ГЛАВА 7

POV Кенна

Я еще не была в этой части замка. К счастью, время уже было позднее и по пути нам с Лукасом не встретился ни один гвардеец, ни смотритель замка, ни даже горничная. Лукас на меня не смотрел, поэтому я практически забыла в каком виде я передвигаюсь по коридорам и старалась приготовиться ко всему, что меня там ждет.

Он не знает пощады.

А это значит, что Брэндан приготовил для меня что-то неприятное. То, что можно сравнить с ядом, которым я его одарила. Но я успела немного понять Брэндана и знала, что злил его не сам факт отравления, а то, что я или кто-то другой унизил его на глазах у народа, поданных, парламента, которые собрались тогда на прием.

Брэндан больше всего на свете боялся казаться слабым, а я этому поспособствовала и не один раз.

Поэтому он отплатит мне той же монетой — заставит почувствовать меня то, чего больше всего боюсь я. В последний раз я испытывала сильный страх, когда подвергалась насилию со стороны Золотозубого. Нападению, когда пыталась сбежать. И конечно рядом с Брэнданом, но он быстро сменялся удовольствием.

— За эту дверь мне нельзя. Но вас там ждут, леди, — после долгих минут молчания объявил Лукас, когда мы встали возле двери из темно-красного дерева. Резьба на материале представляла собой мрачный абстрактный рисунок, от которого бежали мурашки по коже. Я слышала звуки музыки, доносившиеся по ту сторону и совсем растерялась.

— Вы разве не снимите их? — с надеждой спросила я, поднимая руки в наручниках выше. — Мне очень больно.

Это была абсолютная правда. Металл сжимал мою кожу, постоянно напоминая мне о Брэндане и его приказе держать меня в таком унизительном виде.

— Единственный человек, который может снять их навсегда — это Его Высочество. Простите, леди. И пожалуйста, больше не просите меня о том, что я не в силах совершить. Приятного вечера, — он с опаской посмотрел на загадочную дверь, а потом на меня — в его глазах отразились огоньки жалости, которые не предвещали мне ничего хорошего.

Сделав глубокий вдох, я вошла в комнату и тут же оказалась в довольно темном пространстве с приглушенным светом. Освещение в большом помещении достигалось с помощью тусклого света маленьких бра и свечей, количество которых пугало. Мои глаза не сразу привыкли к такому свету и только через несколько секунд я начала разглядывать ужас, который творился в этой комнате. Тот час сообразив, что это был за прием, я повернулась к двери в надежде сбежать, но она уже была плотно заперта.

И как я могла искать в Брэндане что-то хорошее? Он зазнавшийся, жестокий, захлебнувшийся в собственном тщеславии принц.

В зале присутствовало много мужчин — все, как один, ухожены и красивы. С зализанными по английскую моде прическами, в дорогих костюмах. Их обувь была начищена до ослепительного блеска, так же как их зубы. Только некоторые выделялись из толпы. У кого-то были длинные волосы, хвосты на затылке и даже длинные бороды, но всех их объединяло одно — всеми фибрами души я чувствовала, что это очень богатые и влиятельные люди. Не такие, как Брэндан, и все же, это было то самое «элитное общество», которым хотел бы окружить себя любой правитель.

В воздухе стоял мерзкий запах денег, власти и политических споров. И еще… похоти. Слишком много неутолённой похоти, самой грязной из всех, что я когда либо чувствовала.

Мои догадки подтвердились, когда я краем глаза заметила парочку на диване: молодой человек с расстегнутой на все пуговицы рубашкой и сидевшая на нем в похабной позе полуголая блондинка. В ней я узнавала одну из наложниц Брэндана… не прошло и двух минут, как молодой человек с пьяной улыбкой увел красавицу в угол зала — за красные шторы. В помещение, где они могли уединиться и спокойно удовлетворить все свои грязные потребности.

Оглядевшись по сторонам, я поняла, что они были далеко не единственной такой парой. Причем все это сопровождалось спокойной музыкой, дорогой едой и напитками и громкими мужскими разговорами. Я продолжала стоять в тени, наблюдая за юными прожигателями жизни.

К некоторым мужчинам так и липли легкодоступные проститутки, но те были заняты игрой в карты и покуриванием сигар. Некоторые играли в бильярд или просто сидели за столом, потягивая красное вино из серебристых бокалов.

Я боялась найти среди этого ужаса Брэндана, но прежде чем я успела это сделать, ко мне подошел мужчина. Судя по его форме, он не являлся членом «элиты». Скорее здесь он был официантом, слугой или «мальчиком на побегушках».

— Ваше имя, леди? — вежливо спросил он, жадно оглядывая меня с головы до ног. Я пожалела, что не могу прикрыть руками все выпуклые места на своем теле.

— Камелия, — не задумываясь, представилась я и глаза официанта в тот же миг округлились. Он перестал на меня пялиться и отвернулся, подав кому-то знаки. Затем он скрылся, а я вжалась в угол, мечтая провести весь прием здесь и так и остаться незамеченной.

Мой взгляд упал в противоположный угол комнаты — там, на небольшом постаменте, стояли девушки. И… черт возьми, каждая была подвязана за руки, что позволяло мужчинам, оценивать их безупречные фигуры. Эти шлюхи соблазнительно улыбались им, словно лисицы, желающие соблазнить и обвести котов вокруг пальца.

Только я отвернулась от этого кошмара, как почувствовала чью-то мертвую хватку на своем предплечье. Мне не нужен был его голос и даже взгляд, чтобы понять, кто это был.

— Отпусти меня, — сквозь зубы прошипела я, встречаясь взглядом с ледяными глазами Брэндана. На этот раз в них не было ни интереса, ни упрека, ни угрозы. Сплошное равнодушие, словно я ничем не отличалась от других девочек, которых он сюда привел.

— Только не говори, что выставишь меня на продажу, как одну из этих шлюх!

Брэндан вскинул бровь, глядя мне только в глаза. Он даже не осматривал меня с ног до головы, как раньше. Он словно абсолютно ничего ко мне не испытывал.

Я возненавидела это красное платье, в котором я в кои-то веки себе понравилась, но на Брэндана оно не произвело никакого эффекта.

Он больше меня не желал.

Предательницу, любознательную идиотку, которая лезла в его личные дневники, и наконец, девушку, которая посмела «провести ночь» в спальне с гвардейцем.

— А ты умнее, чем я думал, — он потянул меня к противоположному углу, подводя к постаменту, на котором уже стояли девушки. Они все призывно заулыбались ему, от чего меня почти стошнило на его черную рубашку, которая, сидела на нем идеально.

Мой темный принц в черном.

— Я же сказал, что теперь ты даже не шлюха. Ты вещь. Я могу… продать тебя, если захочу. Могу… унизить. Это так легко, Камелия. Ты здесь для того, чтобы потешить моих друзей. Поэтому веди себя хорошо, если хочешь, чтобы я отдал тебя в хорошие руки. А это значит — держи свой маленький ротик на замке, — с придыханием попросил меня Брэндан, поднимая мои руки вверх, над головой. Затем он закрепил что-то невидимое мне до щелчка, и, наконец, бросил пренебрежительный взгляд на мою грудь.

— Я надеюсь, я променяю тебя на какой-нибудь неплохой договор перемирия и заключу хорошую сделку. Скоро сбудется то, о чем ты так мечтала. Ты окажешься в объятиях другого мужчины… но тебе же не в первой, не правда ли?

На секунду мне показалось, что я слышу нотки боли в его голосе, но когда я увидела наглую усмешку на его губах, я поняла — показалось.

Я недооценил твои актерские способности. Знаешь, у меня есть друг и он отдал бы мне много денег за такую сладкую актриску, как ты.

— Я тебя ненавижу, — оскалившись, прошептала я глядя на него с вызовом.

Но Брэндан ухмыльнулся с еще большим высокомерием и резко обхватил меня за талию. Я вскрикнула, чувствуя, как его пальцы врезаются в кожу под моими ребрами.

— Мы оба знаем, что это не так. Мы оба знаем, что если… — Брэндан щекотал мочку моего уха своим дыханием и я млела под воздействием его магического голоса. Только он может говорить так угрожающе и одновременно нежно, с хрипотцой. — Если я проведу сейчас пальцем меж твоих ног, твоя девочка будет влажной для меня. В этом вся ты, Камелия. Сколько бы я тебя не унижал, ты все равно с готовностью раздвинешь для меня ноги.

Мне хотелось вцепиться в него зубами и с пеной у рта доказывать Брэндану, что это не так. Но я не успела ничего ответить — темный принц развернулся и пошел по направлению к компании таких же богатых ублюдков, как и он. Мне оставалось только чувствовать боль и теперь не только в запястьях, но и во всем теле, которое выгнулось как струна. Вдобавок ко всему, мне приходилось мириться с унижением — даже тогда, когда он оставил меня ночью у фортепиано — голую и использованную, я не чувствовала себя такой раздавленной.

Тогда мы были с ним наедине… а теперь я была представлена другим мужчинам, как товар, который имеет цену.

По моей щеке стекала одинокая слеза и я тут же заставила себя остановить этот плач. Это было слишком трудно.

Я плакала даже не из-за чувства унижения, а из-за того, что мужчина, которого я люблю, настолько меня ненавидит, что готов мириться с тем, что меня будут рассматривать десятки незнакомых уродов.

А это означает только одно — я действительно больше не нужна Брэндану. Все, что было между нами… может местами болезненное, но тем не менее настоящее и незабываемое — стерто одной каплей яда.

Он больше не испытывает ко мне ни ревности, ни желания… не говоря уже о любви, которая сжигает меня изнутри.

Ему абсолютно все р-а-в-н-о.

POV Брэндан

Я заметил ее сразу, как только она вошла зал, где сегодня я собрал самых богатых и влиятельных людей Англии и не только. Конечно, едва ли здесь присутствовал кто-то влиятельнее меня. В связи с данной ситуацией, я хотел поддерживать связи со всеми этими людьми, которые поддержат меня в борьбе за власть. Я пригласил даже принцев Дании и Швейцарии — эти двое были совсем еще молоды и не пропускали ни одной «подпольной» вечеринки с кучей девочек, алкоголем и картами.

Хотя разумеется их главной целью — были девочки. Они, как и я, были пересыщены женским вниманием и каждый раз пытались отщипнуть «лакомый и строптивый» кусочек. И я безумно надеялся, что они останутся довольны сегодняшним развлечением, которое организовал я, и будут поддерживать меня, словно мы кровные родственники.

Камелия робко стояла в углу, немного стесняясь своего почти обнаженного тела. Красный цвет был ей явно к лицу, а фарфоровая кожа в сочетании с ним, казалась еще более аристократичной и безупречной… она словно светилась изнутри. Ее фигура за последнее время округлилась в груди и бедрах, а талия стала такой тонкой, что я бы мог обхватить ее двумя руками.

От одного взгляда на нее и от чертовых воспоминаний, где я держал ее за талию и вколачивался в ее теплую влажность без остановки, мои яйца заныли, призывая плюнуть на всю мою месть и глупую игру и уединиться с ней как можно быстрее, чтобы трахать без устали.

Всю. Ночь. На пролет.

Но я знал, что должен быть сильнее своих инстинктов. Однажды они уже подвели меня и сделали слабым.

Больше это не повторится.

Мне понадобилась вся сила моего характера, чтобы напустить на себя ледяное равнодушие и вести себя с ней так, словно мне наплевать, что на нее пялятся сотни глаз одичалых мужчин, которые бы тоже не отказались попробовать ее на вкус.

Я не собирался продавать Камелию, как пообещал ей. Я не хотел, чтобы кто-то хотя бы пальцем до нее дотронулся. Я готов был выколоть глаза всем, кто смотрел на нее «вылизывая» похотливым взглядом, но держался.

Держался, чтобы раздавить и ее, и все, что могу чувствовать к этой девушке. Я хотел просто ее припугнуть, поиздеваться… я надеялся, что после этой ночи она еще больше возненавидит меня и больше никогда не подарит мне свою ласку.

Я надеялся, что в следующий раз, когда я не выдержу и нападу на нее, чтобы поиметь с ног до головы, она отвергнет меня. Что она будет сухой после моих поцелуев и слов с уговорами… я надеялся, что это поможет навсегда разорвать связь между нами, и однажды…

Однажды, когда я проснусь, моей первой мыслью по утру будет мысль о стране, а не о девушке, которая «взяла меня за горло».

За сердце.

И судя по всему за яйца, потому что мой член с недавних пор реагировал либо на нее, либо ни на кого. Даже тогда… с Скарлетт, мне пришлось хорошенько закрыть глаза и представить Камелию, чтобы испытать возбуждение.

Но это все равно было фальшивкой.

Привязав ее на постаменте, я покинул девушку, чтобы выбрать самое удачное место, где смогу наблюдать за ней.

Я еле сдержался, чтобы не провести пальцем меж ее ног, бесстыдно залезая под платье. Остановило меня только то, что я бы ни за что не хотел оголять ее тело при всех.

— Вернемся к нашему разговору, — я взял с подноса бокал вина и оглядел каждого, кто стоял рядом со мной в небольшом круге. – На чем мы остановились?

Я краем глаза посмотрел на Камелию, которая судя по всему боролась со слезами.

Замечательно.

Все ее тело выгнулась, как струна, а руки были задраны вверх, бесстыдно выставляя ее полные груди на показ. Если бы не камушки, скрывающие ее соски, я мог бы заметить, как они затвердели после моих слов.

Я отдал бы многое, чтобы любоваться этим сейчас в одиночестве, но к сожалению моя гордость мне этого не позволяла.

— Пока ты был занят, мы что только уже не обсудили… хорошая вечеринка, нам нужно чаще собираться вместе. Я всегда думал, что мои фаворитки красавицы, но твоим просто цены нет… — отпивая из своего бокала отметил принц Дании Оливер Кристенсен. Этому мальчику едва исполнилось двадцать два и он жил не обремененный тяготами правления. Его отец был еще жив и все правление брал на себя, пока принц только делал вид, что участвует в государственных делах и развлекался. Он поправил и без того прилизанные платиновые волосы и еще раз оглядел зал, задержав свой взгляд на постаменте, на котором стояли привязанные девушки.

Мы с Джейсоном обменялись понимающими взглядами, которые говорили о том, что Оливера можно было бы убедить в чем угодно. Он отдаст пол страны за красивое тело и не заметит.

— Я слышал, у тебя есть ипподром и с десяток арабских скакунов, почему бы нам не устроить состязания? — заговорил принц Швейцарии — Тео Орнер, который был куда дальновиднее предыдущего принца. Союз с ним был для меня особенно важен. Ходили слухи, что у принца были такие деньги, которые не снились даже мне, а там, где деньги — там и власть. Сам он вел себя довольно сдержанно и никогда не кичился своим богатством — отличительная черта швейцарцев – считают свои миллионы в своем подземелье, копят на что-то всю жизнь, а потом и стареют… зато им душу греют те самые миллионы, лежащие в банке. А ведь он мог бы пустить их на хорошее дело — в поддержку моей гвардии, которая бы остановила войска парламента, или на крайний случай — благотворительность.

— Можно, но после моей свадьбы и коронации. Сейчас слишком много дел, — сдержанно ответил я, вспоминая о том, что давно не посещал ипподром. С того самого дня, как умер Бастиан, я избегал это место. Лошади напоминали мне о дружбе с братом и о том, чем она кончилась, а мне и так хватало сожалений по этому поводу.

— Я гляжу, не так уж и много у тебя дел, если ты находишь время для этих красоток, — Оливер облизнулся, осушив бокал до дна.

Я решил проигнорировать его вопрос, снова переглянувшись с Джейсоном, который почему-то сегодня на удивление молчалив. Его что-то беспокоило и я определил это по затуманенности его глаз и отсутствующем взгляде. На девушек он не смотрел — лишь пил бокал за бокалом, словно хотел поскорее забыться.

Так делал я, когда хотел заглушить чувства к Камелии. Но в итоге я сделал только хуже, настрочив то роковое письмо.

— С тех пор, как там появилась эта нимфа в красном, я больше ни на кого не смотрю, — вдруг произнес Тео, прищурив свои веки — он с голодной ухмылкой пялился на Камелию.

Кровь в каждой вене закипела и я еле сдержался, чтобы тут же не сравнять его с паркетом.

Он так засмотрелся на мою женщину, что у него даже челюсть отвисла… желание немедля убрать ее оттуда обжигало кожу изнутри.

Вот черт.

— Она для вас всех — запретная территория, — выпалил я, глядя на всех, как на своих подданных.

Парни сначала начали ржать, но по мере того как я становился еще злее, поняли, что я не шучу.

— Эм… ты серьезно? Что значит запретная территория? Мы вроде как здесь развлекаться собрались… - Оливер едва совладал с речью — у бедняги уже начал заплетаться язык от выпитой дозы.

— Да, объясни и расскажи нам, кто она. И чем она так важна для тебя? Значит она действительно хороша… — Тео, кажется, только больше заинтересовался Камелией.

— Ничего особенного. Просто я сам ее еще не опробовал. Она не продается.

— Зачем она тогда здесь? — почти хором спросили они и даже другие члены элиты, которые стояли в моем кругу, уже заинтересовались девушкой в красном платье.

— В воспитательных целях. Непослушная, — сквозь зубы прошипел я, взглядом намекая на то, что пора бы уже закрыть эту тему. Вокруг, черт возьми, столько девушек, а они уставились на нее, как голодные звери.

Ублюдки.

— Я люблю… непослушных, — слишком похотливо подметил Тео. Я представил, как разбиваю его идеальный нос об асфальт, но это не помогало успокоиться.

— Я не понятно объяснил? Она — моя, так что заткнись и возьми себе любую другую телку. Vae… — эмоции взяли надо мной верх и я больше не мог сдерживать ни единого ругательного слова, вертевшегося на языке.

— Я что-то не понял, ты что хочешь, чтобы у тебя возникли проблемы с твоим планом по захвату Европы? Я ведь могу их устроить… — Тео уже не скрывал ответной злости, его черные глаза метали молнии.

— Не смей угрожать мне, — я схватил его за воротник рубашки, дернув на себя. Джейсон тут же положил руку на мое плечо, но я одернул его касание.

— Брэд, серьезно… тебе нужно остыть. Пойдем за карточный стол и все обсудим. Тебе нужно остыть. Этот придурок нужен тебе. Этот чертов союз нужен твоей стране, вспомни об этом, – еле слышно зашептал Джейсон, пытаясь угомонить меня, пока я не наломал дров.

Утробно зарычав, я резко отпустил Тео.

— Забыли, Тео, ладно? Эта девушка в красном — моя до тех пор, пока я с ней не наиграюсь. Потом продам тебе по дешевке, — я пытался казаться равнодушным, но голос по-прежнему меня выдавал. — Или отдам бесплатно, так что… забудь все, что сейчас произошло.

Я смерил его предупреждающим взглядом и отвернулся, вместе с Джейсоном направившись к столу, за которым играли в блек-джек. Я специально сел спиной к Камелии, чтобы не видеть ее. Чтобы она не мешала сосредоточиться мне на главном.

Ее взгляд прожигал мой затылок, но я пообещал себе не смотреть в ту сторону.

— Виски со льдом и раздайте на нас, — приказал я, рассматривая всех, кто сидел за столиком. Оливер тут же присоединился к нам, да и многие другие из нашего недавнего круга.

Тео за столом не было. Я самодовольно рассчитывал на то, что он вытирает свои слезы в туалете.

Но я ошибся. Очень сильно ошибся.