Глава 3 Желток

Глава 3 Желток

Рыжая тень мелькнула в кустах, когда я зашагала по просеке, проложенной трудолюбивыми дровосеками. Вон уже и гора виднеется на горизонте – та самая, на которой должен расти страстоцвет, способный спасти меня от проклятия невезения. Я отвела от нее взгляд и покосилась на лес. Он ощутимо темнел, ведь день угасал, уступая место сумеркам. Теплый воздух уже не казался парным молоком. Ноги холодил влажный ветерок. Еще немного, и по траве поползет седой туман. Успею ли я найти заветный цветок и вернуться в деревеньку неподалеку, чтобы там заночевать?

Рыжая молния снова промелькнула сбоку, привлекая внимание. Сев на пенек, вытянула вперед гудящие ноги и сделала вид, что и не смотрю в ту сторону. Достала из котомки бутерброды и усмехнулась, увидев лисенка, что подбирался ко мне. Согнув лапки, он продвигался почти ползком и водил носом, уловив, видимо, аромат домашней колбаски.

Голодный, наверное. Я отломила половину и бросила ему. Малыш махом слизнул угощение с травы и тут же просящее уставился на меня.

- Держи, бедолага, - бросила ему остатки и взяла второй бутерброд, с яичницей, подумав о том, что зверенок такого же цвета, как куриный желток.

Оставив ему еще кусочек, стряхнула с подола крошки и встала. Долго отдыхать нет времени. Надо бы срезать. Просека – это хорошо, но путь через лес к горе займет меньше времени. Страшно, конечно, но что поделать. Сделала глубокий вдох и зашагала в чащу.

- Ты решил составить мне компанию? – оглянувшись, увидела лисенка, что потрусил следом.

На душе потеплело. Все же приятно было не быть одной. Но особо смотреть на «друга» времени не имелось. Заклятие Лары действовало: каждая ветка норовила ткнуть мне в глаз, ноги собирали все кочки, ручейки и ямки. Но я, как кукла-неваляшка, падала, ругалась, поднималась и шла дальше. Однако вскоре оказалось, что это не главные мои проблемы.

Когда алое солнце лизнуло верхушки сосен и провалилось за их стволы, из самой гущи, издалека, донесся вой. Заунывная волчья песня пронзила лес стрелой, ударила по ушам, намекая на весомые неприятности. К одному серому разбойнику присоединился второй, потом третий, четвертый. Их тут так много, целая стая!

- Плохо, да? – прошептала я, глядя на лисенка, что прижал ушки к голове и почти распластался на траве.

Сама тоже застыла, думая только о том, насколько неразумным было решение идти через лес, когда можно было переночевать в деревеньке неподалеку и отправиться за страстоцветом с утреца. Интересно, это я просто глупая, или проклятие так действует?

Поразмышлять об этом мне не дали. Вой нарастал, десятком голосов сливаясь в мощный волчий хор. А вскоре совсем рядом между стволами могучих сосен зажглись жадно-зеленым яркие глаза этих «певцов».

- Мамочка! – отмерев, я понеслась прочь, ведомая инстинктом выживания.

Мимо мелькали деревья, заросли папоротника и полянки, пока еще беспечно залитые остаточными скудными лучами солнышка. А куда бегу? Мысль вонзилась в мозг, когда перестала понимать, где нахожусь. Липкий ужас окатил с головы до ног, волной жалящих муравьев растекаясь под кожей – я ведь попросту заблудилась! Или волки гнали меня, куда надо, как дурного зайца, чтобы обреченно выписывал петли по лесу, пока силы не кончатся.

Остановилась, тяжело дыша. Оглянулась. Сердце ушло в пятки – волчьих глаз стало куда больше. А солнце уже садилось, над соснами уже только розовая дымка вилась, будто зарево далекого пожара.

- Какая я глупая! – прошипела, чувствуя, как болит подвернутая нога.

Лисье тявканье раздалось в стороне.

- Ты еще здесь, Желточек? – посмотрела на малыша, вдруг получившего имя.

Он перебежкой рванул в сторону, потом встал и оглянулся, будто приглашая за собой. Вой помог принять решение – может, и абсурдное. Но я решила довериться «другу». Все равно иных вариантов не имелось.

Мы долго неслись вперед, спиной ощущая погоню. Мне казалось, что слышу волчье дыхание и сдавленный рык. А потом впереди показался дом. В два этажа, как в Витчбурге, но деревянный. Долго разглядывать его не смогла, стрелой взлетела по небольшой лестнице, рванула на себя дверь, молясь всем силам на свете. Только бы оказалась открытой!