Глава 35

- Ма-а-ам! Мама-а-а! Я здесь!

Саша, безуспешно пытавшаяся найти сына на детской площадке, с облегчением перевела дыхание. На горке спрятался! Хотя, наверное, не прятался специально, а заигрался и не увидел, что она пришла.

Тишка лихо скатился с крутой горки, опять заставляя Сашу нервничать. Мальчишка! Она не хотела превращаться в маму-наседку, но сердце замирало всякий раз, когда Тишка занимался чем-нибудь экстремальным.

«А вдруг упадет, расшибется, поранится…» - нашептывала материнская любовь. «Он должен быть смелым, сильным и ловким, - парировал разум. – Настоящим мужчиной, а не маменькиным сыночком».

Тишка растет без отца, и у него есть все шансы стать избалованным ребенком.

- Ма-а-а! – Тишка с разбега врезался головой в Сашин живот. – Ты пришла-а-а! А сказала, что меня теть Ира заберет!

- Последний урок отменили, ученик заболел, - ответила Саша. – Как дела? Как себя вел?

Вопрос не праздный. У Тихона только имя… тихое. А характер – очень даже громкий. И дня не обходилось без проделок. Воспитатели в детском саду постоянно жаловались: то Тишка мешал детям спать во время тихого часа, то драку устроил из-за какой-то машинки, то суп вылил на голову соседу по столу. Правда, в последнее время жалоб стало меньше. Взрослеет сын, через год в школу пойдет. И потихоньку учится беречь мамины нервы.

- Хорошо, - скромно ответил Тишка и потупил взгляд.

Шкода! Так и хочется зацеловать, но… нельзя. Придется терпеть до дома. «Телячьи нежности» на виду у одногруппников, по мнению Тишки, сильно роняли его авторитет. Саша старалась уважать личные границы сына.

- Молодец, - похвалила Саша. Тишка не обманывал, было бы что не так, сам рассказал бы. Да и воспитательница не промолчала бы. – Ничего не забыл?

Возвращаться из-за того, что в саду осталась любимая игрушка, не хотелось. У Тишки они менялись часто, но без очередной «любимой» он отказывался спать и есть.

- Во! – Тишка показал ей медвежонка с надорванным ухом.

- А это когда успел? – нахмурилась Саша. – Еще утром он был целым.

- Это не я, это… - Тишка прикусил язык, вспомнив о том, что ябедничать плохо. – Не я, вот.

- Но ты же хозяин мишки, - напомнила Саша. – Как же ты позволил?

Они уже вышли за ворота детского сада и медленно шли по аллее к дому. Тишкина ладонь в руке – и на душе спокойно, как никогда. Хорошо, что урок отменили. То есть, плохо, что ученик болен, но… С сыном вот есть возможность погулять. И осень в этом году красивая – сухая, солнечная, теплая.

- Она без спросу взяла, - насупился Тишка. – А ты сказала, что девчонок нельзя бить.

Она, значит…

- Дал бы поиграть, зачем отнимал так, что ухо…

- Не отнимал я! – запальчиво воскликнул Тишка. – Они там… его не поделили. А потом бросили! И… вот.

Он горько вздохнул.

- Бывает, - посочувствовала ему Саша. – Ничего, пришьем ему ухо. Будет, как новенький.

- А в магазин нам надо? – деловито поинтересовался Тишка.

- Зайдем, - ответила Саша. – Хочешь чего?

- Не, мам. Я понесу сумку, хорошо?

Хочет, конечно. У Тишки, как у любого ребенка, разбегаются глаза при виде конфет и шоколадок, и всякой ерунды в ярких обертках, как назло, выставленных прямо у кассы. Но он ничего не попросит. Он никогда не просит. Знает, если у мамы есть деньги на шоколадку, она купит. А нет, так и просить бессмысленно.

Саша неплохо зарабатывала. Пусть должность учителя в музыкальной школе и не высокооплачиваемая, но Саша давала и частные уроки. Благо желающих заниматься вокалом хватало. Вот только работать с раннего утра и до поздней ночи она не могла, о Тишке нужно заботиться. Он сам себя в сад не отведет, кашу не сварит, одежду не постирает. И мамино внимание ему важнее лишней шоколадки. А еще одежда… Он и растет быстро, и еще быстрее ее портит. А вечные детские болячки? И школа скоро. Саша привыкла экономить. Ничего не поделать, помочь им с Тишкой некому.

Сумку Тишка нес с гордостью. И ничего, что там только батон и пара булочек к чаю. Зато сам! А подрастет, и все сумки у мамы заберет. Не женское это дело, тяжести таскать.

Вообще, не одни они. Саше соседи помогают. Ирина Львовна за Тишкой приглядывает, из сада его забирает. И Артур, ее сын, возится с Тишкой, когда есть время, учит мужским премудростям. И если бы не они, не было бы сейчас у Саши сына. Вспоминала она об этом редко, но Тишка ей не родной…

Вечер они провели, как обычно. Саша занималась домашними делами, Тишка где-то рядышком то возводил гараж из кубиков, то рисовал подводную лодку, то лепил из пластилина ракету. Перед сном почитали книжку, пошептались, понежничали. Тишка хоть и делал вид, что мученически терпит мамины поцелуи, но довольно млел от ласк.

Когда он уснул, Саша достала старый семейный альбом.

Ничего не изменилось. С пожелтевших от времени фотографий на нее смотрели чужие лица. Бабушки, дедушки, тетки, дядья, кузины… Кого-то уже нет в живых, кто-то живет далеко, и связи потеряны. Мама и папа. Саша до рези в глазах вглядывалась в их фото, но… так ничего и не вспомнила.

Мама и папа погибли в той аварии. А Саша выжила. И потеряла память. Врачи говорили, воспоминания вернутся, все восстановится. Но… нет. Не получилось. Вещи, обстановка… все чужое. Только Тишка… родной. Потому что он уже из этой жизни.

Вроде бы Саша уехала из города, когда закончила школу. Поступила в институт? Никаких документов, подтверждающих это, не нашлось. Диплом об окончании музыкальной школы зато есть. И возможность работать учителем. А что было там, в другом месте, Саша и не пыталась вспомнить. Вернулась вот… к родителям. Похоронила обоих. С соседкой познакомилась, Ириной Львовной. Родители перед смертью в новостройку переехали, а где раньше жили… Нет, адрес есть, но… Саша ведь никого не помнит. Она там и не появлялась. Решила новую жизнь начать, с чистого листа.

А Тишку Саше подбросили. Как котенка или щенка. Оставил кто-то корзину с младенцем на пороге ее квартиры. Саша сначала обалдела, потом взяла орущего младенца на руки… и все. Приняла, как родного. Ревела в три ручья, когда сообразила, что его отберет опека.

Кто ж оставит подкидыша одинокой девушке с амнезией? И родителей искать надо, и вообще…

Оставили. Позволили усыновить. Артур, сын Ирины Львовны, помог. Как? Саша в подробности не вдавалась. Как-то… договорился. Или она в какую-то программу попала. Или… Не все ли равно? Главное, Тишка остался с ней. И появился смысл жизни. И желание… жить.

Странная это способность… память. Саша помнила нотную грамоту, с листа играла на фортепьяно и пела. А готовить пришлось учиться. Заново? Или она не умела? Или вот… телефоном пользоваться. И банковской картой. Зато с закрытыми глазами Саша могла отличить «до» от «до диез» любой октавы.

«Удачно стукнулась головой», - так она научилась шутить в ответ на расспросы о прошлом. Вот только иногда ей снились странные сны. И там, в тех снах, Саша помнила все… Но наступало утро, сны исчезали, а вместе с ними – и память. Оставалось только ощущение, что когда-нибудь она вспомнит что-то очень важное… и их с Тишкой жизнь изменится. Хотелось верить, что не в худшую сторону.

А еще был браслет. Легкий, но кажущийся массивным. С узорами и камнями. Он плотно облегал левое запястье. И не снимался. Никак. Словно его запаяли прямо на руке. И шов стал незаметным. Поначалу это пугало Сашу, а потом… она привыкла.

Саша спрятала альбом. Очередной вечер «недовоспоминаний» завершился, как обычно – больной головой и дурным настроением.

А утром их с Тишкой похитили.