Глава 27

Илверт

Дни после казни запомнились туманным маревом. Документы, документы, документы. Янтель говорил со мной исключительно почтительно и предпочитал держаться на расстоянии, а сам я не знал, смеяться или грустить от такой быстро ползущей репутации. Написал письмо Осмонду с предложением отдать ему пленных. Уже даже не обменять, а просто отдать, потому что подземная тюрьма — не лучшее место, а они просто защищали свою страну. Ждать ответа пришлось недолго. Причем, писем было два. Одно от Осмонда, другое от матери. Я прочитал сначала письмо матушки. Сухо, скупо, по делу. Понятно, что под диктовку. Предложение жениться позабавило. Спасибо, мой отец уже решил жениться на принцессе Изельгарда, и получил кинжал в грудь.

— Мудрая мысль, — откликнулся призрак. Он уже и в голову мне влез? Или это я начинаю размышлять вслух?

— У тебя всё на лбу написано, — добавил Илверт, — и ты сразу посмотрел на меня, будто сравнивая ситуацию. Тем не менее, ты молод, и тебе все равно придется заключить политический брак.

— Меня не устраивает огрызок Литонии, — ответил призраку.

— А я бы согласился. Обоснуйся здесь, отстрой города, укрепи оборону, а лет через пять преподнеси Осмонду сюрприз. Он не молодеет, а вот ты еще юн, так что время на твоей стороне.

Возможно, призрак отца был прав, вот только я не собирался ждать. И уж тем более — жениться. Осмонд писал более пространно, акцентировал внимание на плюсах нашего союза, называл дорогим племянником и вскользь упоминал, что моя матушка гостит в Исторе. Прозрачный намек, что надо соглашаться на переговоры, если хочу защитить мать. К письму прилагался портрет моей кузины — довольно симпатичной, но совершенно мне ненужной. Радовало только, что Осмонд готов забрать своих солдат. Вот с ними и передам ответ. Их не так-то много в моих подвалах, и даже если они снова пойдут воевать, это ничего не изменит.

«Любезный дядюшка, — начал я, — признаюсь, был приятно удивлен, получив ваше письмо. Прежде всего, как жест доброй воли, передам вашим посланникам военнопленных. Надеюсь, они благополучно доберутся до Изельгарда. По поводу вашего предложения скажу, что оно весьма лестно для меня, но ранняя женитьба не входит в мои планы, как и дальнейший раздел Литонии. Тем не менее, я готов заключить перемирие, если вы вернете земли Литонии, захваченные Изельгардом. В таком случае я готов отозвать войска. Передавайте поклон матушке. Король Илверт Второй Литонский».

— Осмонд удавится, но земли не вернет, — хмыкнул призрак отца.

— Я знаю, и через пару дней выдвигаюсь дальше, к границам.

— Эйша наслушался? — Илверт Первый покачал головой. — Не слушал бы ты его, сын. Айк себе на уме.

— Айк не имеет отношения к моему решению.

Я вызвал гонца и приказал отнести письмо изельгардцам. Время близилось к полуночи, и я безумно устал, поэтому потянул за призрачные нити, выслушал отчеты моих невидимых шпионов. В Самарине все было спокойно. Значит, пора ложиться спать.

Я дошел до спальни, толкнул дверь. Тускло светили ночники, по углам громоздились тени, которых давно уже не боялся. Завтра сообщу военачальникам, что мы продолжаем поход на Изельгард, а сегодня…

— Ваше величество.

Рина шагнула, будто из сумрака, улыбнулась и потянулась, чтобы помочь мне раздеться.

— Я не нуждаюсь в помощи, — сделал шаг назад, — и уже говорил об этом.

— Разве дело в помощи?

Да уж, учитывая, что на Рине было достаточно фривольное платье — вряд ли. Она потянула за завязки, и легкий наряд упал к её ногам. Красивая. Вот только чужая.

— Одевайся и уходи.

— Ваше величество. — Она потянулась ко мне.

— Отправлю на кухню помогать стряпухе.

Щеки девушки вспыхнули. Она с обидой взглянула на меня, поспешно натянула платье и вылетела за дверь. Да уж, разговор как-то не сложился, а вот навязчивость Рины начинала надоедать. Надо действительно отправить её с глаз долой. А самое забавное, что спать-то перехотелось. Я побродил по комнате с четверть часа, оделся и вышел. Прислушался к призракам и свернул в сад, зная, кого там найду.

Тиана облюбовала скамейку у фонтана. От моих невидимых шпионов я знал, что она каждый вечер сидит там, а мне надо было с ней поговорить.

— Ваше величество, — поднялась она навстречу.

— Я один, не надо титулов.

Тиа казалась такой хрупкой в бледно-голубом платье. Никогда бы не поверил, если бы мне рассказали, что эта самая девушка сбежала на войну и участвовала в боях. Тем не менее, это так. Я сел рядом с ней на скамейку. Почему так настойчиво искал её общества? Наверное, потому, что мы были похожи: полулитонцы, полуизельгардцы, которые понятия не имеют, где их дом.

— Завтра я передам твоих сослуживцев послам Изельгарда, — сказал Тиане, и её глаза вспыхнули радостью. Я прекрасно знал, что она частенько бродила мимо входа в подземную тюрьму. Наверняка, высматривала пути для бегства, но в чем было её винить?

— Спасибо! — Она бросилась мне на шею, но тут же испуганно отпустила и чинно сложила ладони на коленях.

— Я должен спросить, хочешь ли ты уйти с ними.

— Нет, — без раздумий ответила Тиа. — Я все еще надеюсь, что вернется мой дядя. Мне надо с ним поговорить.

Я тоже надеялся, что Эйш приедет, и даже тянул время до наступления, вот только никаких новостей от него не приходило, а посланное магическое письмо вернулось ни с чем. Странно…

— Что ж, право твое, — кивнул Тиане.

— Я могу попрощаться с ребятами?

— Завтра.

— Хорошо.

И она помрачнела.

— Боишься, что тебя посчитают предательницей? — спросил я.

— Нет, не боюсь, но все равно тревожно. Мы с друзьями многое прошли вместе. Как их примут в Изельгарде? Не обвинят ли в том, что они попали в плен?

— Этого я не могу знать, Тиана. Я не провидец.

Она только склонила голову.

— Ты обещал мне прогулку по Самарину, — сказала вдруг. — В прошлый раз она закончилась, едва начавшись. Может, всё-таки исправим эту оплошность?

— Хорошо. Давай захватим плащи, ночь холодная, и прогуляемся немного.

Мы лишь на пару минут заглянули во дворец, прошли по уже знакомому тайному ходу и вышли на улицу. Сегодня действительно было прохладно. Ветер срывал листву с деревьев, а я думал о том, что с Изельгарде сейчас еще тепло, и даже можно искупаться в заливе в погожий день. Мне не хватало солнца. Наверное, неправильный я некромант. Тиа тихонько шла рядом. Она смотрела на улицы, дома.

— Красивый город, — сказала вдруг, — только запущенный. Ему не хватает хозяйской руки.

— Согласен, — ответил я, — но сейчас не до Самарина. Через несколько дней я снова выступлю с войсками.

— Куда?

— К Изельгарду.

Тиана отвела взгляд. Как бы там ни было, для неё я оставался врагом.

— Когда я была маленькой, — вдруг заговорила она, — дядя Ник всегда привозил мне игрушки. Он приезжал очень редко, но никогда — с пустыми руками. Сначала это были куклы, но я так быстро откручивала им головы.

Я рассмеялся, представив, как маленькая беленькая Тиана терзает несчастных кукол. Забавно.

— Потом дядя начал привозить оружие: деревянные мечи, затем кинжалы, арбалет. Мама была против, а папа сказал: «Вези, что хочешь». И они всегда называли друг друга братьями. Не знаю, сколько мне было лет, когда мама объяснила, что родители у них разные, а братьями их сделала война.

— Они вместе были в плену.

Тиана украдкой вздохнула.

— Мне не хватает их. Родителей, дяди Ника, братьев. У меня будто вынули что-то изнутри.

— Я понимаю. Мне тоже не хватает родных, и я знаю, что они сейчас рядом с Осмондом. Захочет — убьет.

— Это тяжело.

— Да.

Тиана что-то заметила в темноте и потащила меня к старому, потрескавшемуся фонтанчику. Удивительно, но он еще работал, и вода не ушла из его чаши.

— Смотри, в воде отражаются звезды.

Вместо того чтобы взглянуть на воду, я поднял голову и уставился на небо. Только сейчас заметил, как много сегодня звезд, но все созвездия казались едва знакомыми. Как разорваться на две страны? Если только… соединить их в одну? Не об этом ли говорил Айк Эйш? Мало захватить Истор. Мало свергнуть Осмонда. Надо объединить Изельгард и Литонию. Но смогу ли я, если это две страны с разным языком и культурой? И которой из них я принадлежу?

— Идем? — протянул руку Тиане, а она вдруг изловчилась, и мне в лицо полетели брызги. Ах, так? Я набрал полные пригоршни воды из фонтана и плеснул на неё.

— Ну, Ил! — фыркнула девчонка и побежала от меня прочь, успев облить. Нет уж, победа будет за мной.

Мы носились вокруг, как малые дети. Подбегали к воде и плескали друг на друга, пока не вымокли до нитки, но никто не собирался отступать.

— Ты весь мокрый, — смеялась Тиана. — И похож на галчонка.

— А ты — на воробышка.

— Да ну тебя!

И в лицо снова полетела вода. Я поймал Тиану на очередном вираже, подхватил на руки и потащил от фонтана прочь.

— Пусти! — Она отчаянно вырывалась. — Пусти, Ил!

Я отошел подальше и поставил её на ноги. Щеки моей спутницы горели, на ресницах блестели капли воды. Я не особо задумывался, что делаю. Просто наклонился и поцеловал. Тиа замерла на миг, а затем обвила руками мою шею и прижалась ближе, всем телом. Сквозь мокрую ткань платья я ощущал тепло её кожи.

— И зачем это? — Она все-таки отстранилась первой.

— Чтобы было теплее, — ответил я, ощущая на губах привкус солнца. Вопреки опасениям, Тиана улыбнулась и протянула мне обе руки.

— Холодная погода Литонии плохо влияет на вас, ваше величество, — заявила она. — Здесь всегда можно продрогнуть. Так что же, каждый раз греться поцелуями?

— Почему бы нет?

И я поцеловал её снова. Мы были двумя глупыми детьми, которые дурачились, позабыв о завтрашнем дне. Позабыв, что мы по разные стороны. Тиана — за Изельгард, я — за Литонию. И назад, во дворец, мы шли очень медленно. Я отдал Тиане и свой плащ, она действительно дрожала после нашего непредвиденного купания. Холодно не было. Наоборот, жарко, горячо.

— Спасибо за вечер, — сказала она, когда мы вошли в калитку у дворца. — Я даже забыла, где нахожусь.

— Я тоже. Завтра утром зайду за тобой, чтобы ты попрощалась с друзьями.

— Хорошо. Спасибо, Илверт.

Она коснулась губами моей щеки и убежала первой, а я остался. В комнату не пошел, вместо этого вернулся в сад и долго сидел на скамье, думая о том, как так получилось. Снял булавку-лилию, покрутил в руках. Когда-то этот подарок дал мне силы справиться с очень многим. Лицо дочери дэя Аттеуса скрыло время, но я помнил озеро, на берегу которого мы сидели, и то тепло, которое от неё исходило. Мне тогда было до безумия трудно и страшно. Куда страшнее, чем сейчас, потому что призраки не отступали, и я недавно узнал, что это мама убила отца. Пытался её понять, и не мог. И тогда бойкая девочка и её брат на несколько часов будто выдернули меня из всего этого, дали сделать глоток воздуха. Я почти забыл её, а вот это ощущение тепла в груди — нет, и сейчас оно неожиданно вернулось. Тогда, когда было так нужно.

Я улыбнулся и вернул лилию на место. Наверное, это ирония судьбы. Или то великое проклятие, о котором твердил лер Эйш. То самое, которое притягивает друг к другу мой род, Эйшей и Аттеусов. Только если это проклятие, почему мне так спокойно с Тианой? Разве не должно быть наоборот? Разве не должно небо рушиться на наши головы? Я ничего не понимал и, если честно, не хотел понимать. Среди напряжения последних дней сегодняшняя прогулка тоже стала глотком свежего воздуха, и стоило поблагодарить за это Тиану.

Било полночь, когда я поднялся и пошел во дворец. Меня, как всегда, сопровождали призраки. Они доложили, что Тиана легла спать, и я приказал охранять её сон. А в спальне меня поджидал подозрительно довольный призрак отца.

— Что? — С порога спросил я. — Ты выглядишь таким счастливым, будто тебе достался главный приз.

— О, нет, — рассмеялся мертвый король, и стало жутковато. — Я радуюсь, что хоть эта девчонка пришлась тебе по вкусу, а то, если честно, начал уже беспокоиться. Только, боюсь, Осмонд не оценит, что вместо его дочери ты выбрал приемную дочь Аттеуса.

— Я еще никого не выбирал, — ответил отцу.

— Кому ты врешь? Да ты со своими сестрами разговаривал меньше, чем с этой малышкой. Кстати, переодевайся, иначе утром будешь щеголять не счастливыми глазами, а красным носом и жаром.

— Обойдусь без твоих советов.

Но разве его угомонишь? Пока я раздевался, отец продолжал потешаться и посмеиваться, и только когда я лег, сказал неожиданно серьезно:

— Будь с ней осторожен, Илверт. С этой Тианой Аттеус-Эйш. Если Айк прав, она погубит тебя.

— Айка здесь нет, — ответил я тихо. — И мы разберемся сами.

Призрак, что удивительно, промолчал, а я впервые за долгое время спокойно уснул.