Глава 10

Меня ненавидели в детском доме. Я это поняла практически сразу. Дети бывают очень жестоки. Особенно, если это никому не нужные детдомовские дети. Многие детдомовски дети — это отказники, которые никогда не знали родительской любви. Я же была сиротой, которой довелось это познать.

Мои родители любили меня. Я росла в счастливой семье и таких, как я, никогда там не любили. Будучи слишком сломленной и раздавленной после смерти родителей, я никак не могла найти в себе силы, чтобы противостоять озлобленным детям. Мне приходилось терпеть насмешки и издевательства. Частенько, я ходила с синяками на теле и никому не могла ничего рассказать. Если, кто-то заподозрит меня в стукачестве, то мне здесь просто не выжить. Да и кому стучать? Всем взрослым было на нас плевать.

После очередного унижения, я пыталась успокоиться, забравшись на чердак детского дома. Пыльное, грязное место, куда сносят весь никому не нужный хлам. Здесь мало, кто бывает.

— Они будут издеваться над тобой до тех пор, пока ты будешь позволять им это делать, — услышала я голос, который заставил меня вздрогнуть.

Марина была из моей группы. Одна из немногих, кто не трогал меня. Она всегда была наблюдателем.

— Я не хочу, чтобы это продолжалось, — сквозь слезы, проговорила я.

— Тогда борись. Это не дом твоих родителей. Здесь нельзя быть слабой. Чтобы здесь выжить, ты должна стать сильней.

Эти слова помогли мне. Они стали отправной точкой. Больше я не позволяла себе слабостей.

Когда я проснулась утром, то уже знала, что мне надо делать. Я буду бороться, бороться за свое счастье.

Никто уже не спал. Все лежали, наверное, боясь разбудить меня шумом.

— Доброе утро, — сказала я, вставая с кровати.

— Доброе утро, госпожа, — послышалось с разных сторон и вскоре они все вскочили со своих спальных мест.

— Ксан, Энжел, вы займетесь завтраком для нас всех?

— Да, госпожа, — ответили они синхронно.

— Мет, а ты можешь помочь мне привести себя в порядок?

— Конечно, госпожа.

— Принеси мне, пожалуйста, хорошее платье, которое я могу одеть для разговора со старейшинами.

Через несколько минут Мет покинул комнату, а я начала примерять платье, которое он успел до этого мне подать. Нежный бледно-розовый шелк платья был приятен коже. Только возникла проблема с корсетом, который я не могла сама зашнуровать. В этом мне пришел на помощь Мет, когда неуверенно постучал в дверь.

— Помоги, пожалуйста, с корсетом, — попросила я его после того, как с моего позволения он зашел в комнату.

Руки его заметно тряслись, а сбившееся, горячее дыхание, чувствовалось на моей спине, когда он начал шнуровать корсет. Я стойко старалась не обращать на это внимание, стоя возле большого зеркала.

После того, как с корсетом было покончено, я покрутилась возле зеркала. Платье было в пол, с короткими рукавами и с небольшим вырезом на груди. На ногах были мягкие и удобные туфельки без каблуков.

— Я могу вам помочь еще и с прической, госпожа, — предложил Мет.

— Буду благодарна, — ответила я и только сейчас заметила, что в комнате мы были уже не одни. Ксан и Энжел активно накрывали на стол и краем глаза наблюдали за мной.

С моими волосами Мет справился очень быстро, и вскоре на моей голове была легкая и незамысловатая прическа.

— Спасибо, — кивнула я. — Ты настоящий волшебник, Мет.

Услышав мою похвалу, Мет покраснел и опустил глаза. Не став его еще больше смущать, я направилась в сторону уже накрытого стола.

После завтрака, Энжел накинул на мои плечи красную мантию. Точно такую же, в которой был старейшина. Открыв передо мной, Ксан встал позади меня, наравне с уже там стоящими Энжелом и Метом.

Я же выпрямила спину и с гордо поднятой головой, направилась на важный разговор к старейшинам. Они следовали в шаге от меня.

Теперь я знаю, как мне себя вести. Теперь я знаю, что мне следует делать. Если никто не хочет отправлять меня в мой мир, то я готова вступить в игру, из которой я непременно выйду победителем.