Глава 14

Илверт

Я стоял у зеркала и изучал свое лицо, признавая, что изменился за дни войны. Щеки впали, глаза будто стали больше, и создавалось впечатление, что на лице остались только они. Я похудел. Видела бы меня матушка, поджала бы губы и покачала головой. Ей всегда казалось, что я росту слишком костлявым. Как она там, моя мама? Эти мысли возвращались все чаще, и не всегда хватало сил отмахнуться от них. Вот и сейчас я чувствовал себя пустым, будто сосуд, из которого вылили воду. Пустота и тишина. Ничего более.

Перевел взгляд на повязки на боку. Это же надо было так подставиться! Рана не была особо опасной. В последний момент вражеский солдат будто сдержал удар. Почему? Он смотрел на меня странно, будто знал. Мы где-то встречались? Пересекались? Тогда почему я его не помню? Хотя, сложно узнать человека, когда его лицо и одежда в грязи и пыли битвы. Кажется, он сказал, что Аттеусы не сдаются, но я не уверен, что правильно расслышал в шуме боя. Связан ли он с Эрвингом? Кто-то из родственников? Впрочем, кем бы он ни был, я благодарен, что не погиб.

Я отвернулся от зеркала и натянул рубашку. Все время хотелось спать. Это магия тянула из меня силы.

— Ваше величество.

Рина тенью метнулась ко мне, потянулась к пуговицам, и я убрал руки. Да, она все еще была со мной. Я хотел избавиться от неё, как только возьму Самарин, оставить где-то в городе, но Рина попросила разрешения прислуживать мне, а я так безумно устал, что согласился, лишь бы меня оставили в покое. Стоит признать, девушка мне не мешала. Она умела быть тихой и незаметной — такой, как мои призраки. Кстати, о них…

— Не слушал бы ты Эйша, — недовольно твердил отец, пользуясь, что Рина не может его слышать. Я же не отвечал. — Айк опасен. Он мстит нашему роду за гибель сестры и брата, считает меня виноватым, а я и волоса не тронул на их головах.

Мелькнуло воспоминание из детства. Айк говорил, что его сестра… Илмара. Да, её звали Илмара, и она любила моего отца.

— Уходи, — сказал я Рине.

Она тут же поклонилась и исчезла, а я сел в кресло.

— Что, отсылаешь девчонку вон? — потешался призрак. — Ну-ну. Как опрометчиво. Разве не видишь, как она старается? Глаз с тебя не сводит. Могло быть хорошее развлечение.

— Мне не до развлечений. Что ты там говорил об Эйше?

— О, лишь то, что Айк безумен. — Призрак отца пожал плечами. — Он сошел с ума после того, как получил кинжалом под сердце от твоего хорошего знакомого, Эрвинга Аттеуса. Сошел с ума — и обрел дар.

Я потер зудящие виски. Когда отец начинал говорить, иногда голова просто раскалывалась.

— Эйш не производит впечатления сумасшедшего, — сказал задумчиво.

— И что? Он лжет тебе, постоянно лжет. Вот хотя бы сегодня…

И призрак завис прямо у меня перед лицом. Я отмахнулся, но разве это заставит его замолчать? Илверт всего лишь отлетел на пару шагов.

— Этот его племянник, — прищурился призрак отца. — Совсем не племянник.

— А кто? — устало поинтересовался я.

— Племянница. Девчонка. Дочь Леонарда Эйша. Уверен, Айк ведет свою игру, и зачем-то намеренно водит тебя за нос, а ты и рад. Почему он иначе не сказал, что перед тобой девушка? Почему, Ил?

— Я не знаю.

— Ты не знаешь, — призрак покачал головой, а в моей груди заворочались сомнения. Неужели это правда? Неужели Эйш мне врет? Все лгут, все. Кому в этой безумной гонке можно доверять?

— Уйди с глаз моих, — потребовал, поднимаясь с кресла. Если Илверт Первый прав, то Эйшу придется объяснить… Или… Сам выведу его на чистую воду! Это грязную и немытую девчонку можно принять за парня, но не будет же Айк прятать её от меня. Ему придется объяснить свою ложь.

Я вышел из комнаты и направился к Эйшу. Думаю, прошедшего времени хватило, чтобы девчонка пришла в себя. За спиной тут же появились призрачные стражи. Нет, я не боялся ходить один, но и кинжал в спину получить не хотел. А еще во дворце мне казалось, что на меня постоянно кто-то смотрит. Чужой взгляд сверлил спину. Я оборачивался, но никого не видел. Может, это я схожу с ума, а не Эйш? Может, это я потерял рассудок с обретением дара? Увы, нет, потому что мой мир на самом деле был страшен.

Один коридор, другой. Я разрешил Эйшу разместиться в бывших комнатах моей матери, а сам занял те же, что и в детстве, так что дорога была хорошо знакома и навевала воспоминания. Много, слишком много воспоминаний! Они возвращались: образы из детства, все-таки в Самарине я прожил семь лет. Счастливых, как бы там ни было. Впереди показалась дверь спальни. Я сначала собирался постучать, но потом вспомнил, что вроде бы иду выводить на чистую воду племянницу Эйша, и дернул дверь на себя. Странно… Заперто. Девчонка не здесь? Призвал силу, заставляя тьму уничтожить замок, и дверь все-таки отворилась. Племянница Эйша — проще было предполагать, что Илверт не лжет — сидела на кровати спиной ко мне. На ней была рубашка явно с чужого плеча и штаны. На скрип двери она обернулась и замерла испуганной птичкой. Все-таки девчонка. Её можно было принять за миловидного мальчишку, но призраки говорили другое.

— И снова здравствуйте, лер, — кивнул я, все еще не решив, раскрывать ли, что тайны этой девчонки больше не существует.

— Ваше величество? — тихо ответила она. Видимо, ждала не меня, а дядю.

— Я хотел узнать, как вы себя чувствуете.

— Благодарю, уже лучше. — Девушка опустила голову. — Но мои друзья… Что с моими друзьями, ваше величество? Они ранены.

— К ним отправился целитель.

И что ей сказать? Спросить, к чему весь этот фарс? Но с губ сорвалось другое:

— Что племянник Айка Эйша делает среди солдат Изельгарда?

В глазах моей пленницы снова мелькнул испуг, но она быстро взяла себя в руки и ответила уже спокойно:

— Я вырос в Изельгарде, ваше величество, и с лером Эйшем впервые встретился здесь. Я даже не знал, что у меня в Литонии есть дядя.

— Занятно.

Мы смотрели друг на друга, и я начинал чувствовать себя неловко. Девчонка откровенно меня разглядывала, с каким-то детским любопытством. Что она надеялась высмотреть в моем лице? Свою дальнейшую судьбу? Я не провидец, в отличие от Эйша, и ничего не смогу ей сказать. А дверь снова скрипнула. Вспомни Эйша, он и появится.

— Ваше величество? — Айк замер удивленно, но я готов был поклясться: он знал, что я пришел сюда, и бежал через весь дворец, чтобы оградить от меня племянницу.

— Решил узнать, как чувствует себя ваш родственник, — обернулся к нему. — Вижу, ему уже лучше.

— Да, благодарю. — Эйш глядел на меня с прищуром, но я оставался невозмутимым. Нет, не стану говорить, что мне всё известно. Мне тоже не помешает лишний козырь, а вот в доброй воле Айка я начал сомневаться. Что он задумал? Зачем вообще приехал? Только ли защитить Литонию? Мне начинало казаться, что нет. Может, он и приехал ради этой девчонки, которая оказалась светлой, как цветок лилии, когда смыла с себя грязь? И очень похожей на Айка, так что вопрос их родства был для меня решенным и без слов Илверта-старшего.

— Тогда я пойду, займусь делами, — сказал и медленно вышел из комнаты. Сбежал, потому что понятия не имел, как себя вести. Надо узнать, как там друзья этой девчонки, поэтому вызвал к себе Янтеля. Тот появился десять минут спустя.

— Ваше величество, — склонился передо мной.

— Я хочу знать, в каком состоянии пленники, — сказал ему. — И удалось ли выведать у них что-то интересное.

— Как вы и приказывали, их посетил целитель.

А вот глаза Янтеля бегали.

— Тогда идем, проведаем их, и я сам задам интересующие меня вопросы.

— Ваше величество, не стоит…

— Кто из нас король, лер Янтель? — прищурился я.

— Вы, ваше величество. — Тот даже побелел. Наверное, разглядел тени, сгущавшиеся за моей спиной.

— А если я, стоит ли мне перечить?

— Прошу прощения, это больше не повторится. Я провожу вас, ваше величество.

Вот так бы сразу. Мы снова проделали долгий путь до подвалов королевского дворца. Днем они поразили меня: никогда не бывал тут раньше, и вид сырых камер, лишенных окон, навевал ужас. Сейчас я был готов к тому, что увижу, и даже не поморщился от лязга тяжелых дверей и запаха сырости, но когда открыли дверь в камеру, в которой держали пленников, даже мне стало дурно.

Я давно привык к виду смерти: она преследовала меня с детства. Кружила, как ворон, над моей головой, дожидаясь своего часа. Но никогда, никогда я не понимал бессмысленной жестокости. Нет, к пленникам не привели целителя. Раненые так и лежали на полу. Некоторые глухо стонали, некоторым мог помочь только некромант. В воздухе плыл густой, непередаваемый запах крови. Я медленно обернулся к Янтелю, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Смеешь мне лгать? — спросил тихо, но Янтель почему-то попятился.

— Ваше величество, — пробормотал он.

— Да, я здесь король, и вы давали мне присягу. Вы сами пришли под мои знамена, я вас не звал, но раз вы клялись в преданности, я думал, что могу на неё рассчитывать. Рассчитывать на то, что мои приказы будут выполнять. Так, лер Янтель?

— Целитель…

— Здесь был целитель? — спросил у пленников на изельгардском.

Парень, который полулежал ближе к двери, отрицательно покачал головой.

— Это враги, ваше величество! Их нужно казнить! — запальчиво воскликнул Янтель.

— Кого казнить, а кого миловать, решать буду я. Ваша задача — выполнять приказ. Немедленно привести целителей и накормить этих людей. То, что они враги, еще не делает их достойными смерти. Вон!

Янтель сорвался с места, и я остался только в окружении призраков — и изельгардцев. Воздух горчил.

— Вы заплетаете волосы на изельгардский манер, король Илверт, — тихо сказал тот же юноша, — а сражаетесь за Литонию. Попахивает лицемерием.

— Ваш король обещал Литонии процветание и отмену рабства, а сам разделил её на части и утопил в нищете. Это ли не лицемерие, дэй? — ответил я, и пленник отвел взгляд. — Вот видите, все правители одинаковы, так стоит ли удивляться?

В камеру вбежали двое целителей.

— Ваше величество, — поклонились они.

— Займитесь раненными, — приказал я. — И если узнаю, что вы ненадлежащее выполнили приказ, в моей мертвой армии станет на двух целителей больше.

И вышел. Янтель ждал меня в коридоре. В его глазах я впервые видел страх. Улыбка искривила губы. Я представил, как выгляжу со стороны, и стало еще более смешно. Некромант, не то изельгардец, не то литонец. Король без королевства. Хотя нет, теперь у меня есть Самарин. А значит, и Литония.

— Ваше величество, какие будут распоряжения? — рискнул спросить Янтель.

— Не попадайтесь мне на глаза, — ответил я и скрылся за дверью своих комнат. Здесь была только Рина. Она сидела в кресле, но подскочила при виде меня.

— Вам надо отдохнуть, ваше величество, — сказала тихо. — Изельгард вот-вот снова пойдет в атаку, а вы ранены.

— Царапина, — отмахнулся я. — Глупая царапина. Распорядись, чтобы подавали ужин.

Она кивнула и скрылась с глаз, а я упал в кресло у окна и уставился на дворцовый сад. Когда-то здесь цвели цветы, а сейчас была только жухлая трава и голые деревья. Я помнил, как матушка гуляла по этому саду со своим очередным фаворитом, а я ждал, чтобы рассказать ей какую-нибудь сверхважную глупость. Она слушала меня и отправляла к себе, напоминая, что глупости не для королей. Мама ошибалась. Короли тоже совершают глупости. Вот только сейчас, здесь, в Самаринском дворце, я начинал чувствовать себя на своем месте. Да, именно здесь мне надлежало быть. Здесь моя земля. А если Осмонд считает иначе, пусть приходит сам, и посмотрим, за кем останется Литония.

Вот только Осмонд не придет. Он трус. Он посылает на смерть мальчишек, а сам отсиживается за стенами Истора. Я трусом не был. Кем угодно, но не им. И если боялся, то не за себя, а за близких людей, которых у меня было так мало. Ничего, рано или поздно мы с дядей снова встретимся, и тогда мне будет, что ему сказать.