Глава 39

- Ты его вспомнила?

А должна? Наверное, да, если Кай об этом спросил. И это объясняет, почему собака так радостно облизывает Сашино лицо.

- Нет, - ответила она.

- Ты же его испугалась. А теперь обнимаешь.

- Он милый. Пушистый. Добрый. Он меня вспомнил, да?

Говорить становилось все труднее. Все же она сильно надорвала связки. И горло отчего-то болело. Впрочем, как и все тело.

- Похоже, - согласился Кай.

- Глаза у него… как бусинки.

Саша зарылась лицом в пушистую собачью шерсть. Стало как-то легче, когда появился… Бес? Кажется, так зовут собаку. Слишком много неожиданных и пугающих новостей, много переживаний. И собака – единственное существо в этом доме, которое не испытывает к Саше ненависти.

- Ну да, - хмыкнул Кай. – Ты так и хотела его назвать. Бусинка.

- Правда?

- Правда. Он был очень маленьким, с глазами-бусинками.

- Вы не позволили?

- Достаточно того, что я позволил его оставить. Это ты притащила его откуда-то с улицы. И да. Посмотри на него. Мало того, что это кобель, так он еще и… лось. Какая же это… бусинка?

- Так он мой? Почему же я его оставила?

- Твой. И… хороший вопрос. Понятия не имею.

- Спасибо, - прохрипела Саша и закашлялась, не договорив.

- Похоже, тебя не кофе надо поить, а чаем, - вздохнул Кай. И добавил, сделав паузу: - Я и тебя не выгнал бы после родов. Но ты решила иначе. Сбежала с ребенком, пока я хоронил жену.

- Я не…

- Ладно, помолчи, - перебил он. – Понял уже, что ты ничего не помнишь. Удобно! Гадость сделала, а совесть не мучает.

Бес растянулся на диване, устроив голову на коленях у Саши. Она гладила собаку… и успокаивалась.

Вопросов меньше не стало. Память не вернулась. Страх не исчез. И осознание того, что Тишка – ребенок, которого она носила под сердцем, до сих пор вызывало дурноту. Это слишком неожиданное откровение! И все же…

Жизнь стала чуточку лучше с тех пор, как Саша покинула подвал. Тогда она ощущала, что ее поглотила тьма. А теперь… появилась надежда. Особенно после того, как Кай сказал… что не выгнал бы…

Ох, если бы Саша могла вспомнить, что случилось семь лет назад!

- Мы договорились? – уточнил Кай, поднимаясь. – Или мне приставить к тебе охранника?

- Договорились, - согласилась Саша. – Я не сбегу. Кай Германович…

- Можно по имени, - буркнул он.

- Вы… расскажете… что-нибудь? Как мы познакомились? Как я… Я жила тут, в этом доме? И… вы… Между нами что-то было?

Если не считать Тишки, этот вопрос волновал ее сильнее остальных. Может ли так случиться, что Тишка – и ее сын тоже? Мало ли…

- Нет, Александра. Между нами ничего не было, - ответил Кай. – Хорошо, расскажу. Но не сейчас. Тебя в порядок надо привести, чтобы Тихон не испугался… твоего вида.

- Тиша, - поправила она. – Так странно…

- Что именно?

- Вы выбрали это имя. Но я не помню… а назвала его… так же. И как он попал ко мне? Ведь… я действительно нашла его на пороге…

- Поговорим об этом потом. Пойдем. И запомни, что ребенок должен услышать только мою версию. Не заводи при нем разговор на эту тему.

Саша согласно кивнула. В конце концов, спокойствие Тишки важнее всего остального.

Кай привел ее в комнату на втором этаже, подвел к шкафу, отодвинул в сторону дверцу.

- Посмотри тут. Наверняка, что-нибудь подойдет.

- Это… вашей жены? – спросила Саша.

- Нет, это твои вещи, - фыркнул он. – И комната твоя. Рядом ванная, можешь умыться. Беса тебе оставлю, он точно не позволит сбежать.

- Да я не…

- Угу. Проходили. Бес, охранять! – Кай показал собаке на Сашу. – Может, он тебя вспомнил, но и команды знает хорошо. Будь здесь, я скоро вернусь.

Он ушел, и Саша осмотрелась. Ее комната? Кресло, накрытое клетчатым пледом, у широкого, почти во всю стену, окна. Легкая занавеска, а за ней – рулонная штора. Кровать, заправленная покрывалом с мягким ворсом. Торшер с соломенным абажуром. Полка, а на ней – книги и… ноты. И небольшое пианино у стены.

Саша без сил опустилась на кровать. Вот что это означает, а? Она украла ребенка, и Кай искал ее… почти семь лет. Искал со злостью, с ненавистью. Она же помнит, как он разговаривал с ней в подвале. И этот человек сохранил ее комнату? Ее вещи? Не выбросил, не перенес в подвал или на чердак. Тут даже пыли нет! Чисто, и пахнет… сиренью? Саша принюхалась, поискала взглядом и увидела на пианино флакон с ароматными палочками.

Память она потеряла, но вот запах сирени обожала. И весной зарывалась носом в пушистые гроздья цветов, не могла надышаться сладким ароматом.

Но так не относятся к тем, кого ненавидят и хотят убить!

В висках застучало, и Саша обхватила голову руками. Бес, улегшийся на пороге комнаты, заворчал.

Она взглянула на собаку. Бусинка. Огромный, лохматый… лось. И все равно – Бусинка! Она вздохнула и подошла к шкафу.

Оказалось, что почти вся одежда – для беременных. Но Саша откопала и пару нормальных брюк, несколько рубашек, водолазок и свитеров. И даже обувь нашла – туфли, ботинки, сапожки. И все такое… не сказать, чтобы вышло из моды. Обычное, простое, но качественное.

Отложив несколько вещей, Саша попыталась выйти из комнаты. Бес сел и зарычал. При этом он вилял хвостом, и смотрел виновато, но… рычал.

Интересно, как же ей попасть в ванную комнату?

- И куда собралась? – поинтересовался Кай.

Похоже, он никуда и не уходил, ждал за дверью. Проверял?

- Умыться…

- Ничего не вспоминается? Все же тут… твои вещи.

- Почему вы их не выбросили?

Она опять закашлялась, и Кай поморщился.

- Хотел бы я знать, почему, - буркнул он. – Иди, куда шла. Бес, ко мне.

- Я семь лет пытаюсь вспомнить, как жила до аварии, - сказала Саша прежде, чем отправилась в ванную комнату. – И вещи… рассматривала, и фотографии. Эти попытки не вызывают ничего, кроме головной боли. Но я обязательно скажу, если что-нибудь вспомню.

В ванной комнате она нашла чистые полотенца, мыло и зубную пасту, щетку для волос… В общем, все необходимое. И это тоже удивляло. Ее ждали? Но если так, а Кай утверждает, что между ними ничего не было…

Нет, Саша решительно отказывалась понимать этого мужчину!

Она умылась и расчесала спутанные волосы, собрала их в хвост. Ободранные пальцы болели, и Саша подумала, что надо как-то спрятать руки, чтобы Тишка не увидел синяки и ссадины.

Одежду она взяла с собой, поэтому переоделась перед тем, как вернуться в комнату. А там… ждал Кай. С чаем, молоком, медом, малиной… Саша подняла на него удивленный взгляд.

- Что? – немного нервно спросил он. – Ты сипишь. И кашляешь. Ребенка можешь заразить.

- Это не простуда. И не вирус. Я голос… сорвала.

Саша могла поклясться, что на лице Кая промелькнуло… раскаяние. Он сожалеет, что запер ее в подвале? Да что же их связывает? Не может быть, чтобы ничего!

- Теплое молоко с медом не повредят, - буркнул Кай. – Или как это лечится?

- Есть лекарство…

- Напиши название. Я пошлю кого-нибудь в аптеку. Если к врачу, то уже завтра. Есть такой врач, что лечит связки?

- Фониатр… Но не надо, я знаю, что делать.

В первую очередь, помолчать. Но это невозможно, придется говорить с Тишкой, поэтому об этом этапе лечения Саша не упомянула. Но записала название лекарств, заикнулась о небулайзере для ингаляций, и Кай сказал, что купит все необходимое.

- Вы… богаты?

- Заметно? Не бедствую. И вот еще что, обращайся ко мне на «ты».

- Но…

- Как Тихону объяснишь, что обращаешься ко мне на «вы»? Он уже большой.

- И сообразительный, - согласилась Саша. – Хорошо, я постараюсь.

Молоко с медом она выпила. Не потому что оно могло помочь. Просто захотелось. И от чая не отказалась, дождавшись, когда он остынет.

- Что вы…

Кай мрачно взглянул на Сашу, и она вспомнила о его просьбе.

- Что ты дал Тишке? Он долго будет спать?

- Я, по-твоему, идиот? – неожиданно вспылил Кай. – Сироп я ему дал. Успокаивающий. А он вырубился… и вот. Спит. Ты услышишь, когда он проснется. Его комната… рядом.

- В следующий раз, прежде чем дать что-то ребенку, узнай, нет ли у него на это аллергии, - не удержалась Саша.

- У него аллергия на мяту?!

- Нет. Это так… на будущее.

- Учту, - покладисто кивнул Кай.

- Он, наверное, от стресса спит. Можно мне к нему?

- Ну… - Кай нахмурился.

- Будет лучше, если, проснувшись, он увидит меня. А не заорет на весь дом от страха.

- Хорошо. Но я буду рядом.

Тишка спал, разметавшись по кровати. Комната… Саша окинула ее беглым взглядом, но рассматривать не стала. Успеется. И так понятно, что это детская – с мебелью, игрушками, спортивным уголком. Тишку тут точно ждали.

Саша пощупала ему лоб. Холодный, но покрыт испариной. И сам Тишка мокрый, как будто сильно пропотел.

- Его надо переодеть, - сказала Саша. – Есть, во что?

Кай сжал челюсти, но кивнул. Сколько он наблюдал за ними прежде, чем украсть? Если знает размер Тишкиной одежды – точно наблюдал.

Нет, об этом лучше не думать.

- Тишуль, сыночек, - позвала Саша и поцеловала Тишку. – Просыпайся, маленький.

Он хныкнул пару раз и открыл глаза.

- Мама! Мама!

И обнял, облепил Сашу, как обезьянка, прижался всем телом.

- Все хорошо, - успокаивающе просипела она. – Все хорошо. Честное слово. Садись. Ты весь мокрый, нужно переодеться, а то простудишься.

- Мама, почему ты хрипишь? Ты заболела? Горло болит?

- Немножко.

Кай стоял неподвижно чуть поодаль от кровати. Тишка увидел его, как только отлепился от Саши и сел.

- Ма-а-а… - задохнулся он.

И черты его лица исказились от ужаса.

- Тише, тише, - уговаривала Саша, раздевая его. – Я все объясню. Не нужно его бояться. Произошло… недоразумение.

Она быстро переодела Тишку, села на кровать и взяла его на руки.

- Присядь, - попросила она Кая.

Он неловко опустился на пол.

- Тишуля, ты помнишь, я как-то рассказывала тебе, что сильно ударилась головой и забыла… как жила до того, как ты родился?

Он согласно кивнул. Саша никогда не говорила ему, что он – найденыш. Как оказалось, очень хорошо, что не говорила.

- Поэтому я не узнала… сразу. И ты испугался… Прости меня, пожалуйста.

- Не узнала? – переспросил Тишка.

- Да. Его. – Саша показала на Кая. – Мы случайно потеряли друг друга незадолго до твоего рождения. Я не помнила. А он… искал. И вот… нашел нас. Тишуля, это твой… папа.

Тишка замер. В его глазах уже отражался не ужас, но удивление и недоверие. И Саша облегченно перевела дыхание. Поверил. Впрочем… она же не соврала. Кай – его отец.

А если нет?!

От этой мысли ее затошнило. Как можно быть такой доверчивой? Фотографии можно подделать, документы – тоже!

Экспертиза. Она не будет сейчас пугать Тишку, но потребует генетическую экспертизу.

- Мой… папа? – переспросил Тишка, запинаясь. – Пра-а-авда?

- Правда, - ответил Кай. – Прости, пожалуйста, что так напугал. Я не знал, что мама потеряла память, и думал, что она тебя… украла. Но теперь мы во всем разобрались. Видишь, она уже не боится. И ты… не бойся.

А ведь Тишка уже спрашивал от отце. Тогда, кстати, Саша и сказала ему, что ничего не помнит.

- И папу забыла?

- Забыла, - кивнула она.

- А если он нас ищет? И не может найти?

- Возможно, ищет.

- Ищет, - решил Тишка. – И обязательно найдет. Надо подождать.

Выходит, дождался. Как удачно все складывается…

Нет, к Каю Тишка не бросился. Он еще крепче вцепился в Сашу и спрятал лицо на ее груди.

- Дай ему время, - прошептала она одними губами.

А Кай понял. Кивнул.

- Чем его… вас накормить? – спросил он. – Пиццу можно? Или… нужно, чтобы здоровая пища? Есть суп… и…

- Хочу пиццу! – подпрыгнул на коленях Тишка. – Мам, пожалуйста! Пожалуйста! А потом я съем суп. Завтра. Хорошо?

- Хорошо, - согласилась Саша. – Только не острую, не жирную и без орегано.

Кай покорно кивнул и достал телефон.

- И никакой газировки, - строго добавила Саша. – Сок.

- Тиш, ты какой любишь? – спросил Кай.

- Томатный! – заявил довольный ребенок и облизнулся.

Детство – счастливая пора. Что бы ни происходило, Тишке главное, что мама рядом. А тут еще и папа объявился. Мальчику нужен отец. Так что… Тишкина жизнь определенно налаживается.

Да и Саше нужно одно – чтобы Тишка был счастлив. Но генетическую экспертизу она потребует. И проследит, чтобы Кай не подсунул ей фальшивку.