ГЛАВА 9

POV Брэндан

Меня разрывало на гребанные части. Я не был так зол давно, с того дня, когда помог Бастиану оказаться в пропасти. Внутри все кипело и это уже было не просто напряжение, а настоящее короткое замыкание.

Камелия на удивление лежала спокойно на моем плече… девочка, наверное, совсем перепугалась. Еще бы… хорошо, что в последний момент я повернулся и увидел, что там происходит.

Если бы ее взял другой…

Черт, мне даже думать об этом неприятно, противно и страшно. Ревность рвется наружу, разрывая вены.

Я не знал, как себя вести и что делать. Я хотел припугнуть ее, унизить… но все пошло не по плану и я сорвался.

Ноги сами ведут меня в спальню Камелии. Во мне борются сразу несколько чувств: желание, боль и жажда мести.

И у этих желаний схватка не на жизнь, а на смерть.

С ноги я открываю дверь в ее комнату и сразу направляюсь в ванную Камелии. Здесь так чисто и просторно — я позаботился о том, чтобы она жила в комфорте еще тогда, когда узнал, что она устроила истерику по-поводу душа в темнице.

Здесь есть и ванна, и душевая кабина, которая представляет собой пол и прозрачную дверь. В зеркале над раковиной я вижу свое раскрасневшееся лицо, руки в крови и ее сладкую попку, обтянутую красной тканью.

Не удержавшись, я сжимаю ее ягодицу, глядя на это в зеркало.

Черт, черт, черт. Я безумно хочу оказаться внутри… этой попки.

Я еле сдержал стон, норовящий вырваться из моих губ, стоит мне только подумать о том, как я раздвигаю ее ягодицы руками и погружаюсь в ее теплую дырочку.

Девочка заерзала на моем плече. Как бы я не хотел поиметь ее, я не должен. Это снова сделает меня слабым. Мне лучше вообще на нее не смотреть.

Я услышал тихие и робкие всхлипы и мое ледяное сердце вдруг сжалось от чертовой жалости. Я допустил это… я последний ублюдок.

Но словно «прости» сказать куда труднее, чем спасти и унести ее оттуда. Сложнее в сотни тысяч раз.

Я аккуратно ставлю ее на пол — туда, где она может принять душ, и достав маленький ключ из своего кармана, снимаю наручники.

От греха подальше закрываю дверцу между нами. Так будет гораздо меньше соблазна.

Камелия прикладывает ладонь к стеклу и смотрит на меня так обреченно, что у меня все внутри опускается, распадаясь, как карточный домик.

Я включаю ей теплую воду снаружи, а девушка стоит и не двигается, даже не думая снимать платье.

Карие глаза искрятся болью, которую я причинил. Причинял. И причиню еще.

Я просто не заслуживаю такой любви. Я умею только ломать ее. Почему она, глупая, даже после того, как хотела отравить, продолжает смотреть на меня так, словно любит?

А еще я вижу страх. Но я не знаю с чем он связан, со мной или с тем, что она только что испытала в зале.

На всякий случай я выдыхаю, давая скорее публичное обещание самому себе, а не ей:

— Я тебя не трону.

Мой кулак бьет стекло разделяющее нас, да так сильно, что оно начинает трястись. Камелия не убирает руку… и я чувствую, как ослабевая под ее взглядом, моя ладонь расправляется.

Моя большая ладонь напротив ее крохотной и нежной ручки. Каждый палец идеально совпадает друг с другом.

«Часть меня.»

Мне кажется, я шепчу это одними губами и в тот же миг останавливаю себя. Она не должна понять.

Моя рука по-прежнему вся в крови по локоть. Рубашка запачкана сгустками алой жидкости и все это жутко воняет. Я ненавижу эту мразь Тео и в то же время понимаю, что только что нанес серьезнейший удар по своему будущему.

Рядом с Камелией мне нет места в королевстве… я думаю не о стране, а совершенно о другом.

Любовь — это слабость, которую король не может себе позволить.

— Мойся, — безжизненным голосом приказываю я, резко отворачиваясь. Несмотря на всю мою физическую мощь, мне не хватит сил, чтобы просто смотреть ей в глаза и не прикоснуться.

Сдерживаться. Через силу контролировать каждый дюйм своего тела, который хочет немедля соприкоснуться с ее бархатной кожей.

Я смотрю на себя в зеркало — даже на лице есть кровь.

Тео пару раз умудрился ударить и меня, но он получил за это сполна. Я включаю холодную воду на всю мощность и мою руки куда тщательнее, чем обычно.

Красный цвет воды затягивается в воронку, напоминая мне только об одних ассоциациях.

Красный цвет. Цветок. Камелия.

Которая стоит в метре от меня и, наверное, чего-то ждет. Но я уйду. Как только буду уверен, что она от боли не утопится в ванной.

Отмыв все дочиста, я понимаю, что все это бесполезно, потому что моя рубашка тоже в крови. Одним махом распарываю на себе пуговицы — все равно она уже испорчена и снимаю ее, бросая на пол. Кровь пропиталась через тонкую ткань и осталась на моем теле.

Чужая кровь противна мне настолько, что меня тошнит. Лишь бы добежать до собственного душа и отмыться от этой нечисти.

Я должен уйти… я должен.

Хочу повернуться, не глядя на Камелию, но мое чертовски острое зрение видит все в красках. Красный комочек безжизненно лежит на полу… vae. Просто невыносимо.

Будто не в себе, я отодвигаю стеклянную дверь, но Камелия тут же встает и отодвигается подальше от меня.

— Со мной все в порядке. Уходи, — посиневшими губами заверяет она, глядя на меня уже как-то иначе. Она приказывает мне, что делать, и от этого моя ярость снова прорывает воображаемую плотину.

— Кто тебе сказал, что я останусь? Мне… плевать, — не своим голосом отвечаю я, а сердце внутри сопротивляется каждому слову.

Она тихонько кивает, обхватив себя руками на уровне живота. Так ее грудь кажется еще больше. Никакие камушки не могут скрыть от моего взора ее налитые груди, проглядывающие через прозрачную ткань.

Она промокла насквозь и это так сексуально, что у меня захватывает дух. Я чувствую, как члену становится тесно в брюках. Уже давно тесно…

Волосы прилипли к ее шее, плечам, к лицу. Тонкая прядка перекрывает ее слегка приоткрытые губки. Тушь немного потекла, но это не делает ее хуже.

До боли красивая.

— Брэндан, я в порядке. Можешь не извиняться. Я уже привыкла к тому, что ты чудовище, — видно каких нечеловеческих сил ей стоили эти слова.

Чудовище.

— Черта с два, я бы перед тобой извинился. Это ты… начала эту войну, — отравив меня ядом, она, можно сказать, начала сразу с ядерного оружия.

Камелия пробежалась взглядом по моему телу и поджав губы, отвернулась к стене.

Мое сердце стучало в унисон с собственными мыслями.

Мокрая. Ткань. На ее. Пояснице. Бедрах. Сладкая.

И что это был за пренебрежительный взгляд? Она остывает ко мне и это то, что я так долго ждал.

Но она напрасно думает, что меня так легко обмануть. Я замечаю, как она слегка сжимает ягодицы, пытаясь унять свое возбуждения. Грязная, грязная девочка так и осталась такой.

Тем лучше для меня.

Стоит мне только засмотреться на ее покрытое каплями тело, как я тут же теряю контроль, который достался мне слишком дорогой ценой. Он исчезает за один миг, хотя я не знаю, сколько точно прошло времени.

Вот я стою и смотрю на нее, как зачарованный.

И вот я уже делаю два широких шага и прижимаюсь к ней со спины, как безумный. Мои руки чересчур бесцеремонно разворачивают ее голову наполовину ко мне, и охваченный дурманом я вылизываю ее шейку.

Каждую уже знакомую мне родинку. Камелия не двигается, наверняка, потому что хочет показать свой характер.

На долго мою девочку не хватит.

Нужно только надавить на нее… слегка.

Я сильнее вжимаюсь членом в ее поясницу, предварительно расстегнув брюки.

Вода заглушает ее частые вздохи, но я чувствую их по ее дрожи, по крохотным и частым движениям ее груди. Разозлившись, я впиваюсь в ее тонкую шейку, требуя внимания своей женщины. Я целую ее с такой злостью и яростью, что на ее шее остается красновато-фиолетовый цвет. А я продолжаю и продолжаю, пока она не начинает вскрикивать и постанывать…

Ножки Камелии подкашиваются и мне приходится прижать ее к стене.

— Ты не должна обижаться на короля. Ты это знаешь, не так ли? — я проникаю языком в ее ушко и она поднимает плечо, будто ей щекотно. Но я-то знаю, как ей это нравится.

Но также мне известно, что я изучил ее всего лишь на жалких 25 процентов. Она никогда не перестанет меня удивлять.

В постели. В жизни. Словами.

— Ты обещал, что не тронешь меня! — кричит она, ударяя ладонью о стену. Я ловлю ее руку и сжимаю в своем кулаке.

— Грош цена моим обещаниям, когда ты такая… влажная и почти голая, — слетает с моего языка. Я, может, и хочу уйти, может, и хочу нагрубить ей, но все что говорю, я не контролирую.

Я несколько раз принимал наркотики из интереса, но таких галлюцинаций и ярких ощущений они не вызывали. А тут я подсел… подсел с первого раза, с крохотной дозы, и просто живу… от поцелуя до поцелуя.

От близости до близости.

— Брэндан… — она ласкает мое имя и мне хочется вновь услышать, как она кричит его, когда я спускаю свое желание в теплую киску. Ниже пояса меня окутывает такой жар, что мне кажется, что я горю заживо. И как бы странно это не звучало… в самом сладком, в самом хорошем из смыслов.

Мои руки ложатся на ее воротник — я хочу разорвать это мешающее платье.

— Не рви его. Оно мне нравится, — вдруг говорит Камелия и я игриво вскидываю бровь. Жаль она этого не видит.

— Мне тоже, моя маленькая. Но без него ты мне нравишься гораздо больше, — треск рвущейся ткани подобен блаженству и я ловлю кайф, когда полностью распарываю шелковую тряпку и бросаю ее на пол, куда я секунду назад сбросил свои брюки.

— Помни, не обижаться, — и я прижимаюсь к ней с новой силой, на этот раз чувствуя ее кожу: влажную, скользкую, соблазнительную. Мои руки тянутся к ее круглым грудям и я сжимаю их, чувствуя какими налитыми они стали за последнее время. Женственными. Теперь они едва умещаются в моей ладони.

— Моя грязная девочка повзрослела, – снова шепчу я, спускаясь ладонью по ее плоскому животику. Обычно я все делаю резко, но в самом низу живота я замираю и поглаживаю чуть выше ее чувствительного бугорка.

Медленно, дразня ее аппетит. Мои движения настолько ленивы, что я сам еле сдерживаюсь.

— Я… — тихо произносит Камелия, упираясь руками в стену. В отместку мне она крутит попкой, надавливая на головку. На миг я жадно хватаю ртом воздух, ловя это сладкое чувство. Боксеры мешают мне как никогда.

— Как ты смеешь дотрагиваться до меня после такой мерзости, которую ты сотворил… — капли воды стекают по ее щекам и это единственное, что прячет слезы девушки.

— Так же, как и ты. Ты то хочешь убить меня, то едва сдерживаешь свое желание… ты уж как-нибудь определись, — медленно выдыхаю я и плотно прикладываю ладонь к ее влажным складочкам.

Я делаю вид, что замираю, а потом резко вставляю в нее два пальца и еще более дерзко начинаю сгибать их внутри ее тесной девочки. Камелия царапает стену, откидывая голову назад — открытыми губами она ловит воду, но она не заглушает ее болезненных стонов.

Потому что я делаю это резко, интенсивно и с напором — пальцем я чувствую, как ее сладкая точка внутри набухает и пульсирует.

— О Боже. Брэндан… о Боже, — ее ногти с такой силой царапают плитку, что мне кажется она вот-вот оставит там полосы, как обезумевшая львица.

— Маленькая, скажи, чего ты хочешь? Чтобы я не останавливался? — мои губы упираются в ее шею, и я вбираю каждую частичку возбуждения, запаха и наслаждения, которое мы делим на двоих.

Она молчит, на лице Камелии отображена сладко-болезненная гримаса и она слишком быстро начинает двигаться в такт с моими пальцами.

— ГОВОРИ! — рявкаю я, увеличивая темп.

Она закусывает губы, не произнося ни слова. Меня охватывает первобытная злость и я резко вынимаю из нее пальцы и, слегка похлопав ее по складочкам, разворачиваю лицом к себе.

Глаза Камелии затуманены диким наслаждением и разочарованием, потому что я не дал ей того, в чем она так нуждалась.

— Брэнд…

— Я дал тебе шанс. Я давал тебе миллионы шансов. И каждый раз ты ведешь себя как упрямая, непослушная девчонка. С меня хватит… — с неимоверно затвердевшим членом я собираюсь уйти, будто протрезвев на доли секунды.

Я почти отворачиваюсь, как вдруг она прикладывает ладошку к моим боксерам и сжимает их, глядя на меня невинными и огромными карими глазами.

Дьявольское сочетание.

И я не могу уйти, потому что она смотрит на меня, как на короля — с нежностью, желанием и восхищением.

POV Кенна

Я смотрю в его ледяные глаза так редко. И каждый раз не могу наглядеться. Я все время пытаюсь прочитать, о чем он думает, какие безумные мысли руководят его еще более безумными поступками, и не понимаю.

Но в то же время, каждый раз внутри все переворачивается — стоит мне просто посмотреть на его преисполненное мужеством, гордыней и силой лицо, как мне хочется целовать его до тех пор, пока губы не онемеют.

Брэндан поступил не просто некрасиво — гадко, грязно, в своей манере чудовищно. А мне все равно плевать. Прошел всего час, а я уже не могу по-настоящему злиться. Строить из себя обиженку и недотрогу.

Желание ощущать его всей кожей гораздо глубже и сильнее, чем глупые игры, которые я планирую, но никогда не осуществлю.

Я чувствую болезненную неудовлетворенность внизу живота после того, что он нарочно сделал. Еще одно маленькое наказание. Но он забыл, что я могу поступить с ним так же. Когда-нибудь… око за око.

Через несколько секунд мой взгляд с его глаз опускается ниже — на его теле больше нет ни капли крови. Вода смыла все: обиду, боль, горечь.

Струи воды стекают по его бронзовому телу, а кубики пресса каждый раз напрягаются, когда он задерживает дыхание, пытаясь справиться со своим желанием.

Я придаю своему лицу как можно более невинный вид и настойчиво сжимаю его член в ладошке через ткань. Он уже большой и твердый, и мне хватает секунды, чтобы вспомнить как сладко ощущать его внутри.

Я спускаю вниз его боксеры и он с легкостью встает до пупа, что возбуждает меня еще сильнее.

Это я на него так влияю. Только я. И никакие там лже-невесты и рядом со мной не стояли, но так хочется услышать это из его уст…

— Что тебе еще от меня нужно? — высокомерно заявляет он, и бровью не поведя. Брэндан отлично может играть роль безразличного подонка, когда ему это необходимо.

Я начинаю играть с его членом рукой и он тут же прогибается в пояснице, упираясь ладонью в стену.

— Черт, Камелия… хочу твой ротик… быстро! — командует он и я исполняю его приказ.

Но не сразу.

Я хочу показать ему, что такое любовь, а не жесткий трах, к которому он привык. Могут уйти годы на то, чтобы научить его нежности. Может быть, достаточно будет нескольких раз. Всей душой я чувствую, что он слишком долго терпел свою собственную боль. Она так долго копилась в Брэндане, что он с радостью вымещает ее на самых близких.

На сестре. А теперь и на мне.

Могут уйти годы, чтобы исцелить его душу, залатать каждый шрам на его спине поцелуем, но если он даст мне такую возможность, я готова это сделать.

Я пройду вместе с ним огонь и воду, если Брэндан будет со мной. Если каждую ночь я буду засыпать в его гремучих объятиях, купаясь на волнах его силы и тепла. Разве я о многом прошу…

Я должна найти к нему подход. Это будет не просто и тяжело, но если я действительно люблю его так, как ощущаю это сейчас, то я готова на все.

— Быс-тр-о… - срывающимся голосом настаивает он, но я игнорирую королевские указы. Мы на равных. Я очень нежно прикасаюсь к ямочке под его шеей и провожу по ней языком, спускаясь ниже. Его мышцы очерчены четкими линиями и я с удовольствием ласкаю каждую впадинку на его груди и прессе.

Мышцы Брэндана перекатываются под его кожей, и смотреть на это — одно удовольствие. Я будто прикасаюсь к нескончаемому источнику силы. Мужской защиты. И это на самом деле так, когда эта самая сила не направлена против меня…

— Камелия, ты плохо меня слышишь? — разозлившись спрашивает он, собирая мои волосы на затылке. Принц поднимает мою голову и наши взгляды встречаются. Я вижу, что гнев из его синих глаз пропал. Осталось только желание, и все его слова, лишь вызов, проверка на прочность.

Я молчу, прижимаясь губами к коже Брэндана. Мой язык кружит возле пупка, и я спускаюсь еще ниже, останавливаясь на очертаниях вздувшихся вен в самом низу его живота. Слизываю каждую капельку, чувствуя вкус его кожи.

Я поднимаю глаза на лицо Брэндана, прежде чем доставить ему самое приятное удовольствие. Его голова запрокинута назад и по губам я читаю, что он беззвучно ругается. Ему… приятно.

Не могу сдержать ехидной ухмылки, и заметив это, он снова тянет меня за волосы.

— Ну же! Черт… Камелия… ты сведешь меня с гребанного ума… это настоящая пытка, — сдавленным голосом произносит он, будто ему тяжело в этом признаваться.

Его рука дергается и я ловлю ее, чтобы принять его большой палец в рот. Закрыв глаза, я сосу его, чувствуя...

— Вот так, девочка… чувствуешь свой вкус? Хорошая девочка… — хвалит он, вытаскивая пальцы. — Соси меня. Ну же… — он поддевает мой подбородок пальцем и одновременно мужественно и с восхищением заглядывает в мою душу.

— Если ты скажешь, что я хочу услышать… — наконец делаю ход я, от моих слов меж его бровей тут же пролегает внушительная складка. Король злится.

— Когда я говорю соси, это значит, что нужно открыть свой рот и работать, моя маленькая, – притворно мягким голосом заявляет он, упираясь членом мне в губы.

— А разве я тебя не слушаюсь? — так же игриво говорю я, наклоняясь к основанию его твердости. Прокладываю линию мягких поцелуев, и на мгновение замираю, чувствуя, как тело Брэндана выгибается от предвкушения…

И нежно ласкаю его яички ртом и языком, тут же слыша его протяжный стон в ответ. Хриплый… сдающийся… мысль о том, что так сильно завожу его, заставляет мое лоно сжиматься от нетерпения.

Я чувствую его вкус и полное единение с Брэнданом. Я одновременно покорна и стою перед ним на коленях, и вместе с тем управляю им, и знаю насколько он сейчас от меня зависим.

— Я хочу это услышать, Брэндан. Всего три слова и я твоя, — мурлычу я, действуя языком очень нежно и плавно. А потом замираю на одном месте, прекращая эту пытку, и жду его ответа.

— Что ж ты со мной делаешь… — в который раз выдыхает он, я вижу, как подрагивают его колени.

А потом он сдается.

— Ты владеешь мной, — тихое признание слетает с его губ и это именно те слова, которых я ждала.

— Ты владеешь мной, — повторяет он с рыком, задышав еще глубже. — Довольна?! — почти кричит Брэд, явно ненавидя меня в этот момент.

Но как только я делаю ему подарок и вбираю его головку в рот, крики Брэндана исчезают, оставляя в душевой только его стоны и звуки моих губ на его твердом члене.

Внутри все горит. В этот момент забыто все: чувство унижения, злость, обида. Остался только голод по любви, которую может отдавать Брэндан.

— Грязная девочка… и где ты этому научилась… — в его голосе я слышу усмешку и такую безумную ревность собственника, что даже страшно. Еще секунду я наслаждаюсь его пульсацией в своем рту и поднимаюсь на ноги. Брэндан выглядит так, будто его мозг полностью отключен. На синих глазах такая плена желания, что они становятся цвета тяжелого сумеречного неба.

— Думаешь, перехитрила меня? — выплевывает он, я вижу, как принц пытается одуматься и снова хочет меня оттолкнуть, и от этого только страшно. Боже… неужели он и сейчас это будет делать?

Все внутри сжимается от страха и, стоя под струями теплой воды, я жду его приговора.