Глава 2

Бал удался.

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я стояла в центре зала под сотнями взглядов. Илдиана постаралась на славу. Хрустальные люстры, живая музыка, реки шампанского — все, чтобы создать идеальную декорацию для моего падения.

Я чувствовала это кожей. То самое напряжение, когда воздух становится густым, как смола, и каждый вздох дается с трудом. Тамир держал меня за руку чуть крепче, чем обычно. Его пальцы сжимали мои так, будто он боялся, что я растворюсь. Или сбегу. Я поймала себя на этой мысли и усмехнулась. Сбегу? От него? Да куда бы я пошла, дура? Мое место здесь, рядом. Даже когда он смотрит на меня волком и верит какой-то подставной дряни.

— Ты слишком напряжена, — шепнул он мне на ухо, когда мы сделали круг почета.

— Я всегда напряжена на мероприятиях твоей сестрицы, — ответила я, не разжимая зубов. — У нее талант — из любого праздника делать поминки.

— Элиана.

— Что, Тамир? — Я повернула к нему голову. Улыбнулась той самой улыбкой — острой, как бритва. — Скажешь, я не права?

Он не ответил. Только серые глаза потемнели. И я поняла, что разговор не закончен. Он только начался.

***

К середине вечера я осталась одна. Тамира утащили какие-то лорды обсуждать налоги и границы, и я с облегчением выдохнула. Слишком душно. Слишком много фальшивых улыбок.

Я взяла бокал с подноса проходящего слуги. Красное вино, терпкое, как мое настроение. Сделала глоток.

— Ваша светлость, вы прекрасны сегодня.

Голос раздался сбоку — масляный, сладкий, как патока. Лорд Валериус. Я скосила на него глаза и мысленно застонала.

— Лорд Валериус, — кивнула я сухо. — Не ожидала вас здесь увидеть.

— Я бы не пропустил бал в честь победы при Кровавых Топях, — он склонил голову, и его жидкие волосы скользнули по воротнику. — Ваш муж сегодня настоящий герой.

— Мой муж всегда герой, — отрезала я. — Это не новость.

Валериус улыбнулся. У него была та мерзкая улыбка, которая не трогала глаз. Я сразу невзлюбила его, когда Тамир впервые представил нас. Что-то в этом человеке было не так. Слишком правильный. Слишком гладкий.

— Выпьем за герцога, — он поднял свой бокал. — За его здоровье. И за ваше, конечно.

Я нехотя чокнулась. Сделала еще глоток. Вино показалось чуть горьковатым, мне такое не очень нравиться.

— Вы давно знакомы с герцогом? — спросил мужчина, вставая рядом так близко, что я почувствовала запах его парфюма. Дешевый и приторный.

— Достаточно, — ответила я односложно.

— И он всегда был таким… ревнивым?

Я замерла. Медленно повернула голову. Посмотрела на него в упор.

— Простите?

— О, ничего, — он развел руками, изображая невинность. — Просто ходят слухи. Вы же знаете, как любят сплетни при дворе. Говорят, герцог в последнее время сам не свой. Все проверяет вас, следит…

— Кто говорит? — В моем голосе зазвенел лед.

— Люди, — Валериус пожал плечами. — Я лишь повторяю. Думал, вы должны знать.

— Я должна знать, что мой муж — параноик? — Я усмехнулась, хотя внутри все кипело. — Спасибо за заботу, лорд. Но я сама разберусь с проблемами в своей постели.

Я развернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. В ушах шумело. Вино горчило во рту. И в голове билась одна мысль: «Он знает. Валериус знает про письмо. Значит, он замешан».

Я оглянулась через плечо. Он стоял на том же месте и улыбался. И в этой улыбке было торжество. У меня похолодели пальцы.

***

Я нашла Тамира в малой гостиной. Он стоял у камина, сжимая в руке лист пергамента. Я узнала его сразу. Та самая бумага. Тот самый фальшивый «улика».

— Что это у тебя? — спросила я, хотя ответ знала.

Он медленно повернулся. Глаза, как два серых льда. В них не было бури. В них была мертвая, холодная ярость.

— Письмо, — сказал он тихо. — Еще одно.

— Что? — Я не поняла. — Какое еще письмо?

— От тебя. — Он бросил пергамент на стол между нами. — К лорду Кассиану. С предложением встретиться сегодня ночью. В беседке у старого дуба.

Я подошла ближе. Взяла письмо. Прочла.

Почерк был мой. До мельчайших завитушек. И печать моя. И слова — такие сладкие, такие лживые, что у меня затошнило.

— Это не я, — сказала я, поднимая глаза. — Тамир, это не я писала.

— Тогда кто? — Он сделал шаг вперед. Тени за его спиной зашевелились, как живые. — Кто, Элиана? Кто знает твой почерк? Кто достал твою печать? Кто, черт возьми, может так идеально подделать твою руку?!

— Я не знаю! — Я повысила голос. — Но это не я!

— Тогда докажи! — Он ударил кулаком по каминной полке. Каминная решетка задребезжала. — Докажи, что ты не лжешь!

Я замолчала. Посмотрела на свои руки. На браслеты. Но они молчали.

— Браслеты не горят, — сказала я тихо. — Значит, я не лгу.

— Илдиана сказала, что их можно обмануть, — выдохнул Тамир. — Есть яды. Есть зелья. Есть способы.

— И ты веришь ей? — Мой голос дрогнул. Впервые за этот вечер. Впервые за многие годы. — Ты веришь своей сестре, которая ненавидит меня, а не мне? Своей жене?

— Я верю фактам! — закричал он. — Фактам, Элиана! Письма с твоей печатью! Свидетели, которые видели тебя с Кассианом! И ты еще спрашиваешь, кому я верю?!

— Какие свидетели?! — закричала я в ответ. — Назови их! Пусть посмотрят мне в глаза и скажут то же самое!

— Илдиана назвала троих. Троих, Элиана! Троих уважаемых дворян, которым нет смысла лгать!

— Илдиана, — повторила я, и это имя обожгло меня, как кислота. — Везде Илдиана. Ты не видишь, Тамир? Она плетет эту паутину. Она…

— Хватит! — Он рванул ко мне, схватил за плечи, прижал к стене. Так сильно, что из легких вышибло воздух. — Хватит обвинять мою сестру! Она единственная, кто пытается открыть мне глаза!

— Открыть глаза? — Я усмехнулась. Сквозь боль. Сквозь обиду. Сквозь предательство, которое разрывало грудную клетку. — Она тебя ослепляет, Тамир! Она делает из тебя марионетку! Дергает за ниточки, а ты пляшешь!

— Замолчи!

— Нет! — Я вывернулась из его хватки. Это было трудно — он сильнее. Но ярость дала мне сил. — Я не замолчу! Ты хочешь правду? Получи! Я не изменяла тебе! Никогда! Ни с Кассианом, ни с кем-либо еще! Я, может быть, единственная в этом чертовом королевстве, кто остался тебе верен!

— А я тебе верю, — прошептал он. В его голосе вдруг появилась такая боль, что у меня сжалось сердце. — Я хочу верить, Эли. Но доказательства… они против тебя.

— К черту доказательства! — Я шагнула к нему. Схватила за грудки. Посмотрела в глаза. — Ты веришь мне или нет? Скажи сейчас. Прямо в глаза. Если скажешь «нет» — я уйду. И ты меня больше никогда не увидишь.

— Не проси меня о невозможном, — прошептал он.

— Это самое простое, о чем я тебя просила за три года брака! — закричала я. — Просто поверить мне! Поверить той, кто спала с тобой в одной постели! Кто держала твою голову, когда ты блевал кровью после битвы! Кто вытаскивала стрелы из твоего тела! Поверить, Тамир! Всего лишь!

Он молчал.

Смотрел на меня. В его глазах металась буря. Я видела борьбу. Видела, как он разрывается между разумом и сердцем.

И я видела, что побеждает разум.

— Я… — начал он.

— Не надо, — перебила я. Отпустила его. Отступила на шаг. — Я услышала.

— Ты ничего не услышала! — Он попытался схватить меня за руку, но я отдернула. — Дай мне закончить!

— Твое молчание сказало больше, чем любые слова, — сказала я. Голос стал тихим. Чужим. Я сама себя не узнавала. — Ты не веришь мне, Тамир. Ты никогда не верил. Все эти три года ты только и ждал, когда я оступлюсь.

— Это неправда!

— Правда! — Я ударила ладонью по столу. Пергамент подскочил. — Ты ревновал меня к каждому столбу! К каждому ветру! Ты проверял мои письма, мои карманы, мои разговоры! Ты не муж, Тамир. Ты тюремщик!

— Я защищал тебя! — заорал он.

— От кого?! — заорала я в ответ. — От воздуха?! От теней?! От твоей паранойи?!

Он замер. Как статуя. Тени вокруг него застыли, замерли, перестали дышать.

— Ты права, — сказал он вдруг. Совсем тихо. — Я параноик. Я ревнивец. Я идиот. Но знаешь почему?

— Почему? — Я сжала кулаки.

— Потому что я люблю тебя так, что готов убить любого, кто посмотрит на тебя, — прошептал он. — Потому что без тебя я никто. Потому что ты — моя жизнь. И если ты меня предашь…

— Я не предавала, — сказала я. Устало. Разбито. — Сколько раз повторять?

— Докажи, — повторил он свое любимое слово. — Докажи, что письма — подделка. Докажи, что свидетели лгут. Докажи, что я ошибаюсь.

— Как? — Я развела руками. — Как, Тамир? У меня нет доказательств. Есть только мое слово. А ты ему не веришь.

— Я хочу верить, — сказал он с такой мукой, что у меня сердце раскололось.

— Хотеть и верить — разные вещи, — ответила я. — Ты веришь в богов? Нет. Ты знаешь, что они есть. Ты чувствуешь их магию. Вера не требует доказательств. Вера — это прыжок в пустоту.

— Так прыгни, — сказал он. — Прыгни и докажи.

Я посмотрела на него. На этого человека, которого любила больше жизни. Который сейчас стоял передо мной, разорванный на части, слепой от ревности, глухой к моим словам.

— Я всю жизнь прыгаю, Тамир, — сказала я. — В бой. В смерть. В любовь к тебе. А ты даже шагу не сделал мне навстречу.

— Я сделал, — возразил он. — Я женился на тебе.

— Ты женился, — кивнула я. — Но так и не доверился.

В комнате повисла тишина. Такая плотная, что можно было резать ножом. Тени замерли. Камин догорал. Музыка из бального зала доносилась приглушенно, как из другого мира.

— Что теперь? — спросила я.

— Я не знаю, — ответил он честно.

— Пойду выйду, — сказала я. — Просто… проветрить голову на балкон. Подышу.

— Нет, — он шагнул ко мне. — Не уходи. Пожалуйста. Я… мне страшно.

— Мне тоже страшно, — призналась я. — Но я не могу здесь оставаться. Не сейчас. Я задушу тебя или себя.

— Элиана…

— Все, — я подняла руку, останавливая его. — Все, Тамир. Потом. Дай мне время.

Я развернулась и пошла к двери. Спиной чувствовала его взгляд. Тяжелый, как камень.

— Элиана, — окликнул он, когда я уже взялась за ручку.

Я замерла. Не обернулась.

— Если я узнаю правду… если окажется, что я был неправ… я всю жизнь буду просить у тебя прощения.

— Начинай прямо сейчас, — сказала я и вышла.

***

В коридоре я прислонилась к стене. Закрыла глаза. Сделала глубокий вдох.

Слезы душили. Я не плакала много лет. С того самого дня, когда меня продали в бордель. Я поклялась себе, что больше никогда не дам слабости победить.

Но сейчас слезы текли сами. По щекам. По шее. За ворот платья.

— Ваша светлость? — Голос раздался сбоку.

Я резко открыла глаза. Передо мной стоял слуга с подносом. На подносе — бокал вина.

— Вам плохо? — спросил он с тревогой. — Выпейте. Это успокоит нервы.

Я взяла бокал. Сделала глоток. Вино было сладким. Слишком сладким.

— Спасибо, — сказала я и пошла дальше.

Мне нужно было на воздух. Нужно было вдохнуть холод, чтобы погасить пожар внутри.

Я вышла на балкон. Ночь была звездной. Мороз кусал за плечи, но мне было все равно. Я оперлась на перила и посмотрела в небо.

— За что? — прошептала я. — За что, боги? Что я сделала не так?

Ответа не было. Только ветер свистел в ушах. И вдруг я почувствовала это.

Жжение. Сначала слабое, едва заметное. Потом сильнее. Потом — невыносимое. Я посмотрела на запястье. Браслеты полыхали. Изумрудным, ядовитым, злым огнем.

— Что… — начала я.

И тут меня скрутило. Боль ударила под дых. Я согнулась пополам, хватая ртом воздух. В глазах потемнело. Вкус во рту стал металлическим. Яд. Я вспомнила вино. Сладкое, приторное вино.

— Илдиана, — прошептала я, падая на колени.

А потом в дверях балкона появился Тамир. С клинком в руке. И глаза у него были безумные.

— Тамир… — позвала я. — Помоги…

— Ты встретилась с ним, — сказал он. Голос чужой. Мертвый. — В беседке. Ты была с Кассианом.

— Нет… — прохрипела я. — Я здесь… все время…

— Лжешь, — он шагнул ко мне. — Браслеты горят. Ты лжешь.

— Они горят от яда! — закричала я, но крик вышел слабым, жалким. — Тамир, посмотри на меня! Я умираю!

Он остановился. На миг. Всего на миг. А потом за его спиной появилась Илдиана.

— Брат, — сказала она ласково. — Она обманывает тебя. Как всегда. Я видела. Она целовалась с ним. В беседке.

— Это неправда! — Я попыталась встать. Ноги не слушались. — Илдиана, ты… ты подложила яд…

— Брат, — Илдиана положила руку на плечо Тамира. — Ты знаешь, что делать. Отомсти за свою честь.

Тамир поднял клинок. Я смотрела в его серые глаза. В этих глазах не было бури. Не было ярости. В них была пустота. Пустота человека, которого сломали.

— Тамир, — прошептала я. — Я люблю тебя.

Он замер.

— Я люблю тебя, — повторила я. — И прощаю тебя. За все. Заранее.

— Не смей, — прошептал он. — Не смей меня прощать.

— Поздно, — я улыбнулась. Сквозь слезы. Сквозь боль. Сквозь яд, который жег изнутри. — Я уже простила.

— Элиана… — в его голосе появилось что-то живое.

Но Илдиана с довольной ухмылкой толкнула Тамира сзади и клинок, который был направлен на меня, вошел мне в грудь. Я даже не закричала. Просто вздохнула. Шумно. Последний раз. А потом я упала. И пока падала, слышала его крик. Крик человека, который понял, что совершил.

Слишком поздно. Как всегда.