Глава 14

Он обезумел. Я это видела. Едва ли Яр отдавал себе отчет в том, что именно происходит с нами в это мгновение.

Но я покорилась. Мое тело было готово принять его. Однако мой мятежный дух не унимался. Я не переставала вновь и вновь взывать к Зверю своего оборотня.

Прикосновения Яра были напористыми, неистовыми, жадными. Но я отвечала ему ласковыми и нежными касаниями.

Он впивался пальцами в мой затылок, а я легко и нежно водила ладонями по его обнаженным плечам и шее. Я скучала по его запаху, его голосу, его прикосновениям.

По моим щекам текли слезы, такие же горькие, как и вкус его разгоряченной кожи. Мужчина жадно прижался открытым ртом к моей шее, спустился к плечу.

Яр держал меня, фиксировал, прижимая спиной к стене. А я зарылась пальцами в его отросшие волосы, лаская кожу на затылке.

— Не трогай! — рявкнул Яр, стремительно перехватил мои запястья и прижал к стене над головой. — Не прикасайся ко мне!

Всхлипнула, но послушалась. Я не сопротивлялась, когда крепкие руки подтянули меня чуть выше. А потом обжигающая ладонь резко дернула за подол платья, обнажая бедра и живот. Моя одежда не была преградой для волка. Мелкими клочками она валялась на полу. И уже спустя секунду я была полностью обнаженной перед ним.

— Ненавижу! — рокотал Яр, жадным и безумным взглядом охватывая все мое тело разом.

— Ненавижу! — повторил он и впечатал свой кулак в стену, не задевая моей головы, но в опасной близости о макушки.

Я даже глазом не моргнула. Во мне жила несгибаема уверенность в том, что Яромир не навредит мне, вернее, не нанесет смертельных ран.

Мой волк все еще бесился. Но его дыхание обрывалось, а ладони жадно сжимали грудь и бедра.

Он мстил мне за ту боль, что я нанесла ему в прошлом. И я принимала все, что он давал мне. Месть. Страдания. Дикую жажду. Желание, плавящее кости. Жар, разрастающийся в каждой клеточке моего тела.

Он намеренно не сдерживался. Не было долгих интимных ласк и прелюдий.

Яр, сжимая мои бедра одной рукой, отстранился всего на секунду, чтобы избавиться от пряжки ремня, которая уже давно до кровоподтеков впилась в кожу на внутренней стороне моих бедер.

— Ненавижу! — прорычал он, одним стремительным движением тараня мое тело своим возбуждением.

Я закричала, просто не сумела сдержать той боли, что разрывала меня на части. Моя плоть дико пульсировала и горела огнем в местах соприкосновения наших тел.

— Томи… — тихое рычание разрывало грудную клетку моего зверя.

Волк внутри него бился о стены клетки, чувствуя мою боль.

Открыв глаза, я видела, как серо-голубой взгляд меняется. В нем все еще плескалась ненависть, обида и жажда мести. Но… Яр любил меня. Все еще любил. И ничто этого не могло изменить, даже мое предательство.

Он отступил. Выпустил меня из рук. Я осела на пол, прямо на клочки изорванного платья. Ноги не держали.

— Не смей уходить! — прокричала я в спину моему оборотню. Мой голос разрывался от боли, обиды, стыда и неутоленного желания. Да, я все еще хотела его. И боялась одиночества.

Яр шумно дышал, глядя на меня с высоты своего роста. Я сжалась в комок, подтянула колени к груди.

Кресло, отброшенное обезумевшим зверем, рассыпалось на куски при ударе о стену. За ним последовала и остальная мебель.

Яромир крушил все, что попадалось под руку. А я сидела, сжавшись в комочек до невероятных размеров, чувствуя себя ничтожной песчинкой в пустыне.

Комнату оглушило глубокое рычание волка, а следом и пронзительный вой.

Яр обратился. Его белоснежная шерсть переливалась в свете уходящего солнца. Очевидно, один из предметов мебели все же продырявил стену, образуя дополнительный запасной выход.

Но волк не ушел из комнаты. Прижимая уши, приблизился ко мне. Теплый нос коснулся моей макушки.

— Яр! — прорыдала я, стремительно обнимая волка за массивную шею.

Я уже ничего не боялась, даже его дикой сущности. Этот волк был моим Истинным. Вопреки всему.

Я рыдала, роняя слезы в густую белоснежную шерсть.

— Прости меня…. Прости… — всхлипывала я, с трудом произнося слова. В горле пересохло, и каждый звук рождался в самых настоящих муках.

Волк отстранился, стянул покрывало с кровати и натянул его поверх моего обнаженного тела. Я вновь разрыдалась. А белоснежный волк улегся радом, позволяя прижиматься к его горячему мощному телу.

Я забылась некрепким сном, перебирая дрожащими пальцами длинную, густую шерсть. А дикий хищник позволял гладить себя, словно был ручным щенком.

***