Глава 25

Возвращение в замок должно было занять два дня.

Мы выступили на рассвете, оставив за спиной дымящиеся руины сторожевой башни. Элисия, спасённая девочка, всё ещё была в полубреду — лихорадка, начавшаяся после ритуала, не спадала.

Тамир отправил с ней Бранна и одного из новобранцев, Терина.— Отвезёте её к старосте в Вересковую, — приказал он. — Там есть целительница, она справится лучше, чем тащить ребёнка в замок. Догоните нас на тракте.Бранн кивнул, принял девочку на руки, и они свернули на восточную дорогу, которая через полдня выводила к деревне.Основной отряд двинулся дальше — на северо-запад, к замку.

С нами остались Рейна, Олрик, Финн и трое новобранцев. Тамир ехал впереди, мрачный и молчаливый. Его плечо всё ещё было перевязано после удара темной молнии, но он, казалось, не замечал боли. Только иногда, когда думал, что никто не видит, касался левого запястья — там, где под рукавом был браслет.

Я ехала следом на Вихре. Он шел ровно, уверенно, но я чувствовала его напряжение — уши постоянно двигались, ловя звуки леса, ноздри раздувались, втягивая запахи. Он чуял что-то. Что-то, чего я пока не могла уловить.

— Романдэ, — Рейна поравнялась со мной. — Твой жеребец нервничает.

— Знаю.

— Он что-то чует. Я тоже чувствую — смутно, но…

Она не договорила. В этот момент Вихрь резко встал на дыбы, всхрапнув, и в следующую секунду из леса ударили магические молнии.

Их было слишком много.

Я скатилась с седла, уходя от огненного шара, который прошел в том месте, где только что была моя голова. Вихрь, обученный бою еще в прошлой жизни, отпрыгнул в сторону, уходя с линии огня. Я выхватила клинки, оглядываясь.

Засада.

Из-за деревьев выходили маги — десяток, может, больше. Все в темных балахонах, все с горящими красным глазами. Не те необученные ритуалисты, которых мы брали в пещере. Опытные боевые маги. Подготовленные. Ждавшие.

— Круг! — заорал Тамир, спрыгивая с коня. — Всем в круг!

Солдаты заметались, пытаясь построиться. Финн побледнел, но выхватил меч. Олрик встал рядом с ним, прикрывая щитом. Рейна уже пускала стрелу за стрелой — каждая находила цель, но магов было слишком много.

Тамир встал в центре, вскинул руку — и над нами развернулся магический щит. Прозрачный, мерцающий, он принял на себя первый залп, но я видела, как побелело его лицо от напряжения. Долго он не продержится.

— Это ловушка, — бросила я, вставая с ним плечом к плечу. — Они выманивали вас. Набеги на деревни, ритуалы — все это было приманкой.

— Знаю, — отозвался он сквозь зубы. — Но сейчас это не важно. Важно выжить.

Щит дрогнул. Тамир пошатнулся.

— Держите строй! — крикнул он. — Романдэ, левый фланг!

Я рванула влево. Вихрь, оставленный в укрытии, тревожно заржал, но я не могла думать о нем сейчас. Трое магов прорвались через ослабший щит и атаковали одновременно — огонь, лед, тьма.

Я ушла в перекат, пропуская огненный шар над головой. Вскочила, блокировала ледяное копье коротким клинком — оно разлетелось осколками, осыпав лицо колючим крошевом. Третий удар — темная волна — шел в спину. Я не успевала развернуться.

Но успел Тамир.

Он возник рядом, снова заслоняя меня. Его меч рассек волну пополам, и она развеялась черным дымом. Он бросил на меня быстрый взгляд и снова ринулся в бой.

Я сражалась рядом с ним. Мы двигались синхронно, как будто тренировались вместе годами. Он прикрывал меня справа, я его слева. Его меч и мои клинки пели смертельную песню, и маги падали один за другим.

А потом огромный маг, который был выше Тамира, шире Бранна, с ритуальными шрамами по всему лицу — прорвался через строй и атаковал герцога. Его меч, зачарованный темной магией, обрушился сверху — тяжелый, сокрушительный удар, способный пробить любой щит.

И мое тело среагировало раньше разума.

Я сделала шаг влево, уходя с линии атаки. Потом резкий выпад правой рукой, целясь в горло. Маг отбил, но я уже была в движении, разворот, удар левой снизу, под ребра. Он блокировал и его, отступая на шаг. И тогда я завершила связку — прыжок с разворота, клинок по дуге, целясь в основание шеи, туда, где не было доспеха.

Маг рухнул.

Я приземлилась, тяжело дыша, и только тогда поняла, что произошло.

Три удара. Смертельная связка. «Крыло падающего ястреба». Прием, который Тамир придумал сам. Который он показывал только мне — в прошлой жизни, на тренировочном плацу, долгими вечерами, когда мы были одни. Который он не записывал ни в какие архивы. Который не использовал ни в одном бою, потому что он был разработан для меня и под меня.

Я медленно повернула голову.

Тамир стоял в пяти шагах. Его меч был опущен. Лицо побелело. Серые глаза смотрели на меня — широко распахнутые, неверящие, полные чего-то, чему я не могла дать имя.

— Где… — его голос сорвался. — Где ты это видела?

Я открыла рот, но не успела ответить.

Из леса вылетел еще один маг — мы не заметили его, увлекшись боем. Он ударил Тамира в спину. Темная молния, заряженная всей его яростью, всей его ненавистью, всей его магией.

Герцог не успевал среагировать. Он все еще смотрел на меня — застывший, потрясенный, беззащитный.

Я бросилась вперед.

Мой короткий клинок встретил молнию, принимая удар на себя. Магия взорвалась, отбрасывая меня назад. Я ударилась спиной о дерево, воздух выбило из легких. Но молния не достигла Тамира.

Маг, истративший все силы на этот удар, рухнул без сознания.

Я сидела, прислонившись к дереву, и пыталась отдышаться. В глазах плыло, во рту стоял металлический привкус крови. Клинок, принявший удар, валялся рядом — оплавленный, искореженный, бесполезный.

Рейна и Бранн добивали оставшихся отступников. Финн, бледный как смерть, перевязывал раненого новобранца. Олрик стоял на страже, озираясь — не появятся ли новые враги.

А Тамир шел ко мне.

Он двигался медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление. Его лицо было серым, в серых глазах застыло что-то страшное — смесь неверия, надежды и ужаса.

Он остановился надо мной. Протянул руку. Я приняла ее, поднялась на ноги. Его пальцы сжали мои — сильно, до боли.

— Где. Ты. Это. Видела.

Каждое слово падало, как удар молота.

— Приснилось, — ответила я.

Он дернулся, будто я ударила его.

— Приснилось, — повторил он. — Приснилось.

Он отпустил мою руку. Отступил на шаг. Его левый рукав задрался, открывая браслет и тот горел. Не тускло, как обычно, а ярко и ослепительно. Изумрудным, живым, яростным светом. Так, как горел только рядом со мной прежней.

Тамир посмотрел на браслет. Потом на меня.

— Ты связана с ней, — сказал он. Голос звучал глухо, почти безжизненно. — Я не знаю как. Не понимаю. Но ты связана.

Я молчала. Что я могла сказать?

— Этот прием, — продолжил он. — «Крыло падающего ястреба». Я придумал его для нее. Только для нее. Я не показывал его никому. Никогда. Ни в одном бою. Ни на одной тренировке. Он не записан. Его нет в архивах. Его не существует нигде, кроме моей памяти и…

Он осекся. Закрыл глаза. Когда открыл, в них была такая боль, что у меня перехватило дыхание.

— И ее, — закончил он. — Только моей и ее.

Я смотрела на него и не могла произнести ни слова. Правда рвалась наружу, жгла горло, требовала быть высказанной. Но я не могла. Не сейчас. Не так.

— Я не знаю, что это значит, — сказала я наконец. — Честно.

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Потом отвернулся.

— Ты лжешь, — сказал он. — Но я не знаю, в чем. Пока не знаю.

Он пошел прочь. Его спина, обтянутая прожженным, окровавленным плащом, была прямой, как струна. Браслет на запястье все еще горел — яркий, живой и отчаянный.

Я стояла и смотрела ему вслед. Вихрь подошел сзади, ткнулся мордой в плечо, всхрапнул тревожно. Я погладила его, не глядя.

— Я знаю, мальчик, — прошептала я. — Я знаю.

Вечером мы разбили лагерь прямо в лесу — возвращаться в замок по темноте, с ранеными и после такого боя было бы самоубийством.

Я сидела у костра, зашивая разорванный рукав. Пальцы дрожали — то ли от усталости, то ли от напряжения, то ли от того, что произошло между мной и Тамиром.

Рейна села рядом. Протянула мне флягу с водой.

— Пей.

Я сделала глоток. Вода была теплой и безвкусной, но помогла смыть металлический привкус во рту.

— Что там произошло? — спросила она тихо. — Между тобой и герцогом.

— Ничего.

— Романдэ. Я не слепая.

Я посмотрела на нее. В ее серых глазах не было враждебности — только усталость и странное, почти материнское беспокойство.

— Он думает, что я связана с его женой, — сказала я. — С покойной герцогиней.

Рейна долго молчала. Потом сказала:

— А ты?

— Что я?

— Связана?

Я опустила глаза. Смотрела на свои руки — чужие, молодые, без шрамов. Руки Селении Романдэ.

— Не знаю, — ответила я. — Может быть.

Рейна кивнула. Ничего не сказала. Просто встала и пошла проверять посты.

Я осталась одна у костра. Вихрь стоял всхрапывая неподалеку.

Тамир сидел на другом конце лагеря, спиной ко мне. Он не подошел. Не заговорил. Только раз, когда я уже собиралась ложиться, я поймала его взгляд. Он смотрел на меня через костер — пристально, изучающе, мучительно.

И в этом взгляде был вопрос, на который я пока не могла ответить.

Ночью я лежала без сна, глядя в темное небо сквозь кроны деревьев. Звезды были чужими, холодными, далекими. Где-то там, за этими звездами, осталась моя прошлая жизнь. Моя любовь и моя смерть.

А здесь, в этом теле, в этом лесу, в этом лагере, был он. Тамир, мой муж. Мой убийца. Человек, который только что начал догадываться о правде.

Я закрыла глаза.

— «Крыло падающего ястреба», — прошептала я в темноту. — Ты помнишь, Тамир. Ты все помнишь.

Ответа не было. Только ветер шумел в кронах, да Вихрь всхрапывал во сне.

Я повернулась на бок, поджала колени к груди.