Глава 32

Тиана

Брат никогда в жизни не повышал на меня голос. Папа мог и отругать, и наказать, если надо, а Эд нет. Зато сейчас он кричал на меня так, что звенело в ушах.

— Ты с ума сошла, Тиа? Ты зачем лезла мне под руку? Захотела, чтобы Илверт меня убил?

Я только безнадежно всхлипывала и размазывала слезы по щекам. Мы с братом шли вперед, к Самарину, а отряд, который сопровождал Илверта, остался где-то позади. Эд выбрал время на кратком привале, оттащил меня в сторону и ругал, на чем свет стоит.

— Я не хотела, чтобы он тебя убил, — пыталась втолковать брату. — Я просто… люблю его, Эд. Люблю Илверта.

И заревела громче. Было так страшно, как не было даже тогда, когда попала в плен сама. Эд победил Илверта, сумел укротить силой огня черную силу некромантии, только разве мне или брату это принесло счастье? Эда сразу после боя отослали прочь, а я пыталась прорваться к Илверту, сидела рядом с ним, прислушиваясь к сбивчивому дыханию, пока брат не утащил меня силой. И вот теперь он стоял и смотрел на меня, как на преступницу.

— О чем ты говоришь, Тиана? — Эд перешел с крика на полушепот. — Илверт — наш враг. Он пошел войной на Изельгард, захватил тебя в плен. Он мог в любую минуту нас убить. Наши друзья погибли от его руки, Тиа. Он враг, слышишь?

— Слышу. Только, сколько бы ты ни повторял, ничего не изменится. Я его люблю.

— Ты сама говорила, что шпионила по приказу Осмонда.

— Я сказала, что получила приказ, но Осмонду писала о самых незначительных событиях, и никогда — о планах Илверта. Он не плохой, Эд. Он просто хочет объединить Литонию, вернуть свою страну. Понимаешь?

— Я не спорю, Тиа. Но это не меняет главного: мы давали присягу Изельгарду, а ты ведешь себя, как взбалмошная девчонка. Да ты и есть взбалмошная девчонка, Тиана! Отец из-за тебя отправился на войну, но тебе всё мало. Чего ты добиваешься? Бегства Илверта? Этого никто не допустит. Никто, слышишь?

— Я понимаю, Эд. Но что я могу сделать? Если он погибнет, то и я тоже.

Брат махнул рукой и потащил меня обратно к месту привала, сунул в руки тарелку с кашей, ложку и приказал:

— Ешь!

Но разве можно думать о еде, когда в голове молоточками стучит: Ил, Ил, Ил. Как он? Все ли с ним в порядке? Как мне ему помочь? По всему выходило, что никак. Надо добраться до Самарина, и там уже подумать, потому что сейчас Илверта охраняют слишком тщательно, а с меня глаз не спускает старший брат, и где-то рядом отец, который тоже по головке не погладит. Мы поели и снова двинулись в путь. Шли долго с краткими привалами, чтобы спустя бессонные сутки увидеть впереди Самарин. Его ворота сейчас были широко распахнуты. Вокруг — ничего, что напоминало бы о бое. Получается, столицу просто сдали обратно Изельгарду, несмотря на все старания Ила. Несмотря на то, что он оставил достаточно войск для защиты города. Вот и вся благодарность за его желание сделать жизнь в Литонии лучше. Мы с ним оба — глупые дети. Я думала, что Литония ответит на мои вопросы. Ил — что он сможет найти свое место, сделать что-то, для чего был рожден. Мы ошибались. Мое место было в Изельгарде. Его, видимо, тоже, но ничего уже не изменить.

Я не представляла, что буду делать дальше. Просто шла, чтобы идти. Куда Эд меня вел? Наверное, сейчас он не знал и сам. Вот только вдруг к нему бросилась какая-то женщина, схватила за руки. Солдаты кинулись на помощь, но будто узнали её и отступили.

— Лери Анита? — удивленно спросил брат.

Женщина улыбнулась и кивнула.

— Тиана, за мной, — обернулся он. — Харпер, командование принимаешь на себя. Размести людей. Если меня будут искать, скажи, что вернусь через пару часов.

— Есть, командир, — ответил Харпер, а Эд увлек меня за незнакомкой. Какое-то время мы петляли по улицам Самарина, пока не оказалась перед большим светлым особняком. Лери Анита поманила нас за собой. Кто она? Откуда Эдгар её знает?

— Это супруга твоего дяди Айка Эйша, — пояснил Эд на ходу.

Эта милая солнечная женщина? Супруга дяди? А по лестнице уже слетела девчонка в светлом платье с лентами в волосах и повисла у брата на шее.

— Здравствуй, Лили, — тяжело вздохнул он, но я прекрасно знала Эда и видела, что на самом деле он рад. — Как вы здесь очутились?

Лери Анита взяла нас с Эдом за руки.

«Здравствуй, Тиа», — вдруг услышала я и отшатнулась.

— Не бойся, — сказал Эд. — Лери Анита немая, но она может мысленно говорить с нами, хоть и не маг.

— С ума сойти, — прошептала я, а Лили рассмеялась.

— Твоя сестренка такая забавная, Эд, — сказала она. — Я рада, что она и моя сестренка. Я Лили Эйш, твоя кузина.

— Тиана, — пробормотала я, окончательно перестав что-либо понимать.

— И все-таки вернемся к моему вопросу. Что вы здесь делаете? — настаивал Эд. — Я же оставил вас в Эйшвиле.

«Лили так плакала, — покачала головой Анита. — Я день еще как-то выдержала, а потом сдалась. Дочь сказала, надо ехать в Самарин. Её дар растет, особенно когда дело касается вас. Так что мы знали, где встретить вас с Тианой».

— Лили провидица, как и Айк, — пояснил Эдгар.

То самое «с ума сойти» снова крутилось на языке.

«Я уже слышала о разгроме войск Илверта, — продолжила Анита, увлекая нас к большой софе. — Айк тоже где-то там, но Лили говорит, что он жив и здоров, и скоро можно будет с ним увидеться».

— Как вы попали в Самарин? — спросил Эд. — Город был закрыт.

«Лили провела по подземным коридорам. Это было так страшно! Но она сказала, что видит, как там шел папа, и ни разу ошибочно не свернула».

— Зачем же вы приехали в столицу?

— Я должна быть здесь, — заявила Лили. — Я же говорила тебе, Эд. Тут папа и ты, и Тиана. И та женщина…

Она покосилась на мать и замолчала. Какая еще женщина?

— Одним словом, вот она я, — улыбнулась моя кузина.

«Это дом моего мужа, — добавила Анита. — Вы можете остановиться здесь. Воинов много, так что скоро в городе не останется мест, и мне будет спокойнее, что мы не одни».

— Хорошо, лери Эйш, — ответил Эдгар. — Благодарю за гостеприимство. Можно оставить с вами Тиану? А мне надо проследить, как разметили моих солдат.

— Я с тобой! — подскочила с дивана.

— Тиа, успокойся. Я скоро вернусь, — устало сказал брат. — Пожалуйста, побудь тут, не заставляй меня искать тебя по всей Литонии.

Стало стыдно. Для него минувший бой тоже не был легким, мы долго шли, он устал.

— Прости, — сжала его руку. — Я буду ждать тебя здесь. Не беспокойся, все будет в порядке. Возвращайся поскорее.

— Я постараюсь, — кивнул Эд. — До встречи.

Он вышел из особняка, а я осталась в компании Аниты и Лили.

«Тебе надо умыться и отдохнуть, — засуетилась хозяйка особняка. — Сейчас распоряжусь, чтобы подготовили комнату. Лили, проводи пока Тиану в ванную».

— Идем, — позвала меня кузина и провела вверх по лестнице. Дом был очень красивым, но было заметно, что вряд ли в нем постоянно живут. Никаких милых сердцу вещей, ничего, что намекало бы на личности его хозяев. Нет, лер Эйш и его семья вряд ли часто бывали в столице. Зато ванная меня порадовала. Из крана бежала теплая вода, и я с наслаждением смыла с себя дорожную пыль. В комнате уже ждало платье — видимо, самой лери Аниты. Мы с ней были приблизительно одного роста и комплекции. Прибежала девушка-служанка, помогла мне одеться и проводила в гостиную. Там меня ждала Лили.

— Мама распоряжается по поводу обеда, — сказала она. — Скоро придет. Как ты себя чувствуешь? Лучше?

— Относительно да, — вздохнула я и села рядом с ней. — Эд говорил мне, что познакомился с вами, но я не успела спросить, как именно.

— Всё просто. — Девушка пожала худенькими плечиками. — Я заблудилась в тумане, вышла к заставе. Там на меня напали, а Эд спас.

Действительно, куда уж проще. Я запустила пальцы в волосы, стараясь успокоиться, но мысли были не здесь, а где-то на подходах к Самарину, рядом с Илвертом.

— Я могу чем-то тебе помочь? — Уже без улыбки спросила Лили и сразу стала казаться старше.

— Чем ты мне поможешь? — вздохнула я. — Мой любимый человек попал в беду, и я не знаю, что делать дальше.

— Давай я посмотрю, если получится.

Лили протянула мне тонкую ладошку, и я взяла её за руку. Несколько минут девушка сидела, не шевелясь, будто не со мной, а потом заговорила: тихо, так на меня и не глядя:

— Я вижу твоего любимого. Видела и там, в Эйшвиле. У него впереди тяжелый путь, очень тяжелый. Но иначе нельзя.

— Почему?

— Мой папа говорит, это проклятие. — Лили вздохнула и отвела взгляд. — Он говорит, что все должно повториться, Тиана, и мне становится так страшно.

— Повториться что?

— Я не знаю. Мой дар еще очень мал, но он быстро растет и пугает.

Появилась служанка и пригласила нас в столовую. На этом разговор прервался. Обедали мы в молчании: Лили загрустила, Анита, конечно же, не стала бы тянуться ко мне через весь стол, чтобы что-то сказать. После обеда меня проводили в спальню, и я вдруг поняла, как сильно устала. Сон пришел сразу, несмотря на то, что за окнами был разгар дня, а когда я проснулась, начинало темнеть. Вот это отдохнула!

Поднялась, прислушиваясь к тишине в доме, будто кроме меня здесь никого и не было. Поправила платье, расчесала волосы и спустилась на первый этаж. Как раз вовремя, потому что в двери входили Эд и… папа. Я замерла на последней ступеньке лестницы. Отец выглядел суровым и угрюмым. Он так смотрел по сторонам, будто находился в стане врага. Видимо, так и было.

— Здравствуй, — шагнула к нему, пряча взгляд.

— Тиана. — В голосе отца читалось облегчение. — Наконец-то я тебя нашел.

Он осторожно обнял меня, и я прижалась щекой к его жесткому мундиру, на миг почувствовав себя маленькой девочкой, которой ничего не страшно, потому что папа рядом. Но наш разговор еще впереди.

— Какие новости? — спросила у Эда, выбираясь из папиных объятий.

— Ночью прибудет Осмонд, — ответил тот.

— Сам король? — уставилась на него.

— Да. Вот уж кто не сомневался в нашей победе. И где-то в то же время прибудут последние отряды. В том числе и тот, который охраняет Илверта.

Значит, Ил жив и скоро будет здесь. А значит, можно будет хоть что-то предпринять. А по лестнице уже спускалась хозяйка дома. Она увидела папу, радостно всплеснула руками и кинулась к нему на шею.

— Анита? — спросил он завороженно. — Все стихии Изельгарда, Анита, это действительно ты!

Она смеялась и плакала одновременно, обнимая папу так, будто он был самым родным для неё человеком.

— Боги, двадцать лет! — прошептал отец. — Какая ты стала красавица. Всегда была, конечно, но сейчас особенно.

Анита покраснела и смущенно потупила взгляд, а потом взяла его за руку. Видимо, что-то говорила.

— Ничего себе! — улыбнулся папа. — Да у тебя полно скрытых талантов. Эрвинг Аттеус, отец Эдгара и Тианы.

Это папа уже представился Лили, а она вдруг так же засмущалась, как и мама, и покраснела, став похожей на заморскую птичку.

— Я очень рада встрече с вами, лер Аттеус, — звонко ответила она. — Мама много рассказывала о вас.

— Да, я тоже многое о тебе читал в письмах Аниты и рад познакомиться лично, Лили.

Анита снова сжала руку папы и увлекла за собой в большую гостиную первого этажа, а я вздохнула с облегчением. Тяжелый разговор откладывался. Лили тут же умостилась рядом с Эдом, а я — между Эдом и Анитой. Папа сел с другой стороны от подруги.

— Как тебя занесло в столицу? Я думал, ты в Эйшвиле, — говорил отец.

«Приехала из-за дочери, — отвечала Анита. — Её магия растет, и это немного пугает. И когда Лили начала рваться сюда, я приехала тоже».

— Ты провидица? — спросил папа у Лили.

Она кивнула.

— Надо же. Ты очень похожа на тетю Илмару, Лили. Она тоже была очень светлой.

— Папа тоже так говорит.

Легкое облачко набежало на лицо отца. Видимо, встреча с Айком Эйшем не входила в его планы.

— Я рад повидаться с тобой, — говорил он Аните.

«И я тоже, Эри. Письма письмами, но я безумно скучала!»

Какие теплые между ними отношения. Не знала бы, что папа любит маму, приревновала бы за неё. А папа с Анитой разговаривали о чем-то, понятном только им двоим. Мы с Эдом сослались на усталость и разошлись по комнатам. Брату надо было отдохнуть, а я просто хотела недолго побыть одна. Как и думала, полчаса спустя в коридоре послышались шаги папы. Они остановились перед дверью. Раздался стук. Хотелось трусливо притвориться спящей, но я сказала:

— Входи.

Папа прошел в комнату. Стало заметно, что он тоже устал, как и мы, и даже похудел за эти дни. Я так и сидела на кровати. Он сел рядом и взял меня за руку.

— Нам надо поговорить, Тиа.

— Я тебя слушаю, — ответила почти шепотом.

— Ты хоть понимаешь, что натворила, девочка? Сбежала из дома, записалась в полк. Мать места себе не находит. А если бы ты погибла? Если бы была ранена? Мне рассказали, что проклятый Эйш спас тебя от плена. А если бы нет?

— Почему проклятый, папа? Почему Эйш твердит, что ты проклял их род?

— Я откуда знаю? Я не маг, в отличие от Эйшей. А что желал им издохнуть, так это не секрет. Продолжал бы и по сей день, если бы Аниту не угораздило стать женой младшего Эйша. Кто-кто, а она заслуживает только счастья.

— Вы давно знакомы?

— Двадцать три года, — ответил отец. — Она была рабыней в Эйшвиле, как и я. Единственной, кроме твоей матери, кто видел во мне человека. Потом появилась Лайза, Шиан. Но изначально была только Нита. Если бы не она, я бы пропал.

— Как же так получилось, что она вышла замуж за Айка? — озадачилась я.

— Эйш верил, что Нита спасет его от меня, — усмехнулся папа. — Поэтому держался к ней поближе, а она пожалела дурака. Жалость иногда является предвестницей любви. В случае Ниты так и было, она упросила меня не убивать Эйша, хоть руки очень чесались. Скверная история, Тиа. Давай не будем.

— Хорошо, как скажешь.

Для меня все разложилось по полочкам, кроме одного: как папа решился взять к себе дочь злейшего врага? Ладно бы я была дочерью его любимой, так нет.

— Надеюсь, ты сделала выводы, — угрюмо добавил отец. — И больше не станешь бегать по всей Литонии.

— Не стану, — пообещала, прижимаясь к нему. — Прости, я действительно была в таком отчаянии, что не могла ни о чем думать.

— Я не злюсь, только больше так не делай.

Папа обнял меня, и я затихла. Да, глупо. Невозможно глупо всё вышло! Но я не жалела, потому что здесь, в Литонии, встретила Ила.

— Пап, — сказала тихо, — можно тебе кое в чем признаться? Только пообещай не ругаться.

— Попробуй, — улыбнулся он.

— Я люблю Илверта, короля Литонии.

Отец уставился на меня так, как если бы на голове выросли рога. Я даже потянулась проверить, нет ли их там.

— Еще лучше, — прошептал отец. — Нет, я ничего не имею против Ила, но если он каким-то чудом выживет и вернет себе престол Литонии, никогда не дам согласия на ваш брак.

— Я и не рвусь в королевы, папа.

— А он рвется. И его отец… Давай называть вещи своими именами, большей мрази я не встречал. Я о родном отце, конечно.

— Но ты говоришь, что и мой был таким же.

Папа осекся и замолчал. Он сидел долго, очень долго прежде, чем заговорил снова:

— Ты взрослая девушка, Тиа, и сама можешь выбирать свою судьбу, но я бы не хотел, чтобы ты страдала. Это во-первых. А во-вторых, твой король в плену. Конечно, я сделаю все, чтобы помочь мальчику. Не из-за тебя, а из-за Ника и Бранды. Но, боюсь, всех моих усилий будет мало, чтобы его спасти.

— Папа, пожалуйста, он ни в чем не виноват!

— Он развязал войну, Тиана. Не скажу, что сам святой. Нет. Когда встал вопрос о том, как быть вместе с твоей мамой, я тоже склонил Изельгард к войне, Тиа. И победил, так что не жалею. Рабство в Литонии исчезло. Правда, из страны, но не из умов, как видно. А Илверт… Осмонд не выпустит его так просто. Осмонд самолюбив, а уязвленное самолюбие — та еще штука.

— Что же нам делать, папочка?

— Ждать, — вздохнул он. — Ждать, пока приедет король. Сейчас мы бессильны. И если хотя бы шевельнемся, чтобы помочь мальчику сбежать, представляешь, что будет? Амелинда — заложница Осмонда.

— Что? — Я подскочила с кровати.

— Они с Брандой приехали в Истор, чтобы спасти Ника.

— Да, Эд мне говорил, но заложница…

— Король недоволен, что я пошел воевать, Тиа. И он боится, что за мной пойдут люди. Сейчас надо подождать. Пусть все немного уляжется. Если мы вернемся в Истор, я смогу действовать. А здесь… Осмонду стоит написать в Изельгард, и все погибнут: Эмми, Ник, Бранда. А твой брат в замке один с дочерьми Бранды. Думаешь, он сможет защититься?

О, стихии! Я села и закрыла лицо руками. Папа обнял меня за плечи и долго сидел рядом, думая о чем-то своем, а потом сказал:

— Не отчаивайся. Безвыходные ситуации — это редкость, мы что-нибудь придумаем. Постарайся отдохнуть, завтра будет тяжелый день.

Поцеловал меня в лоб и вышел из комнаты, а я легла, свернулась в комок и полночи проплакала в подушку. Самое страшное, что папа прав. Сейчас мы бессильны. И это тоже моя вина.