощей лошаденкой. Мне на шею обрушился тяжелый хомут, а я попыталась дернуться, но крепкие руки удержали меня на месте. Мы с лошаденкой переглянулись, а меня ловко привязали к передку телеги, сдернув с меня рубаху под дружное улюлюканье. Поддатая ногой, рубаха упала в грязную колею.
- Может, не надо?! Люди, одумайтесь! - послышался крик деда Авося.
Он пытался образумить всех, но сейчас в головах царил беспредел.
- Почто девку -то зазря мучить! - надрывался дед. - Она же вывода не переживет! Вон какая худенькая!