Глава 14

Удрать получилось неожиданно легко. Уже сидя в такси, Ирен не удержалась от победного смешка. Ее охрана купилась на сонливость и усталость подопечной. Они спустились в ресторан отеля, а Ирен быстро и незаметно выскользнула на улицу. Где тут же поймала такси и протараторила адрес клиники.

За такой поступок ее по голове не погладят. Может, даже отправят домой. Ирен, правда, туда не собиралась в ближайшее время. Роскошный и огромный родительский дом вызывал исключительно скуку пополам с раздражением. Время там всегда тянулось киселем. Таким, какой впихивали в нее в детстве: безвкусный, но, якобы очень полезный. Слуги все передвигались бесшумно, мать, сколько Ирен себя помнила, особо не баловала ее вниманием. Порой девушке казалось, что ей не слишком рады дома. Все общение сводилось к обучению домашнему хозяйству или к упрекам в дерзости и наглости.

Атмосфера чуть оживлялась, когда возвращался отец. Но опять же: она могла становиться веселой или, наоборот, тревожной. Все зависело от того, в каком настроении приходил глава семьи. Иногда Ирен, чтобы не рисковать, просто выскальзывала в сад и начинала возиться с цветами. А на следующий день за завтраком наблюдала за родителями.

Отец никогда не бил мать при детях. Делал он это за закрытыми дверями спальни. Ирен однажды не выдержала. Сидя в своей комнате, она вздрагивала, слыша глухие удары. А потом ее сдернуло с кровати неведомой силой.

На стук в дверь к родителям выглянул отец. И тогда Ирен на него просто заорала, требуя прекратить. На шум выскочил находившийся дома Богдан. И еле оттащил заходившуюся в истерике сестру.

Ирен тогда ожидала, что ее накажут. Может, даже розгами, как Богдана в детстве. Но вместо этого отец просто раньше времени велел ей возвращаться в школу. И все.

Ну а мама почему-то после того случая словно возненавидела дочь. Порой Ирен ловила на себе ее откровенно злобные взгляды. Хотя не понимала, где успела провиниться.

Нет, так дальше жить было невозможно! А угроза отца самому назначить день свадьбы стала последней каплей. Силой заставить ее выйти замуж? Ни за что! Ирен уже года два подозревала, что их с Ханом помолвка — большая ошибка. Молчала лишь потому, что понимала: ее попытки поговорить на эту тему с отцом обречены на провал с самого начала.

Уже у самой палаты Ирен вдруг почувствовала, как сильно горят у нее щеки. Открыла сумочку и быстро глянула в крошечное круглое зеркальце. Оно с готовностью отразило светловолосую девушку с огромными и почему-то испуганными глазами. Щеки и правда слегка покраснели. А вот губы по цвету почти сравнялись с остальным цветом кожи, довольно бледной.

— Я волнуюсь? — шепотом спросила сама у себя Ирен. — Да, я волнуюсь.

Дверь в палату была белой, с матовым стеклом и изогнутой ручкой. Понимая, что у нее банально подрагивают колени, Ирен потянула ручку на себя. С таким видом, словно собиралась шагнуть в неизвестность.

Почему у нее так бешено колотилось сердце, а губы открывались сами собой, хватая ставший слишком густым воздух? Почему внутри все сжималось до сладкой боли и одновременно кружилась бешеная радость?

Палата даже в этот хмурый осенний день выглядела солнечной и яркой. Из-за светлых стен и пары небольших картин, написанных зелеными и желтыми мазками. Но главное — из-за улыбки, которой Берт наградил замершую на пороге Ирен.

— Привет!

Он полулежал на кровати и держал в руках планшет. Вокруг уже не попискивали приборы, от которых мороз пробегал по коже.

— Привет, — пробормотала гостья, понимая, что не знает, как теперь вести себя. И почему мысли из головы торопливо куда-то разбежались. Как тараканы.

— Заходи, — продолжил Берт, — ты одна? Мне показалось, что Хан тебя весьма ретиво опекает.

— Есть такое, — согласилась Ирен, делая шаг в палату. — Они с Богданом — это мой брат — те еще опекатели… опекуны. В общем, гоняют моих кавалеров почем зря.

— Не сомневаюсь — у них из-за этого постоянные проблемы. Садись. Я все еще в шоке от такой вот нашей встречи. Жаль, не сумел тогда произвести на тебя нормальное впечатление. А вместо этого уехал с медиками…

— Ты произвел его десять лет назад, — улыбнулась Ирен, присаживаясь в кресло, рядом с кроватью. Палата напоминала гостиничный номер. Разве что в воздухе все же угадывался специфический больничный запах.

— Правда?

Взгляд полицейского был таким же, как и в первый день их знакомства. Точнее — вечер. Ирен вдруг поняла, что лицо Берта она помнила плохо, а вот взгляд — запомнила. Спокойный, уверенный и с едва угадывающимися смешинками в карих глазах. Хан всегда смотрел чуть иронично. А вот во взгляд Берта лично ей хотелось закутаться, как в плед морозной ночью.

Жаль, что нельзя тут оставаться надолго. Охрана уже наверняка ее хватилась. Или хватится. Лучше вернуться раньше и не привлекать внимания к Берту. Ирен попятилась назад, в коридор, чем вызвала у пациента удивление.

— Ты куда?

— Мне пора…

— Уже? — удивился Берт, — Ты пришла три минуты назад!

— Завтра я постараюсь вырваться на подольше, — пообещала Ирен, еще не зная, как ухитрится это сделать.

— На пять минут?

— На семь!

У нее почему-то защипало в носу от обиды, что нельзя вот здесь остаться. Неловко запнувшись каблуком за ровный пол, Ирен чуть не упала, ощутила себя неуклюжим бегемотом и неловко вывалилась в коридор.

«Ты вела себя как идиотка. Что вот он мог подумать?»

— Ирен, — негромкий голос Берта подействовал на нее как удар молнии. Прошил с головы до пяток и заставил рвануть обратно в палату.

— Что? — получилось чуть испуганно.

— Я могу тебе позвонить? Дашь свой номер телефона?

Ну да, конечно. Могла ведь и сама предложить! Ирен вдруг поняла, что чертово воспитание все же сделало ее несколько инфантильной и не привыкшей к общению с мужчинами. Правильно, ей разговаривать разрешали лишь с узким кругом. А с посторонними — ни-ни.

Но она молодец, голос почти не дрожал, пока Ирен диктовала цифры. Говорить «до свиданья» еще раз показалось глупым, поэтому ограничилась улыбкой и опять удрала в коридор. Влажными от волнения ладонями потерла щеки и почти побежала из клиники. В голове все шумело, а перед глазами стоял образ Берта. Не такого красивого, как Хан, явно не такого обеспеченного. Но все же почему-то образ друга детства значительно проигрывал в сравнении с полицейским.

Как во сне Ирен добралась до отеля, проскользнула обратно в номер и плюхнулась на кровать. С лица не сходила глуповатая улыбка. Она влюбилась? Или просто у нее временное помутнение рассудка? Или эти две вещи похожи друг на друга?

Как бы то ни было, выходить замуж за Хана Ирен не хотела.

***

Как я объясняла бабуле про платок — отдельная песня. Если честно, то боялась, что меня в какой-то момент обвинят в ненормальности. Но бабуля слушала, не перебивала, хотя взгляд делался все более ошарашенным. Особенно, когда я заговорила про беседу с Элис, про то, как ее убили. Тут у бабули почему-то дернулся глаз. То ли от волнения за внучку, то ли от любопытства и опасения, что я сошла с ума.

— … и я хочу, чтобы ты сходила со мной к этой Абби Алерано, послушала. Может, помогла разговорить ее.

Бабуля пробормотала что-то по-китайски.

— Ты выругалась?

— По-черному, — кивнула она. — Так что, значит, вся эта дребедень из-за купленного на блошином рынке платка? Ева, почему ты не сдала его в полицию?

Я поколебалась, но все же ответила:

— Мне кажется подозрительным, что дело передали наверх. Вдруг там кто-то есть… кто ищет этот платок. Берт же говорил, что вроде нащупывал ниточки, и тут бац — его отстранили от расследования.

— Ты чересчур мнительна, — пробормотала бабуля, — но тут не поспоришь. Думаешь сама найти преступников? Учти, мне желательно, чтобы внучка была живой и со всеми частями тела в наличии.

— Разделяю твое желание. Мне сейчас хочется услышать, что может рассказать эта Абби. Если ничего интересного — я еще раз пороюсь в Интернете и просто выброшу платок.

— Не будешь передавать?

— Я могу привлечь к нам нежелательное внимание. Те, кому передали дело, вполне заинтересуются, почему я только сейчас отдаю платок. И почему решила, что он имеет какую-то ценность.

— Тоже логично, — подумав, согласилась бабуля. — А ты не думаешь, что этим поступком можешь помешать найти преступников?

— По платку? Пусть ищут по уликам. Платок все время был у меня. И повторю, я беспокоюсь за нашу безопасность. Так что, ты поедешь со мной?

Бабуля молча встала с дивана, где сидела с чашкой травяного отвара в руках, отряхнула голубой спортивный костюм и заявила:

— Поехали. Задницей чую — не просто так едем. Евушка, а Хан не боится, что ты такая умная?

Я притормозила на миг, поправляя волосы и глядя в зеркальный шкаф у двери. Задумчиво протянула:

— У меня иногда ощущение, что он вообще ничего не боится.

— Это невозможно, — пропыхтела бабуля, протискиваясь мимо меня к дверям. — Все чего-то боятся. Просто есть те, кто контролирует свои страхи, а есть те, кто писаются, когда на них гусь шипит. За мной, Ева! Я чую, как екает печенка, а ведь она у меня здоровая. Я просто очень хочу узнать, что вообще происходит.

А я-то как хотела! Будучи глубоким реалистом, я не верила в мистику, энергетические поля и так далее. Но с этим платком явно было что-то не так. Нет, с ним все было не так! Абсолютно!

Абби работала в одной из городских библиотек: огромное здание с большими окнами и пожарной машиной в читальном зале. Честное слово, самая настоящая машина, по которой можно было лазить. Что некоторые дети и делали.

В библиотеке было пять этажей, каждый с книгами определенной тематики и уютными читальными залами. Люди устраивались кто на диванчиках, кто в креслах, а кто и за столом, в компании ноутбука. Дети могли посидеть на небольших забавных подушках в виде божьих коровок, которые валялись на светлом полу. Между этажами можно было передвигаться на лифте или по широким лестницам.

Абби мы отыскали на третьем этаже, где находилась художественная развлекательная литература. Здесь стояла живая и наполненная уютными звуками атмосфера. Посетители листали книги, просматривали журналы, сидели, уткнувшись в ноутбуки. Абби склонилась над столом, что-то разыскивая в компьютерной картотеке. Очень пожилая женщина с крашенными в каштановый цвет волосами и в свободном брючном костюме насыщенного бордового цвета. В ее лице угадывались индийские черты.

— Э-э-э…миссис Алерано…

— Мисс… — откликнулась Абби и обернулась, с интересом оглядела меня и бабулю. — Добрый день, могу я вам помочь?

— Вас порекомендовал Джой Лойс, — начала я, — сказал, что связывался с вами и…

— Вы — Ева? Да, он звонил мне, говорил, что надо будет поболтать с девочкой насчет моды прошлых лет.

— Почти не соврал, — вмешалась бабуля. — Евушка, покажи ей. Ну, то, что мы принесли.

В темных глазах Абби мелькнула искра любопытства, которая мигом сменилась шоком и даже страхом, стоило мне украдкой продемонстрировать платок.

— Я ничего не знаю!

— Абби…

— Это обычный платок! — перебила меня библиотекарша. — В нем нет никакой ценности!

— Тогда чего вы не знаете? — поинтересовалась бабуля. Абби растерянно моргнула и снова уставилась на платок. Точнее, на мой карман, куда я его уже спрятала.

— Понимаете, — осторожно проговорила я, — со мной хотела встретиться одна женщина, говорила, что у нее есть очень важная информация по платку. Но ее сбили буквально у меня на глазах.

— С кем ты должна была встретиться? — бесцеремонно перебила меня Абби.

— С Элис Вайс, но…

— Она моя подруга… была ею, — вдруг тихо проговорила библиотекарша. — За вами никто не шел сюда?

Я удивленно посмотрела на бабулю, та покачала головой:

— Слежки не было, уверяю.

— Откуда… нет, я не хочу знать, откуда ты это знаешь!

— Ева, не нервничай.

Я прикусила губу и глубоко выдохнула. Потом взглянула на мисс Алерано.

— Так вы с нами поговорите?

Та явно колебалась. Стояла и скользила взглядом по людям вокруг. Потом все же нехотя кивнула и прошептала:

— Через пять минут подойдите к двери с надписью: «Только по пропускам».

Стоит ли говорить, что эти пять минут я еле смогла выждать. Ладно хоть, ногти не искусала, зато в нетерпении съела с губ всю помаду. Бабуля шепотом советовала мне успокоиться и добавляла, что слежки за нами нет, все хорошо. Какая слежка? Я же не в детективном фильме! Тем не менее, странный холодок то и дело принимался бегать вдоль позвоночника. Словно подсознание советовало особо не расслабляться.

Когда время прошло, я едва не рванула к дверям. Бабуля придержала меня за локоть и заставила идти не спеша.

Нужная дверь находилась сразу за толстой яркой колонной. Стоило нам подойти, как она открылась, высунувшаяся Абби махнула рукой, подзывая к себе.

— Идите за мной молча.

В довольно широком коридоре было пусто. Лишь едва слышно гудели яркие лампы где-то под потолком, похожие на светящиеся квадраты. Нас быстро провели и буквально впихнули в крохотную комнатушку. Из всей мебели здесь стояли стол с компьютером да стул. Плюс полки с кучей книг и уже довольно старое кресло. Абби кивнула на него и проговорила, обращаясь к моей бабуле:

— Садитесь.

Сама она опустилась на стул, а я прислонилась к краю стола и спросила:

— К чему такие тайны?

— Если бы ты знала, что у тебя в руках, еще похлеще бы пряталась.

— Может, не будете пугать, а поясните?

— Как он к тебе попал? — поинтересовалась Абби и добавила: — В подробностях.

Пришлось снова рассказывать про маму, ограбление, нападение и так далее. Честное слово, я уже эту историю выучила наизусть и могла отбарабанить даже посреди ночи. Правда, голос слегка дрогнул, когда рассказывала про маму и про убийства.

Бабуля слушала, кивала, но не вмешивалась. Видимо, решила дать мне выговориться. Зато стоило мне замолчать, как она проговорила не терпящим возражения голосом:

— А теперь, мисс Алерано, расскажи нам все, что сама знаешь. В подробностях. Я не хочу лишиться дочери и внучки, да и свое здоровье как-то дорого. Итак, что это за платочек такой драгоценный? В него сморкались римские императоры? Его первым соткали в Китае? Или на нем проклятье древних майя?

— Господи, нет. Но знаете, иногда я думаю, что в какой-то мере они прокляты.

Приехали. Я постаралась не слишком скептически смотреть на Абби, но, кажется, она все равно поняла, какие мысли бродят в моей голове. Нет, ну правда, неужели можно серьезно рассматривать вариант с проклятием? Особенно в двадцать первом веке, сидя в шикарной библиотеке, оборудованной всеми благами технического прогресса. Вот я скорее поверю в то, что внутри него алмазные нити.

— Зря не веришь, Ева, я тоже сначала не верила. Потом дико боялась, а потом увлеклась.

— Прошу прощения, но фраза о проклятии смотрится странно.

— Ты пришла ко мне, — резко ответила Абби, — и у меня есть, что рассказать. Тем более вокруг тебя явно что-то закручивается.

А то я не догадывалась.

— Скажи мне, Ева, что ты чувствуешь, глядя на платок?

— Что его постирать пора, — проворчала бабуля, — засунула его под посудомойку и рада.

Я погрозила ей пальцем, перевела взгляд на платок. Бежевая тонкая ткань, такая мягкая и нежная на ощупь, узкая полоска кружева с простым, но изящным рисунком. Ничего особенного: мило, скромно, подойдет под любой прикид.

Но почему в пальцах возник едва уловимый зуд от желания просто прикоснуться к нему. И ощутить… нечто. Я хмыкнула и мысленно дала себе пинка: не хватало еще выдумывать сейчас всякие глупости.

Странное желание значительно поутихло, но не исчезло. У меня вдруг появилось ощущение, что оно возникло с того момента, как я надела платок. Просто как-то не обращала внимание. Что за дурь лезет в голову? Неужели все же нервы не выдержали и дали сбой? Я не хочу к психологу!

— Платок и платок, что с него взять.

— Ты не хочешь его коснуться?

— Есть немного, а что?

— Насколько немного? — продолжала задавать странные вопросы Абби. А я все сильнее чувствовала себя участницей тупого шоу.

— Настолько, что желание легко запинывается в угол сознания.

— А ты часто его надевала?

— Раза три-четыре, не помню. Абби, что происходит?

— Да, — подхватила бабуля, — что? Какая разница, сколько раз Ева его надевала?

Абби постучала пальцами по столу, окрашенные в бледно-розовый цвет ногти выбили дробь. А я прямо кожей ощутила, что она все еще сомневается: рассказывать ли. В какой-то момент показалось, что нас уже готовы выставить за дверь с извинениями. По крайней мере, взгляд у Абби был характерный.

Но вот она мотнула головой, словно решилась на что-то. Подошла к выходу, зачем-то проверила, повернут ли ключ. Снова вернулась и бессильно опустилась на стул.

— Хорошо, я расскажу, тем более ты, Ева, уже невольно оказалась втянутой в то же, что и каждая из нас. Разговор, правда, придется начать издалека. Чтобы было понятнее.

— А издалека это откуда?

— Примерно с 1911 года. Они не обнаружены в более раннем периоде.

— Кто «они»?

— Вещи.

Супер, очень классное, а главное исчерпывающее объяснение!

— Слушай, Абби, — решила поддержать меня бабуля, — у меня предложение: правда за правду. Моя внучка рассказала все, а из тебя мы вытягиваем слова. Нам это надо? Нет, не надо. Ты тут сказала, что Ева оказалась невольно втянутой во что-то. Мне внучка дорога, я за нее любому уши на задницу натяну. Так что будь любезна, если уж собралась рассказывать, то выкладывай без театральных заигрываний.

— Думаешь, легко сообщать некоторые вещи?

— Ну так собери волю и выдай. Думаешь, нам легко было сюда идти и рассказывать про то, что творится вокруг. Я в мистику не верю и…

— Я тоже не верю, — перебила ее Абби, — но то, что происходит вокруг… я уже тридцать лет не могу найти этому объяснения.

— Так, может, найдем его вместе? — негромко предложила я. — Про какие вещи вы говорите?

А сама следила за сменой эмоций на лице новой знакомой. О, там было на что посмотреть. Казалось, внутри Абби шла настоящая битва. Несмотря на то, что буквально минуту назад она обещала все рассказать, библиотекарша продолжала сомневаться. Господи, что там за тайны Мадридского двора? Она мечется так, словно ей предлагают раскрыть банковские пароли от всех мировых вкладов.

Бабуля перехватила мой взгляд и едва заметно качнула головой: мол, не мешай человеку. Я и не собиралась. Поудобнее устроилась на краю стола и постаралась не нервничать. Лежавший рядом платок вызывал странные чувства: легкое раздражение и странную тягу. До покалывания в затылке.

Абби заговорила так неожиданно, что я вздрогнула.

— В 1911 году во Франции открылось небольшое ателье. Самое обычное. Такие во множестве открывались во всех странах. Некоторые быстро прогорали, а кто-то оставался на плаву. Называлось оно в честь своей хозяйки: ателье мадам Дамаль. Я долго искала сведения о ее происхождении. Настоящая фамилия мадам была Буфоме, а Дамаль она стала, выйдя замуж. Работало там буквально несколько человек, выпускали самые обычные вещи, которые использовали в повседневной носке. Ателье просуществовало около года, а потом тихо-мирно закрылось. Вещи же, сами понимаете, разлетелись по всему миру.

Абби немного помолчала.

— Сейчас уже сложно сказать, как все происходило на самом деле. История порой искажается. Хотя я пыталась найти самые точные сведения, плюс изучала кое-какие материалы, о которых мало кому известно. Эти вещи Дамаль… они как-то влияют на своих владельцев.

— Как? — деловито поинтересовалась я. — Они что, содержат наркотические вещества? Как?

— Никто не знает. Мы пытались изучать, среди нас есть ученые, техники, астрологи. Но нет, все, что мы знаем: вещи Дамаль способны давать нам то, в чем мы нуждаемся. Это надо просто принять, как факт.

— В смысле? Что они дают, я не понимаю. Исполняют желания? — я постаралась говорить не особо скептически. Серьезно, из сказок уже выросла. И снова верить в них как-то… не слишком умно. Потому что начинаешь надеяться на чудо, забываешь, что в реальной жизни оно довольно редко и в основном приходится надеяться только на себя.

А тут вещи, исполняющие желания. Серьезно?

— Скорее они дарят нам некие способности, чтобы добиваться желаемого, — откликнулась Абби. — Вот, к примеру, твой платок. Ты надевала его, да? Что-то произошло полезное в это время?

— Работу получила, — пожала я плечами. — Но думаю, тут нет заслуги тряпки. Я и так считаюсь хорошим специалистом.

Память тут же услужливо подбросила Пола Дайсона и его вежливую, но безразличную улыбку при нашей первой встрече. Мне собирались отказать. И готовились выслушать исключительно из чувства такта. А потом все резко изменилось.

Но я ведь могла ошибаться, верно? Возможно, Пол Дайсон просто устал или у него все улыбки одного типа. Или я плохой физиономист. Нет, честно, проще найти такое объяснение, чем поверить в то, что платок может дарить какие-то способности. Это все отдает душком супергероев.

— Судя по твоему лицу, ты и сама сомневаешься в непричастности этой, как ты выразилась, тряпки.

— Вы сами-то поверили бы?

— И я не верила, — согласилась Абби, глядя то на меня, то на бабулю, — пока вплотную не столкнулась с такими вещами, которым нет объяснения.

— У вас тоже есть эта… вещь Дамаль?

— Нет, я не владелица, я собираю все, что известно о вещах, об их способностях и тех, кто владел ими. Меня можно назвать архивариусом сестер Дамаль.

— Кого? — обалдела я. Тут секта, что ли, еще есть? Если так, то пора очень быстро убегать. Прямо вот совсем быстро.

— Сестры Дамаль, — послушно повторила Абби. — Мы пытаемся сохранить вещи, чтобы использовать их во благо. И не дать уничтожить.

— Их еще уничтожают?

— Издавна. Орден самых отвратительных представителей мужского пола. Заклятые шовинисты и ублюдки! — ругательства вырвались из Абби каркающими звуками. — Чертовы фанатики и убийцы!

— Типа силы Добра и Зла? — вырвался у меня нервный смешок. Бабуля молча погрозила мне кулаком. Но Абби не поняла, что я вообще-то пыталась подколоть, а вполне серьезно кивнула:

— Вроде того. Они вбили себе в голову, что вещи Дамаль — зло от самого Сатаны. И уничтожают их, а заодно и нас.

— Что? — обалдела я. — Убивают?

— Казнят, — мотнула головой Абби. — У них для этого есть свои Палачи. А есть Инквизиторы, которые решают: виновна женщина или нет.

Я молча хлопала глазами и пыталась осознать свалившиеся новости. Двадцать первый век на дворе, мы тут нанотехнологии осваиваем, а рядом, оказывается инквизиция бродит. Ага, и ищет вещи от Сатаны. Ну и кому после такого психиатр нужен? Явно не мне. Я верю в науку, а не в такие… бредни.

— Абби, ты меня извини, но это смотрится как-то…

— Глупо?

— Тупо, — вмешалась бабуля. — Прости, но у меня чувство, что речь идет о двух сектах, которые не могут поделить одну скамейку. И потом, вы в полицию жаловаться не пытались? Убийства же!

— Вы не представляете, какие у них связи! Мы более-менее в безопасности только потому, что стараемся не высовываться.

— Но как-то вас находят.

— Они постоянно в поиске, — кивнула Абби. — Некоторые из нас ошибаются и попадаются им в лапы. А некоторых они ищут целенаправленно. Тех, кто пошел по неверному пути.

— Так, значит, есть еще третья сила? — не поняла я. И украдкой огляделась: может, на самом деле тут снимают кино, а я — невольный участник?

— Есть, — призналась Абби, — Ходят легенды, что если собрать все девять вещей, то что-то случится.

— Что?

— Никто не знает.

Я внимательно посмотрела на собеседницу. Ой, чую, врет. Все она знает, только говорить не хочет. Боится, что решу начать собирать вещички? Да оно мне даром не сдалось. Особенно, если учесть, что рядом вьются мужики-фанатики.

— Ну и? — спросила с интересом. — Чего теперь-то? Мне шарахаться от любого мужчины? Кстати, у этих борцов со злом есть какие-то опознавательные черты? Тату, метки, тайные знаки?

— Не смешно, Ева, — нахмурилась Абби, — ни капли не смешно. Нет, ты не отличишь их от обычных мужчин. Членом Ордена может оказаться кто угодно.

А вот это плохо! С моей мнительностью я начну шарахаться от всех, включая Хана. При мысли о нем на душе стало чуть теплее. Нет, он точно не из Ордена. Я же показывала ему платок. И не заметила никакой странной реакции. Он смотрел на него, как обычный мужчина смотрит на женскую тряпку. Есть — и ладно.

— Нам пора, — вдруг подала голос бабуля, которая задумчиво разглядывала Абби, — спасибо за рассказ, нам надо многое обсудить с внучкой.

— Понимаю, — слабо улыбнулась та одними губами. — В это трудно поверить, но оно существует. У моей подруги есть шляпка. Обычная, уже старая, как раз того времени. Такие сейчас уже не носят, конечно. Но когда подруга надевает ее, то может выдавать себя за другого человека. Это сложно объяснить, она остается собой, но в то же время ее могут не замечать. Или же принимать за кого-то еще. А платки… их больше всего. Они делают тебя убедительной, обаятельной. Или голосистой. Никто не знает, как подействует на него та или иная вещь.

— Действует на всех?

— Только на мужчин.

У меня вдруг резко заболела голова. То ли погода решила измениться, то ли мозг слегка обалдел от свалившейся информации.

На улицу я устремилась практически бегом, пробормотав, что еще позвоню. И услышала в ответ пожелание суметь все понять. И намек, что одной мне придется ой как трудно. А то я не поняла.

Мы с бабушкой дружно молчали до того, как сели в машину. Которую я завела дрожащими руками, потом выдохнула и пробормотала:

— Сейчас, три минуты… успокоюсь.

— Да уж, — пробормотала бабуля, — странное чувство. Не верится.

— Абсолютно. Это бред!

— Есть способ проверить.

Я устало покосилась на родственницу, борясь с желанием уткнуться лбом в руль. Почему-то после разговора было очень не по себе. Словно ступила на запретную территорию, откуда нет возврата.

— Что смотришь? Платок у тебя, надо просто провести эксперимент. Давай возьмем твоего очаровательного мужчину и проверим.

— Нет! — вырвалось у меня чересчур громко. — Нет, это будет… нечестно. Подожди, надо придумать что-нибудь другое.

И тут, как специально, зазвонил мобильник. Я взглянула на экран, где высветилось имя «Софи». Поколебалась, но все же решила ответить. Хотя подозревала, что это может затянуться надолго.

— Ева, заинька, это ужасно!

Я чуть отодвинула телефон в сторону, чтобы меня не оглушил вопль Софи. Причем в вопле отчетливо слышались слезы и отчаяние. Так, что там случилось?

Подробности вылились на меня проливным дождем: Софи поругалась с мужем. По ее мнению — из-за глупости. Она делала генеральную уборку. Добралась до гаража: вполне аккуратно внутри. И навела порядок в подвесных шкафчиках, где муж хранил свои «сокровища». Так вот теперь у них дома бушевал тайфун. Перепуганная Софи пыталась объяснить ненаглядному, что порядок должен быть во всем. А тот в ответ орал и едва не летал на метле. Зная Стефана — мужа подруги — я подозревала, что шкафчики и их содержимое были ему действительно очень дороги. Потому что обычно он выглядел довольным и спокойным. Даже улыбка была расслабленной.

— Софи… — Я поморщилась, повысила голос: — Софи, цыц! Он дома? О… вещи собирает? Так… слушай меня… да не реви ты, а слушай. Задержи его. Любыми путями. Вообще любыми… нет, бить по голове не надо. Я буду через десять минут. Нет, есть идея, как вас помирить. Все… давай!

— А как же девиз «не лезть в чужую личную жизнь»? — поинтересовалась бабуля, когда я развернула машину и почти на предельно разрешенной скорости пустила ее по дороге.

— Ну ты же хотела эксперимент? Заодно и доброе дело сделаем.

— Эх, Евушка, могла бы и на соседе испробовать!

— Нет уж, он не подопытный кролик. А так хоть Софи поможем.